После того, как я пнул своего бывшего, я стал его канарейкой Глава 28. Десятисекундное наказание
— Доводилось слышать, что господин Мин обзавелся прелестной канарейкой. Сегодня увидели своими глазами — и вправду невероятно соблазнительное зрелище...
— Личико у этого красивого мальчика прелестное, да и фигурка — настоящее загляденье.
— Вот уж повезло так повезло господину Мину!
Мужчины наперебой делились сальными комментариями, их мерзкие голоса резали слух, а волна за волной катившийся хохот заставлял сжиматься от страха.
Чжоу Нин был похож на кроткого ягненка, попавшего в стаю голодных волков. Объятый диким ужасом, он испуганно хлопал красивыми ресницами и непрерывно пытался спрятаться на груди у Мин Сыханя.
Будто только там он мог найти защиту и спасение.
Как ни печально, но именно этот высокий мужчина и был главным источником его кошмара.
Мин Сыхань равнодушно смерил взглядом присутствующих в зале, мысленно подсчитав их количество. Своим темным, пронизывающим взором он задержался на лице каждого секунды на три. В VIP-зале собралось ровно восемнадцать человек — не больше и не меньше.
Он тихо ухмыльнулся, словно удостоверившись в какой-то своей мысли, и слегка сжал руками тонкую талию Чжоу Нина.
Не стесняясь никого, он подверг Чжоу Нина публичному унижению:
— Нравится? За эти дни он мне слегка поднадоел. Не хотите ли и вы попробовать его на вкус?
Чжоу Нин задрожал всем телом, сердце в его груди сдавило дикой, резкой болью. Задыхаясь и смертельно побледнев, он поднял глаза на Мин Сыханя.
Он не мог поверять, просто отказывался верить, что человек, которого он любил, способно так с ним поступить...
— А-Хань... не надо... умоляю, не делай этого! Я не хочу такое наказание, только не такое... Давай вернемся домой, поехали домой...
Чжоу Нин отчаянно вцепился в воротник Мин Сыханя, его пальцы побелели от напряжения, а из глаз непрерывным потоком лились слезы. Он выглядел донельзя беспомощным и жалким.
Мин Сыхань тихо усмехнулся и наклонился к самому уху Чжоу Нина. Его голос прозвучал едва слышным, шёпотным шелестом дьявола:
— Ниннин, так нельзя. Наказание есть наказание, его нужно отбыть. Это твоя плата за то, что ты был непослушным и за моей спиной путался с чужим мужчиной.
В красивых глазах Чжоу Нина застыли слезы. Страх перед жуткой, неизвестной реальностью сковал его разум.
Сердце пронзали судорожные спазмы, голова шла кругом, а лицо стало неживым и прозрачно-бледным.
— Я правда буду во всем тебя слушаться! Буду делать все, что ты скажешь, я больше ни слово ни с кем не обмолвлюсь... А-Хань, ты не можешь быть настолько жестоким...
Чжоу Нин погрузился в глубочайшее отчаяние. Глумливый хохот толпы и шепот Мин Сыханя на ухо... все это смешалось в его голове и отзывалось мучительной болью во всем теле. Он тихо, безутешно зарыдал.
Отчаянные мысли не переставая кружились в его голове: он до последнего не верил, что Мин Сыхань совсем не сохранил к нему теплых чувств и опустится до столь низкого унижения.
Мин Сыхань взъерошил волосы Чжоу Нина. Его мрачные зрачки горели демоническим огнем. Он слегка поддел подбородок Чжоу Нина и со смешком произнес.
Его голос отчетливо и звонко прозвучал на весь зал, словно он выставлял свой товар на аукцион:
— Ниннин, будь умницей. Я уверен, тебе понравится...
Чжоу Нину пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть на Мин Сыханя. В глазах мужчины не осталось ничего, кроме леденящей жестокости и абсолютной бессердечности, от которой Чжоу Нина пробрал смертельный холод.
Он испугался. На этот раз по-настоящему испугался.
— Не надо...
Сорванным, охрипшим голосом тихо выдохнул Чжоу Нин, захлебываясь слезами.
Мужчины в зале продолжали глумиться и смеяться.
Чжоу Нин в полном отчаянии всматривался в лицо Мин Сыханя. Взор затуманился, а тонкие, дрожащие пальцы цеплялись за его одежду, словно за последнюю соломинку.
— Господин Мин, вы и вправду готовы отдать нам столь прелестного питомца? Смотрите, не пожалейте потом, если мы его случайно сломаем.
— Не пожалею, — равнодушно отозвался Мин Сыхань.
Его темный, леденящий взгляд холодно скользнул по Чжоу Нину, абсолютно игнорируя застывший в его глазах ужас.
Схватив Чжоу Нина за руку, он с огромной силой толкнул его в глубь зала.
