После пробуждения, осознав себя фоновым мужем, я решил просто плыть по течению Глава 101. Душевный разговор матери и сына

Ся Цинтао сидел на кровати, всё ещё не в силах до конца поверить в происходящее.
— Мы и правда вот-так просто начнём строить новый дом?
Лу Суй, снимая верхнюю одежду, ответил:
— Угу. Я сперва расспрошу мастеров, пускай набросают чертёж, а я принесу его тебе. Если всё одобришь, тогда и заложим первый камень.
С ошеломляющей лёгкостью он опустился на край постели и спросил:
— У тебя самого какие пожелания будут?
— Ой, конечно есть! — Ся Цинтао тут же принялся увлечённо излагать свои задумки, начав с самого важного для него — обустройства просторной кухни. — Ведь я там буду проводить больше всего времени, мне и виднее, как всё толково устроить.
Лу Суй с улыбкой смотрел на него:
— Хорошо, я всё понял.
— А у тебя какие мысли? — встречно спросил Ся Цинтао.
— Я ведь уже говорил тебе как-то, — отозвался Лу Суй. — Хочу пристроить отдельную умывальню, чтобы принимать ванну в тепле. Лучше всего разместить её в задней части дома и попросить мастеров сложить обогревающую огненную стену (гипокауст). Тогда зимой мыться будет одно удовольствие.
— А они сумеют её сложить? — засомневался Ся Цинтао. В южных деревнях мало кто устраивал подобные новшества. Большинство по старинке обходились глиняными жаровнями или угольными жаровнями в комнатах, а если уж хотелось роскоши — покупали медную грелку «танпоцзы». — Я про такую стену даже не слышал никогда.
Лу Суй успокоил его:
— Не переживай. Если здешние каменщики не умеют, я найду знающего мастера, который их обучит.
— Ну хорошо, — Ся Цинтао немного поостыл и принялся подсчитывать в уме: — Я тут прикинул на досуге… Если каменщикам отдать около сорока пяти лянов, на припасы да материалы положить лянов десять, плюс обзавестись новой утварью да мебелью… Да ещё заплатить мастеру за выбор счастливого дня, справить пышное застолье по случаю возведения крыши, ну и прочие мелочи. Вместе со всей этой суматохой выйдет никак не меньше восьмидесяти лянов серебра.
Однако Лу Суй покачал головой:
— Не хватит.
— А?
— Восемьдесят лянов — это если строить обычную мазанку в три комнаты, где из материалов одна глина да солома. Наш дом точно будет просторнее, и на один только синий кирпич да хорошие брёвна уйдёт лянов двадцать.
— Ох, батюшки мои, пресвятые Бодхисаттвы! — Ся Цинтао не знал, злиться ему или смеяться. — Это какой же дворец ты вознамерился отгрохать?
Неужто он решил спустить все сто тридцать пять лянов подчистую, а потом зубы на полку положить?
У Лу Суя в голове уже зрел чёткий план, но поскольку он не был строителем, выразить всё словами было трудно, поэтому он лишь мягко произнес:
— Ты не горячись. Как только пригласим старшего мастера, он нарисует чертёж, и мы вместе посмотрим. Не понравится — переделаем по-твоему. Что до денег, я всё рассчитал: тратить всё до последнего гроша мы не станем, постараемся уложиться в сотню лянов. Что скажешь?
Услышав это, Ся Цинтао наконец успокоился:
— Ладно, пусть будет так. — И добавил: — Дело это великое, надо будет выбрать денёк и известить моих родителей.
— Обязательно, — согласился Лу Суй. — Батюшка твой человек опытный, глядишь, тоже дельный совет даст.
С этими словами он задул масляную лампу:
— Давай спать, время уже позднее.
— Угу.
Огонёк в их комнате погас, и во дворе воцарилась глубокая ночная тишина.
Матушка Юнь к тому времени уже прилегла, но, поворочавшись с боку на бок, вспомнила о чём-то важном. Она поднялась, накинула платье и, не зажигая лампы, тихонько выскользнула в коридор, ориентируясь по лунному свету. Подойдя к комнате младшего сына, она осторожно постучала в дверь.
Спустя мгновение из-за двери донёсся сонный голос Лу Яня:
— Кто там?
— Это я, сынок, — матушка Юнь толкнула дверь и вошла. При тусклом свете луны она увидела, что младший сын уже укутался в одеяло. — А-Янь, мне нужно поговорить с тобой по душам.
Лу Янь приподнялся на постели, набросил на плечи куртку и, сладко зевнув, спросил:

