После пробуждения, осознав себя фоновым мужем, я решил просто плыть по течению Глава 99. Как проучить бесстыжих (Часть 2)

Стоявшая рядом Хэхуа тоже не осталась в стороне и звонко поддакнула:
— Будет тебе на честных людей наговаривать! Вся деревня знает твою бесстыжую породу: стоит у вас на грядке хоть одному овощу пропасть, ты на всю округу проклятиями исходишь. Врагов себе нажила — не счесть! Цинтао с тобой отродясь не ссорился, с какой стати ему в твой таз грязью швыряться?
— Ты… — жена Лу Сысяна, конечно, прекрасно понимала, за что ей прилетело. Это ведь она вчера на огороде прилюдно язвила и брызгала ядом в адрес матушки Юньнян, вот Ся Цинтао сегодня и поквитался с ней. Да только кричать об этом во весь голос было делом постыдным, поэтому она долго глотала воздух, прежде чем выпалить: — Ах ты, Ся Цинтао! Что ты, что эта твоя никчёмная свекровь Гу Юньнян — оба вы шваль подзаборная, сующая нос в чужие дела! Чтоб вас обоих на плахе обезглавили да на тысячу кусков изрубили!
— На плахе обезглавили?! — Ся Цинтао и не думал уступать, тут же смерив её презрительным взглядом. — Наша семья добрые дела делает, так что никакая плаха нам не грозит. А вот вам, за вашу подлость, черствость и чёрную неблагодарность, всю жизнь в несчастьях куковать! А как подохнете и предстанете перед Владыкой преисподней, он вас, бесстыжих, самолично в кипящее масло бросит да на куски изрубит!
— Ты… как ты смеешь так со мной разговаривать?! Я тебе, как-никак, в старшие родственницы гожусь!
— В старшие?! Да какая из тебя старшая родственница? Где в тебе хоть капля почтения к возрасту? Когда староста приходил в ваш дом просить крышу дедушке подлатать, что-то вы о почтении к старшим не вспомнили! А теперь, значит, в родственницы мне набиваешься? С какого боку, интересно? Откуда только наглости столько берется! — Ся Цинтао строчил словами как из пулемета, не давая ей вставить и слова. — То, что я тебя сейчас отчитываю — это ещё цветочки. Будешь и дальше свой грязный рот открывать — я тебе и бока намну!
Он холодно прищурился и добавил:
— Не веришь — давай проверим! Не так давно младший дядя А-Суя уже сполна изведал, каков в ярости род моей матушки. Если тоже хочешь познакомиться с моими братьями да дядьями — милости прошу, рискни!
Жена Лу Сысяна только открыла рот, чтобы выдать новую порцию брани, как вдруг осеклась. Из-за поворота тропинки показался Лу Суй. Шёл он размашистым шагом, лицо его было темнее тучи, а тяжёлый, мрачный взгляд был намертво прикован к ней — казалось, сделай она ещё хоть шаг, и он без лишних слов отвесит ей весомую затрещину.
Все заготовленные проклятия тут же застряли у неё в горле. В панике, суетливо хватая свой таз с испорченным бельём и деревянное ведро, она трусливо пробормотала:
— Я… не стану я с тобой связываться!
И, поджав хвост, поспешно засеменила прочь.
Кумушки у ручья так и замерли в удивлении — с чего это главная деревенская скандалистка вдруг так позорно притихла? Но оглядевшись по сторонам и завидев приближающегося Лу Суя, они всё поняли.
Ся Цинтао тоже обернулся. Завидев мужа, он вмиг сменил гнев на милость и с улыбкой спросил:
— Ты как здесь оказался?
— Да так, проходил мимо, дай, думаю, загляну, — ответил Лу Суй.
Конечно, Ся Цинтао прекрасно понял, что муж просто беспокоился за него и пришёл послужить надёжной опорой, но раскрывать его секрет перед всеми не стал, лишь ласково промолвил:
— Ну ладно, я как раз всё достирал. Пойдём домой.
— Угу, — Лу Суй привычно забрал из его рук увесистый таз с бельём, и супруги рядышком пошагали к дому.
