После того, как я пнул своего бывшего, я стал его канарейкой Глава 13. Унижение Ниннина на встрече одноклассников

Мало того, на этом банкете было не счесть бывших друзей и знакомых.
Каждый из них наверняка посмеётся над ним: как так вышло, что прежний высокомерный, купавшийся в роскоши и почете молоденький господин скатился до такого дна?
Лицо Чжоу Нина побелело ещё сильнее. Находясь в мёртвой хватке Мин Сыханя, он до боли сжимал пальцами край своей одежды.
Мин Сыхань поднял глаза. Его мрачный, жестокий взгляд заставил бы любого почувствовать страх. Эти слова предназначались Сюй Мосину:
— Наговорился?
— Наговорился, наговорился, — с улыбкой ответил Сюй Мосин. Похоже, Мин Сыхань весьма балует своего нового заведённого любовника.
Впрочем, какая разница? Все равно это лишь красивый предмет потребления, стонущий под мужчиной. Какую волну он может поднять?
— Тогда заходим, — холодно произнёс Мин Сыхань.
— Ладно, пойдёмте скорее внутрь.
Сюй Мосин пару раз хохотнул и с презрением смерил Чжоу Нина взглядом.
Сюй Мосин с улыбкой добавил:
— Кстати, Ниннин, там внутри все наши старые одноклассники. Ты ведь их всех знаешь. В последние годы на встречах выпускников ты вечно придумывал предлоги и не приходил, мы уж грешным делом думали, не случилось ли с тобой чего. А теперь как раз отличный шанс дать им на тебя полюбоваться.
Лицо Чжоу Нина становилось всё более бескровным.
Сюй Мосин адресовал эти слова именно ему. Раньше Чжоу Нин рос в роскоши и холе, был гордым, любил устраивать сцены на пустом месте и закатывать истерики — характер у маленького господина был ужасным.
Тогдашние одноклассники и старые друзья, уважая его статус наследника семьи Чжоу, готовы были оказывать ему уважение, льстиво улыбаться и изо всех сил угождать.
Теперь же, видя, как он пал, каждый наверняка захочет прийти и пнуть его.
В душе Чжоу Нина поселился дикий страх, даже его руки и ноги стали ледяными.
Сюй Мосин с насмешливой ухмылкой заметил:
— А Ниннин-то стал куда послушнее и понятливее. Раньше скажи тебе хоть слово не так, наш маленький господин Чжоу Нин уже взвился бы от ярости, и всей нашей толпе пришлось бы бегать за ним и заискивать.
Каждое слово отдавало ядовитой иронией.
Чжоу Нин не хотел отвечать Сюй Мосину. Покорно прижимаясь к Мин Сыханю, он с опущенным, кротким взглядом последовал за ним в VIP-кабинет.
Сюй Мосин смотрел им вослед. Его взгляд переместился на спину Чжоу Нина и на его подтянутые ягодицы, обтянутые строгими брюками.
Он фыркнул и про себя злорадно подумал: *«Эта задница уже перебывала во множестве рук, перед кем он всё ещё строит из себя недотрогу-господина?»*
Сейчас Мин Сыханю Чжоу Нин всё ещё интересен. Но как только Мин Сыхань потеряет к нему вкус, он заберёт эту маленькую дрянь себе, чтобы тоже с ней развлечься.
Внутри кабинета.
Одетые с иголочки в костюмы и вечерние платья молодые люди со смехом звякали бокалами, мило беседуя. Сыновья и дочери богатых бизнесменов и чиновников выглядели безупречно, их улыбки были сдержанными и исполненными чувства собственного достоинства. Потягивая напитки, они ждали самого главного гостя этого вечера.
— В этот раз директор Мин, кажется, привёл с собой Чжоу Нина.
— Чжоу Нина? Того самого капризного парня из семьи Чжоу с ужасным характером?
— Его самого... С тех пор как его отца арестовали и приговорили к сроку, говорят, его мать тоже умерла. Чжоу Нину сейчас приходится несладко, по слухам... он работает в «Мир на небесах».
Упоминание «Мир на небесах» вызвало шквал шепотков. Все присутствующие прекрасно знали, что это за место. Злачное заведение для богачей и капиталистов, куда приходят пить, искать проституток и развлекаться.
То, что Чжоу Нин работает там... означало только одно: он торгует телом.
— Бл***! Серьёзно?! Да с этим капризным характером Чжоу Нина — разве он сможет ублажить тамошних клиентов? Заставить его стоять на коленях перед мужчинами и вилять задом, угождая им — да это же для Чжоу Нина хуже смерти!
— Вот именно! Чжоу Нин ведь славился тем, как сильно берёг свою гордость! Раньше попробуй его кто обозвать — он бы тому голову отвинтил и вместо мяча пинал. Как он вообще выносит работу в таком месте?