— Что стряслось, мама?
Матушка Юнь подошла ближе и присела на край его кровати:
— Я всё хожу, думаю, и сердце у меня не на месте. Хочу сказать тебе пару слов без утайки.
Лу Янь сперва подумал, что мать пришла дать наказ по поводу завтрашней полевой работы, но, заметив её не по-детски строгое лицо, сразу подобрался:
— Я слушаю, мама, говори.
Матушка Юнь начала издалека:
— Твой брат с невесткой задумали строить новый дом. Деньги на это они заработали сами, своим честным и тяжёлым трудом. Сколько бы комнат они ни возвели и сколько бы серебра ни потратили — это их личные сбережения. Хоть мы пока и живём одним двором, но в этом вопросе всё равно что разделились.
Лу Янь-то ожидал бог весть каких откровений, а услышав это, лишь беззаботно улыбнулся:
— Ой, мама, а я-то испугался! Я ведь всё прекрасно понимаю, не переживай ты так!
— Нет, А-Янь, послушай меня, — матушка Юнь ласково похлопала его по одеялу. — Ты-то парень не жадный, да только вокруг всегда найдутся люди, готовые позавидовать чужому добру. Обязательно найдутся кумушки, что станут нашептывать тебе на ухо: «Вы ведь оба сыновья, притом ты-то родной по крови, а брат твой уходит в новый просторный дом, оставляя тебе эту старую развалюху…» Такие люди добра не желают. Сами они черны душой, вот и пытаются раздор между братьями посеять. Смотри у меня, ни в коем случае не поддавайся на их уловки!
Лу Янь сразу растерял всю свою веселость и твёрдо пообещал:
— Хорошо, мама, я всё понял. Будь спокойна, я и слушать эти бредни не стану. То, что брат оставляет мне старый дом, — это я ещё в выигрыше остался!
Если бы они делили имущество по закону, им пришлось бы делить этот тесный дом пополам, а теперь он доставался ему целиком. Разве это не удача?
— Вот и славно, — матушка Юнь облегчённо вздохнула. — Когда брат начнёт стройку, у них с Цинтао забот будет выше крыши. Ты уж в ту пору за полями приглядывай усерднее. Благо зимой работы немного, так что не ворчи. Твой брат с невесткой — люди благодарные, особенно Цинтао, у него душа чуткая. Они твою помощь вовек не забудут и в обиде не оставят. А как придёт пора тебе жениться или свой дом перестраивать, они первыми придут на подмогу.
Лу Янь согласно кивнул:
— Угу!
Помогать друг другу — дело семейное, да и земля эта — их общая кормилица. Ему не в тягость поработать побольше.
Видя, каким послушным и разумным вырос её младший сын, матушка Юнь почувствовала, как с души свалился огромный камень, и на сердце потеплело:
— Ты уже совсем взрослый стал. Через год-два надо будет и тебе невесту подыскивать. Хорошо, что ты понимаешь толк в труде, ведь будущую семью тебе самому на плечах держать придётся.
При этих словах Лу Янь в мгновение ока залился густой краской:
— Мама! Ну зачем ты об этом говоришь, рано же ещё!
Матушка Юнь, глядя на его смущение, беззлобно рассмеялась:
— И чего тут стыдиться? Я ведь и сама уже голову сломала: чтобы тебя женить, денег понадобится немало!
Она, скромная вдова, перебивалась лишь грошами от продажи вышитых платков. Тех крох, что лежали в семейной кубышке, едва хватило бы на скромный свадебный выкуп, и это без учёта праздничных трат на грядущий Новый год! А просить деньги на свадьбу младшего сына у старшего брата и невестки у неё язык бы не повернулся. Даже если бы щедрый Цинтао сам отдал серебро, поступать так было не по совести. Узнай об этом сваты со стороны Цинтао — она бы от стыда сквозь землю провалилась!
Лу Янь, заметив тень грусти на лице матери, поспешно вставил:
— Мама, ты только не переживай. Я ведь тоже без дела не сижу: частенько хожу в горы за целебными травами, сдаю их лекарю и кое-какие деньги откладываю. На праздничный пир я уж точно сам заработаю! Да и на выкуп постараюсь скопить. Пусть я не такой хваткий и умелый, как старший брат, но жену себе найду на собственные сбережения.
Он прекрасно понимал, что у матери нет доходов, и весь дом держится на плечах брата с невесткой. Протягивать руку к чужому кошельку ради собственной женитьбы он считался делом постыдным. Пускай другие поступают как знают, а у него совесть есть. Не хватит денег — лучше подождёт год-другой, но заработает сам.

— Вот и хорошо, вот и славно! — матушка Юнь не могла нарадоваться на его слова. — Настоящий мужчина растёт. Раз ты так рассудил, у меня и на сердце полегчало.
С этими словами она поднялась с кровати:
— Ну, отдыхай, сынок.
— Хорошо! Мама, ты там поосторожнее в темноте-то!
— Знаю, знаю.