Канарейка
November 4

После того, как я пнул своего бывшего, я стал его канарейкой Глава 25. Наказание

Полчаса спустя.
Машина остановилась у въезда в жилой комплекс.
Лу Жушэн помог Чжоу Нину выйти:
— Ты как? Ниннин, как ты себя чувствуешь?
Выйдя из машины, Чжоу Нин намеренно увеличил дистанцию между ними. Опустив свой красивый взгляд и смотря на туфли Лу Жушэна, он тихо вымолвил:
— Мне гораздо лучше, спасибо тебе, Лу Жушэн. Дом совсем рядом, не нужно меня провожать, я дойду сам.
— Ты точно справишься? — Лу Жушэн все еще сильно переживал. Видя его мертвенно-бледное лицо, он почувствовал в душе прилив щемящей жалости.
Сегодняшний Чжоу Нин, в отличие от прежнего изнеженного, заносчивого и гордого молодого господина, источал лишь хрупкую, безысходную красоту.
Это вызвало одновременно два крайних чувства: непреодолимое желание защитить, окружить заботой — и порочную жажду уничтожить и сломать.
— Давай я хотя бы донесу твои вещи до двери.
Лу Жушэн вызвался сам.
— Нет, нет, не нужно! — поспешно отказался Чжоу Нин. В его глазах промелькнула паника: по неизвестной причине он панически боялся, что эту сцену застанет Мин Сыхань, и еще больше боялся того наказания, которое последует за этим.
Чжоу Нин не смел испытывать предел терпения Мин Сыханя.
— Спасибо тебе, но мне действительно лучше дойти самому.
Чжоу Нин смущенно взглянул на Лу Жушэна, повернулся и пошел к дому.
Лу Жушэн смотрел в спину Чжоу Нина, не в силах избавиться от тревоги.
Проколебавшись некоторое время, он вздохнул и пробормотал про себя:
— У Нина слабое здоровье. Я все же тихонько пройду за ним и проверю, чтобы с ним ничего не случилось.
С этими словами Лу Жушэн отправился вслед за Чжоу Нином.
Чжоу Нин достал ключ и открыл дверь квартиры. Внезапно его накрыл резкий приступ головокружения. Нахмурив бледные губы, он покачнулся — его изможденное, утонченное лицо выглядело предельно слабым.
Он чуть не рухнул на пол.
В это мгновение из-за его спины выскочил Лу Жушэн и успел подхватить Чжоу Нина.
— Ниннин! Что с тобой? Ты в порядке?
Лу Жушэн мысленно благословил себя за то, что пошел следом. Если бы Чжоу Нин упал прямо у порога, последствия могли быть ужасными.
— Все нормально… — тихо произнес Чжоу Нин. На самом деле его просто немного укачало в машине и тошнило. Он поднял глаза и с удивлением посмотрел на Лу Жушэна: — Возвращайся скорее, я в порядке.
Он непрерывно просил Лу Жушэна уйти, но тот, беспокоясь за его состояние, настоял на своем:
— Нет, я не могу тебя так оставить. Я занесу тебя внутрь.
После недолгих споров Чжоу Нин, обессиленный, не смог возразить и позволил Лу Жушэну завести себя в комнату.
Тревожно прижимая к груди рюкзак, Чжоу Нин побледнел и осмотрелся вокруг. Мин Сыханя дома не было — весь дом казался пустым. Но это не принесло ему облегчения. Напротив, он стал еще тихонько торопить:
— Лу Жушэн, уходи скорее, со мной правда все хорошо.
— Угу, ладно, — кивнул Лу Жушэн.
Чжоу Нин поднялся на второй этаж, достал из рюкзака все медицинские карты, заключения и коробки с лекарствами и спрятал их в сейф на дне своего чемодана. Затем он пересыпал таблетки, которые могли понадобиться срочно, в обычный белый флакон.
Лишь спрятав все следы болезни, Чжоу Нин облегченно перевел дух.
В комнате царила полная тишина.
Такая глубокая, что Чжоу Нину стало почти жутко.
В воздухе витало удушливое чувство тревоги и безысходности.
Слегка нахмурившись, Чжоу Нин поднялся и решил спуститься на кухню, чтобы посмотреть, есть ли в холодильнике продукты для ужина.
За эти годы, живя в одиночестве, он научился отлично готовить.
Раньше, когда они с Мин Сыханем жили в съемной квартире, готовил только Мин Сыхань. А Чжоу Нин и пальцем не прикасался к быту, привыкнув получать все готовое.
Сегодня он впервые мог сам приготовить что-то для Мин Сыханя…
Наверное, теперь в этой жизни у него не останется хотя бы этого сожаления.
Чжоу Нин слабо улыбнулся.
Он стал вспоминать, что раньше любил есть Мин Сыхань.