Стоило им скрыться из виду, как у ручья с новой силой закипели кумушкины пересуды. Обсуждали наперебой: и то, какой у Ся Цинтао острый да хваткий язычок, и то, как трепетно Лу Суй оберегает своего гэра, и, конечно же, потешались над трусливым бегством старой ведьмы — так ей, бездушной, и надо, поделом её шмотьё ягодной грязью измазали!
По дороге домой Ся Цинтао шёл налегке, весело размахивая руками, пока Лу Суй нёс перед собой таз с вещами. Проходившие мимо односельчане беззлобно подшучивали над ними, поддразнивая Лу Суя, что тот уж слишком балует свою половинку.

На душе у Ся Цинтао было сладко и покойно. Он лукаво глянул на мужа:
— Признайся, ведь сердце было не на месте? Неужто и впрямь испугался, что я там драку устраню?
— А кто вчера вечером хвастался, что у него и сил, и хитрости предостаточно? — с лёгкой усмешкой парировал Лу Суй.
— Так ведь и правда предостаточно! — упрямо вздернул носик Ся Цинтао. — Если бы она посмела на меня замахнуться, я бы ей точно сдачи дал. Не верю я, что не сдюжил бы против этой старой клячи!
Лу Суй тихонько рассмеялся:
— Ну конечно, ты у меня грозный боец. А я так, просто пришёл посмотреть на представление.
Ся Цинтао не выдержал и прыснул от смеха. Видя, как муж беззастенчиво поддразнивает его, он улучил минутку, когда вокруг никого не было, и шутливо толкнул его плечом. Лу Суй от неожиданности покачнулся, а затем с самым серьёзным видом произнёс:
— И впрямь силища огромная. Чуть в рисовое поле меня не впечатал.
От этой откровенной и забавной лжи Ся Цинтао расхохотался ещё пуще.
Дома они пересказали всё матушке Юньнян, и та тоже искренне порадовалась:
— Так ей и надо, заслужила.
С тех пор как Ся Цинтао вошёл в их семью, у матушки Юньнян появился человек, с которым можно было поговорить по душам, разделить девичьи обиды и заботы. К тому же молодой гэр на диво ловко умел улаживать любые неурядицы — пусть у него не было высокого роста и богатырской силы Лу Суя, но от него веяло какой-то удивительной надёжностью.
К слову сказать, после этого случая жена Лу Сысяна, едва завидя матушку Юньнян на улице, поспешно отводила глаза и больше не смела раскрывать рта. На том эта история и закончилась.
***
Спустя два дня настал срок, о котором они условились с лекарем Фу.
Поскольку поездка в уездный город была короткой — всего-то забрать деньги да купить пару мелочей, Ся Цинтао уговорил мужа поехать одному, чтобы самому остаться дома и управиться с делами. Лу Суй спорить не стал.
Вот только накануне вечером Ся Цинтао долго и заботливо наставлял его:
— Смотри, если что пойдёт не так — не горячись. Даже если денег окажется меньше, чем мы думали, пусть его. Забудь и отпусти, в конце концов, этот линчжи нам даром в лесу достался, посчитаем это просто уроком на будущее. В уездном городе народ разный, глаз да глаз нужен, не ровён час в какую историю вляпаешься.
Он прекрасно знал, что Лу Суй куда опытнее и осмотрительнее его самого, но всё равно не мог сдержать заботливого ворчания.
Лу Суй, разумеется, с улыбкой принимал все его наставления.
Затем Ся Цинтао шутливо погрозил ему пальчиком:
— И смотри мне, не вздумай утаить часть денег себе на заначку! Я ведь в следующий раз сама у лекаря Фу всё разузнаю.
Глядя на то, как гэр забавно хмурит бровки, пытаясь казаться строгим, Лу Суй не выдержал и рассмеялся:
— Хорошо-хорошо, никакой заначки. — А затем ласково спросил: — Чего тебе привезти вкусненького? Завтра куплю.
Ся Цинтао ненадолго задумался:
— Ой, те мясные пироги от бабушки Цао были такими чудесными… Привези четыре штуки, ладно? В обед разогреем, и каждому как раз по пирогу достанется.
— Хорошо. Что-нибудь ещё?