— Развлекайтесь. Делайте с ним все, что захотите.
С этими словами Мин Сыхань повернулся к ним спиной. Он медленно закрыл глаза и про себя начал отсчет: *1, 2, 3...*
Мин Сыхань закурил сигарету.
— Ну, тогда мы... стесняться не будем! Ха-ха-ха-ха!
По залу разнеслись радостные, похотливые возгласы мужчин. Чжоу Нин, подобно ягненку, брошенному в логово волков, беспомощно ждал своей участи. Плач, смех, грязные выкрики — все слилось в удушающий шум.
Поначалу присутствующие опасались, что Мин Сыхань просто разыгрывает их, ведь ни один мужчина не позволит запятнать свою игрушку.
Но до них доходили слухи, что новый глава корпорации «Мин» обладает крайне тяжелым, дурным и жестоким нравом, а также странными наклонностями. Так что подобный поступок вполне вписывался в его образ.
Глаза мужчин вспыхнули голодным блеском. Они вожделенно уставились на доставшуюся им белоснежную, прекрасную золотую канарейку.
Чжоу Нин, плачущий и окутанный пеленой слез, разжигал в людях самые низменные, темные желания.
*5 секунд, 6 секунд, 7 секунд...*
Стоя к ним спиной, Мин Сыхань слегка приоткрыл глаза, следя за тем, как секундомер на запястье отсчитывает мгновения.
Чжоу Нин отчаянно пытался уклониться. Чьи-то руки вцеплялись в него, кто-то рвал на нем одежду. Потеряв голос от плача, он бессильно пытался сбежать от своры грязных животных. Забившись в угол, он с ужасом смотрел на надвигающуюся толпу. Бесчисленные липкие, грязные руки стали хаотично хватать и лапать Чжоу Нина.
Чжоу Нин в отчаянии стоял на коленях, бился, пытался вырваться, а его слезы капали на собственные дрожащие руки.
— Мин Сыхань!
Слабый, сорванный, но невероятно пронзительный крик вырвался из толпы.
Этот отчаянный, надрывный возглас заставил Мин Сыханя резко распахнуть глаза. В его темных зрачках вспыхнули алые, налитые кровью сполохи.
*8 секунд...*
— Прекратить.
Мин Сыхань резко обернулся. Его голос прозвучал ледянее самых лютых морозов, а от фигуры мужчины повеяло удушающим, давящим гневом.
Едва отзвучали его слова, как в VIP-зал ворвались вооруженные телохранители.
В помещении мгновенно воцарилась гробовая тишина.
Все, кто только что собирался совершить насилие, в панике подняли руки и в страхе отшатнулись назад. Сердца присутствующих ушли в пятки; застыв на месте, они не смели даже шелохнуться.
Мин Сыхань славился своими жестокими, кровавыми и беспощадными методами. Никто не смел перейти ему дорогу, да и возможностей таких ни у кого не было.
В зале стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипываниями Чжоу Нина, который сидел на полу в разорванной одежде.
Шаги мужчины — *раз, два, три...* — приблизились к Чжоу Нину. Он остановился над ним, смотря свысока.
— Ниннин. Прошло десять секунд. Игра в наказание окончена.
Чжоу Нин словно ничего не слышал. Обняв себя за плечи, он в ужасе отвергал любые попытки приблизиться к нему, а его тело непрерывно бьет мелкая дрожь.
Мин Сыхань присел на корточки и одной рукой легко обхватил Чжоу Нина, похожего на перепуганного котенка. Но у Чжоу Нина началась настоящая паническая атака: отказываясь подпускать к себе Мин Сыханя, он стал хаотично махать руками, царапаясь и пытаясь оттолкнуть его. Но его слабые, почти детские усилия не могли причинить Мин Сыханю никакого вреда.
В итоге он лишь оставил пару легких царапин на его шее.
Мин Сыхань нахмурился. Он мертвой хваткой сжал обе руки Чжоу Нина и сдавил его подбородок, заставляя посмотреть на себя:
— Ниннин, посмотри внимательно и пойми, кто перед тобой.
В красивых глазах Чжоу Нина стояли слезы. Он казался настолько доведенным до грани, что в порыве безумного, отчаянного протеста впился зубами прямо в запястье Мин Сыханя — да так сильно, будто пытался вырвать кусок плоти.
Он плакал и одновременно изо всех сил кусал руку Мин Сыханя.
Капнула кровь.
Вспыхнула резкая боль.
Но Мин Сыхань даже не попытался выдернуть руку, позволяя Чжоу Нину продолжать. Он не разозлился — напротив, в глубине его глаз вспыхнула странная, неестественно-возбужденная улыбка:
— Ниннин, а зубки-то у тебя прорезались... Научился кусаться?