Его воспоминания о вкусах Мин Сыханя слегка размылись, ведь раньше Мин Сыхань готовил только то, что любил Чжоу Нин, совершенно не думая о себе.
Что ел Чжоу Нин, то ел и Мин Сыхань — и никогда не жаловался.
Чжоу Нин помнил только то, чего Мин Сыхань не переносил: он не ел лук, кинзу и не любил острое.
Размышляя об этом, Чжоу Нин стал спускаться по лестнице.
И в то же мгновение —
Краем глаза зацепив то, что происходило внизу, Чжоу Нин мгновенно побледнел как полотно.
От ужаса он отшатнулся назад и упал прямо на ступени лестницы. Лишь невероятным усилием воли он подавил вырывающийся из груди крик. Его зрачки сузились, он судорожно прижал руку к сердцу и уставился в гостиную.
Слезы паники и ужаса хлынули из его глаз, стекая по щекам на кончики пальцев.
В центре гостиной расплылась лужа алой, густой крови.
Запах крови растекался вокруг, источая тяжелый, металлический аромат.
На диване, закинув ногу на ногу, вальяжно сидел высокий, красивый мужчина в элегантном костюме и спокойно курил.
Выражение его лица было абсолютно холодным, а в глазах читалась леденящая душу жестокость.
Мин Сыхань с темным, исполненным ярости взглядом свысока взирал на человека, распростертого на полу.
— Ты…
Лу Жушэн был настолько слаб, что не мог вымолвить ни единого связного звука. Он лежал у ног Мин Сыханя, его голова была залита кровью, лицо пылало смертельной бледностью, а в глазах застыл первобытный страх. Из губ непрерывно сочилась кровь.
У дверей, скрестив руки за спиной, стояли двоих высоких телохранителей в черных очках с каменными лицами.
Мин Сыхань изящным движением затушил сигарету в пепельнице. На его красивом лице заиграла едва заметная, жестокая улыбка.
Он поднялся. Его длинные ноги сделали шаг вперед, и кожаный туфлик с жестокой силой обрушился прямо на голову Лу Жушэна.
Он давил с такой силой, будто намеревался раздавить его череп в крошку.
Мин Сыхань смотрел на истерзанного мужчину свысока леденящим взглядом:
— Лу Жушэн, а у тебя немало дерзости. Посмел целовать моего человека, посмел безрассудно явиться в виллу, где я держу свою кошечку.
Руки Лу Жушэна были сплошь в крови, он не мог оказать ни малейшего сопротивления. Его голова была прижата к полу подошвой Мин Сыханя, а адская боль разрывала все тело.
— Мин… — Лу Жушэн мог издать лишь сиплый выдох. Его голос охрип, он не способен был произнести ни слова. Он беспомощно лежал, растоптанный доминирующим мужчиной.
— Лу Жушэн, о Лу Жушэн… Ты ведь прекрасно знаешь мой почерк. Пошел против меня, тронул моего питомца — неужели ты думал, что я правда не расправлюсь с тобой?
С этими словами Мин Сыхань достал еще одну сигарету, и телохранитель тут же поднес огниво.
Сделав затяжку, Мин Сыхань убрал ногу с его головы, присел на корточки и с силой вжал раскаленный бычок прямо в окровавленную рану на голове Лу Жушэна.
— Перейти мне дорогу — всегда плохо кончается, Лу Жушэн.
От дикой боли Лу Жушэн даже не смог закричать. Он лишь широко раскрыл рот, издавая хриплые, беззвучные стоны, и ошалевшими от боли глазами смотрел на Мин Сыханя.
Кровь продолжала растекаться по полу.
Чжоу Нин сидел на вершине лестницы, своими глазами наблюдая за этим кошмаром. Он зажимал рот руками, все его тело дрожало от ужаса, а слезы капали без остановки.
Неужели этот жуткий, монструозный мужчина — действительно его А-Хань?
Должно быть, заметив Чжоу Нина еще раньше, Мин Сыхань изогнул губы в ласковой, теплой улыбке:
— Моя кошечка уже достаточно насмотрелась на это представление, верно? Не хочешь спуститься и получше разглядеть, во что превратился твой любовник, с которым ты устраивал тайные свидания?
Чжоу Нин непрерывно дрожал всем телом, не в силах вымолвить ни слова от сковавшего его страха.
— Похоже, моя кошечка слишком испугалась. Что ж, тогда мне придется самому подняться и забрать тебя.
Едва отзвучал голос Мин Сыханя, как он, ступая теми самыми туфлями, которыми только что давил голову Лу Жушэна, шаг за шагом направился к лестнице.
Чжоу Нин сжал свои колени, его лицо было смертельно бледным, а в красивых глазах застыли лишь немой ужас и полное отчаяние.