— Хм… — Ся Цинтао покрутил головой. Ничего больше на ум не шло. Городские сладости и выпечка, конечно, манили, но стоили они дорого, на один зубок — к чему зря семейные деньги переводить?
Лу Суй припомнил кое-что и спросил:
— Ты ведь прошлые книжки с историями уже до корки прочитал? Хочешь, я куплю тебе ещё парочку новых повестей?
— Ой… — глаза Ся Цинтао восхищённо блеснули, но тут же в них промелькнуло сомнение, и он робко переспросил: — А разве можно? Матушка Юньнян не станет ворчать, что я деньги на ветер бросаю? Вдруг она промолчит из уважения к тебе, а в душе затаит обиду?
— Не станет, — мягко заверил его Лу Суй. — Наша матушка никогда не тряслась над каждой монетой. К тому же, если рассудить, этот линчжи нашёл именно ты, так что и деньги эти по праву твои. Трать их на то, к чему душа лежит.

Ся Цинтао никогда особо не заглядывался на дорогие наряды или украшения, но вот к чтению книг питал настоящую, неутолимую жажду. За время тяжёлых полевых работ он изрядно притомился, и Лу Сую очень хотелось порадовать своего любимого.
— Ну хорошо, тогда выбери для меня парочку, — Ся Цинтао просиял и поспешно добавил: — Только выбирай те, где историй побольше и сюжет позанимательнее!
— Договорились, — Лу Суй хоть и сам знал грамоту неважно, но частенько слушал, как муж читает вслух, так что вкусы своей половинки изучил неплохо.
На том и порешили. На следующее утро Ся Цинтао поднялся ни свет ни заря, предвкушая возвращение мужа с лакомствами и новыми книжками — совсем как в детстве, когда он с замиранием сердца ждал родителей с ярмарки. Он с особой заботой приготовил для Лу Суя сытный завтрак.
Наскоро перекусив, Лу Суй запряг вола и укатил в уездный город.
Ся Цинтао остался дома: стирал бельё, косил траву для скотины, но привычные дела сегодня тянулись невыносимо долго. Мысли его то и дело возвращались к уездной дороге — ну когда же, когда вернётся А-Суй?
По сути, мужу нужно было лишь забрать деньги да купить пару пирогов, задерживаться там было незачем. Но Ся Цинтао казалось, будто вечность прошла с момента его отъезда.
Они с матушкой Юнь как раз собирались браться за приготовление обеда. Стоило Ся Цинтао подойти к кадушке, чтобы набрать рису для промывки, как со двора донеслось знакомое мычание вола. Сердце гэра радостно подпрыгнуло — А-Суй вернулся!
Он кубарем вылетел во двор. И верно: Лу Суй как раз заводил старого черныша в ворота.
— Цинтао.
— Ой! Наконец-то! — Ся Цинтао бросился к нему со всех ног. — Ну как? Всё благополучно?
— Всё хорошо, — Лу Суй тепло улыбнулся и протянул ему завернутые в промасленную бумагу горячие пироги и бережно укутанный в чистую ткань сверток с книгами. — Погляди, угодил ли?
— Ой, да конечно угодил! — Ся Цинтао от избытка чувств даже про пироги забыл. Он трясущимися от нетерпения пальцами развернул ткань: внутри лежали две новенькие книжки в плотных синих обложках. На одной красовалось название «Повести из павильона Цинпин», на другой — «Истории Лунной башни». Стоило перелистнуть первую страницу и приметиться к оглавлению, как сюжеты тут же увлекли его с головой. Ему до смерти захотелось прямо сейчас усесться на лавку и углубиться в чтение.
Видя, как муж застыл с книгами в руках, позабыв обо всём на свете, Лу Суй лишь ласково улыбнулся. Он забрал пироги, отнёс их матери на кухню, а сам вернулся во двор — распрягать вола и убирать повозку.
Только тогда Ся Цинтао опомнился и смущённо пробормотал:
— Я… я сейчас, отнесу книжки в спальню!
Вечером, при свете масляной лампы, он смаковал бы каждую строчку. Бережно прижав сокровище к груди, он весело зашагал в дом.