— Да о чём вы говорите! У Чжоу Нина отца осудили на высшую меру, семья разорилась и влезла в долги. Маленький господин остался без денег, с судимостью отца, да ещё и делать ничего не умеет. Кроме таких злачных мест, куда его вообще могут взять?
Присутствующие здесь богатые наследники и дети чиновников когда-то учились вместе с Мин Сыханем и Чжоу Нином.
Раньше семья Чжоу была самой могущественной, поэтому большинство из этой компании бегали за Чжоу Нином, как шестёрки.
Теперь же, слыша о нынешнем положении Чжоу Нина, каждый из них с азартом и нетерпением ждал возможности увидеть его собственными глазами.
— Сейчас Чжоу Нина забрал к себе и дрессирует директор Мин.
— Раньше его характер был просто невыносимым, а теперь, когда директор Мин взял его под крыло, глядишь, и выдрессирует из него кого-то более шелкового.
— Помните, когда директор Мин встречался с ним раньше? Он буквально носил этого парня на руках, пылинки с него выдувал, каждый день бегал по его указке без единого ропота, вкалывал на него, как проклятый.
Один из них хмыкнул и с насмешкой добавил:
— А толку-то? В итоге маленький господин всё равно ни с того ни с сего бросил директора Мина. Говорят, Чжоу Нин просто побрезговал тем, что директор Мин беден, заявил, что тот не дорос с ним встречаться, и чтобы избавиться от него, сразу перевелся в другую школу и ушёл к дочке из семьи Цзинь. Этот маленький господин сноб и корыстный мерзавец — так ему и надо, сам виноват, что скатился.
Тогдашний Мин Сыхань был в школе беден, бесправен и гол как сокол. Но позже он вернулся в семью Мин как внебрачный сын и шаг за шагом взобрался на нынешнюю недосягаемую высоту. Местные мажоры и наследники, естественно, искали расположения Мин Сыханя, поэтому в своих речах открыто принимали его сторону.
Двери кабинета медленно распахнулись.
Взоры всех присутствующих разом устремились к входу.
Высокий, статный мужчина в строгом костюме мёртвой хваткой удерживал рядом человека.
Мин Сыхань обвёл присутствующих холодным, мрачным взглядом.
Их взоры мгновенно приковались к тому, кто находился в его объятиях.
Чжоу Нин стоял, опустив голову. Несмотря на то, что на нём была дорогая белая рубашка и брюки, его болезненно-бледный вид и суетливое, непрерывное мятьё края одежды с головой выдавали его крайнюю неловкость и испуг.
— Директор Мин, вы пришли!
— Директор Мин, проходите скорей, мы оставили для вас лучшее место!
— Директор Мин, мы заказали для вас вот это вино, не знаем, придется ли по вкусу.
В мгновение ока присутствующие с жаром и заискиванием обступили Мин Сыханя.
Мин Сыхань с равнодушным видом, обнимая Чжоу Нина за талию, сел на отведённое ему место.
Чжоу Нин остался стоять подле Мин Сыханя. Ему некуда было деваться от стыда, и он понятия не имел, куда ему приткнуться.
Потому что для него места никто не оставлял.
С его нынешним статусом и положением он явно не заслуживал внимания этой компании.
— О, да это же Ниннин! Столько лет не виделись, ты так изменился!
Заговорил мужчина обычной наружности в очках. Он с ухмылкой уставился на Чжоу Нина.
Чжоу Нин помнил его: один из его прошлых приспешников, который раньше больше всех пресмыкался перед ним. И Чжоу Нин в своё время любил срывать на нём злость.
У маленького господина был невыносимый характер, и этот парень возле Чжоу Нина частелько исполнял роль боксёрской груши.
Теперь же он сидел и свысока разглядывал его.
Чжоу Нин, опустив глаза, тихо ответил:
— Да... Это я.
— А почему для Ниннина не приготовили место? Ниннин ведь не может просто так стоять? — с наигранным удивлением выкрикнул Сюй Мосин.
В тот же миг десятки глаз, жаждущих зрелищ, разом уставились на него.
Насколько избалованным, капризным и гордым был характер маленького господина Чжоу — здесь знали абсолютно все. Раньше прояви кто-то к нему хоть каплю неуважения — Чжоу Нин моментально вышел бы из себя.

А сейчас... Чжоу Нин судорожно мял край рубашки. Его взор был опущен. Годы унижений полностью лишили его былой спеси и острых углов.
На их месте остались лишь заискивание, комплексы и смущенная тревога. Он не смел даже встретиться с ними взглядом и лишь тихо пробормотал:
— Ничего страшного... вы ешьте, я... я просто постою.