Стоило ему положить книги на сундук и повернуться, как в комнату вошёл Лу Суй. Муж лукаво прищурился:
— И ты даже не спросишь, за сколько нам удалось продать линчжи?
— Ой, и правда! Сколько? — наконец-то проснулось в нём запоздалое любопытство.
Лу Суй лишь молча улыбался, глядя на него.
— Ну не томи же, говори! — Ся Цинтао в притворном нетерпении легонько шлёпнул его по плечу. — Извелся весь!
Видя, что гэр и впрямь сгорает от любопытства, Лу Суй склонился к самому его уху и едва слышно прошептал:
— …Девяносто лянов.
— Девяно… — Ся Цинтао едва не вскрикнул от изумления, но вовремя спохватился, зажал рот ладошкой и потрясённо переспросил шёпотом: — Сколько-сколько?! Откуда же такая уйма денег?!
Лу Суй тоже понизил голос:
— Лекарь Фу сказал, что наш линчжи — настоящий, к тому же редкой сохранности и формы. А господин Линь отчаялся настолько, что скупает любые дорогие снадобья без разбору. По его словам, за один лишь столетний корень женьшеня в столице провинции сейчас отдают больше сотни лянов.
— Матушка пресвятая… это же… слишком много, — Ся Цинтао даже испугался такого внезапного богатства. — А ты… ты отблагодарил лекаря Фу?

Лу Суй кивнул:
— Да, я сразу хотел отдать ему десять лянов, но он наотрез отказался. Мы долго препирались, и в итоге он согласился взять лишь пять лянов.
Лекарь Фу тогда так и сказал:
> «У меня лавка небольшая, в год я зарабатываю лянов двадцать — на жизнь и прокорм семьи хватает за глаза. Чужие, незаработанные деньги мне счастья не принесут, на душе неспокойно будет. Но раз уж ты так настаиваешь, возьму пять лянов. Считай, что пустим их на благое дело — на лекарства для тех бедняков, у кого совсем нет гроша за душой».
Выслушав мужа, Ся Цинтао сокрушённо вздохнул:
— Какого редкой души человека нам довелось встретить… А я-то, грешный, ещё сомневался в нём накануне!
Лу Суй ласково погладил его по плечу:
— Это же обычное дело, мир сейчас суровый, вот люди и осторожничают. Твоей вины тут нет.
— …Как же красиво ты умеешь говорить! — искренне восхитился Ся Цинтао. Ему порой казалось, что Лу Суй рассуждает куда мудрее и глубже, чем иные умудрённые опытом деревенские старейшины. Муж его был и статен, и умён, и на мир смотрел на диво ясно. Ему порой до безумия хотелось узнать: что же за удивительные люди были его родителями, раз родили такого чудесного сына?
— Ладно, полно об этом. Серебро всё ещё на дне корзины лежит. Достань его поскорее да припрячь в наш сундучок. А то, что матушке причитается, отложим отдельно, — Лу Суй протянул ему плетёный кузовок.
Ся Цинтао принял его и чуть не выронил от неожиданности — до чего же увесистой оказалась ноша! Столько серебра — шутка ли, руки оттягивает!
Пока Лу Суй караулил у дверей, гэр принялся бережно доставать из кузовка слитки. Это были настоящие, увесистые цельные ямбы по десять лянов каждый — целых восемь штук! И ещё один небольшой кусочек сыпучего серебра в пять лянов. Когда они ровными рядами легли на дно шкатулки, от одного их вида сердце замирало от восторга.
Прежде у них было скоплено пятьдесят семь лянов. Позже они выручили ещё четыре ляна с хвостиком, но на закупку риса для торговли с Бай Шуй-эром ушло десять лянов, так что чистыми оставалось ровно пятьдесят лянов серебра. И вот теперь, вместе с этими восемьюдесятью пятью лянами, их общее богатство перевалило за сто тридцать пять лянов серебра!
Ся Цинтао пересчитывал монеты, и душа его пела от невыразимого счастья. Ему казалось, будто он парит высоко в облаках, и в этой радостной суматохе он напрочь позабыл даже о новеньких книжках, что дожидались его на сундуке.