HWTLQ 324 глава
Автор оригинала: 백삼/103 (Baek Sam/Пэксам)
Переводчик с кор./редактор: KAEN | тг-канал whale_archive
~ перевод выполнен любителем и может быть неточным.
⛔ пожалуйста, не копируйте, не используйте и нигде не распространяйте мой перевод ни в виде текста, ни в виде скриншотов ⛔
Пожалуйста, по возможности поддерживайте Пэксам, покупая оригинальные главы новеллы на сайте Ridibooks!
Приятного чтения, охотники! <(￣︶￣)>
Плейлист главы:
♪ micAmic - Early winter
♪ Hiroyuki Sawano - VENOMOUS
-> пост с загруженной музыкой к главам
Episode 324: Устранение трещин
Начиная с кончиков пальцев, силуэт окончательно исчез, а вместе с ним, словно снег, растаяло согревающее тепло. Черная рука сжала пустоту. Саен провел рукой по лбу, где в последний раз касались чужие губы, и откинул голову назад. Вырвался тихий вздох.
Что с нынешней минуты и до их новой встречи он будет вновь и вновь погружаться лишь в это ощущение. Что не сможет думать ни о чем другом, кроме чувства и воспоминания о том мгновении, твердо цепляясь за них.
'Похоже, не знает, раз ведет себя подобным образом.'
Саен сжал кулак и стиснул зубы. Когда он вкусил живого Ча Ыйджэ, жажда в нем стала еще сильнее. Возможно, было бы лучше, чтобы в нем не вызвали таких эмоций. С тех пор как он запечатлел в сердце мысль, что где-то его ждет Ча Ыйджэ, заговорил с ним, коснулся - каждое мгновение стало настоящим испытанием.
Всё сознание заполнилось лишь одним единственным лицом. Улыбка, пылающие затылок и уши, вздрагивающая от каждого поцелуя шея, горячее тело, дрожащие руки, когда он проводил ладонью по талии, прерывистое дыхание, меняющееся ежесекундно, стук сердца.
Доказательство того, что он живой.
Саен нервно взъерошил волосы. К горлу подступила сухость. Ненасытность овладевала лишь больше, стоило очередному дню закончить свой ход. Неизменно встречающая дома оболочка не способна восполнить жажду. Только живой Ча Ыйджэ наделен властью утолить голод. Адамово яблоко дернулось. Губы пересохли.
Он считал, что сумеет продержаться. Саен резко вскочил, поправляя одежду. И в тот же миг распахнулась дверь комнаты, которая была заперта.
Похожий на мумию, иссохший до костей мужчина, Нам Уджин, пошатываясь, вошел внутрь. Скумбрия, который крепко держал доктора под руку и за плечи, сердито буркнул:
– А вы сюда приходите чаще, чем сам доктор. Вас здесь что-то интересует?
– Тогда отойдите в сторону, доктору нужно присесть.
Саен отошел, засунув руки в карманы плаща. Фиолетовые глаза проследили за движениями Скумбрии. Темно-синие волосы существенно выцвели, а на шее, скрытой воротником, местами блестели белые чешуйки. Ношение уже разбитых очков, скорее всего, проявление его упрямства.
Скумбрия осторожно усадил Нам Уджина на стул. Мужчина опустился на край сиденья и перевел тяжелое дыхание. Рука, покрытая лишь обтянутой кожей, почти лишенная плоти, нащупала книгу:
– Что ты делал?... А, опять тут бездумно чиркал, да...?
– Нет. Читал, чтобы увидеть, насколько продвинулась работа.
– Ха-ха... Скорее, как сильно я потерпел неудачу.
Нам Уджин трясущейся рукой поправил очки. С какого-то момента от него начал исходить запах смерти. Такой, с которым он сталкивался бесчисленное количество раз. В тесных лабораториях, среди проходящих мимо людей, от сложенных горой тел, от тех, кого приходилось сжигать, потому что их негде было хоронить.
Саен ,безучастно уставился на Нам Уджина. Ни жалости, ни раскаяния, ни облегчения. Даже если тот умрет, Ли Саен все равно должен оставаться здесь. Должен...
Сжимая ручку слабыми руками, мужчина задал вопрос:
– Итак... Нашел что-нибудь стоящее?
После резкого ответа Саен направился к двери. Нам Уджин улыбнулся, будто ожидая подобного.
За спиной остался вялый скрип ручки по бумаге, когда он вышел из комнаты. Ноги минули длинный коридор и дошли до холла. Людей, ходивший туда-сюда по гильдии "Совон" визуально стало меньше. Больше не слышно ни стонов, ни мучительных криков, ни шорохов бессонных людей, ни отчаянные слезы.
Скорость распространения Обеления всё возрастала.
Соответственно, мутировало всё больше людей.
Огромное количество людей умирало от рук превращенных.
А вакцину так и не удалось создать.
Что наступит первым: смерть доктора или разработка лекарства?
Саен остановился у входа, истертого до ветхости многочисленными шагами. С неба сыпался белый пепел. Некогда оживленная улица разрушилась до неузнаваемости, и остались только быстрые и торопливые шаги мелких монстров среди разломов и руин.
Ни одного звука, издаваемого кем-то живым.
Конец света наступает в тишине.
Он вынул из кармана сложенный пополам желтый талисман и, разорвав его, вызвал перед собой закручивающийся портал. По ту сторону смутно колыхалось зеленое травяное поле. Стоило шагнуть - и под ногами мягко пружинила зелень, а воздух изменился. Под ясным голубым небом трава покачивалась в такт ветру.
Человек, который окликнул его, стоял у большой печи, обмахивая её веером. Когда Саен приблизился, в лицо ударил жар. Хон Есон оделся в зеленый спортивный костюм, закатанный до локтей и колен, и собрал волосы в пучок. Руки в перчатках подбрасывали сухие дрова в печь, а сам мастер продолжил:
– Подожди немного- Разведу огонь и угощу тебя сикхе.
– Да ладно, прояви хоть чуточку мягкости. Мы же с тобой своего рода коллеги по одной судьбе.
На лбу Хон Есона выступили капельки пота, а над ярко-карими глазами вспыхнул сложный золотой узор. Закружившись, рисунок повернулся к Ли Саену:
– Ну как, тот способ, который я показал. Сработало?
– О-о, видимо, ты справился. Так что, как оно, здорово ведь?
– А? Твой друг все равно бы пришел за тобой, а это пространство создал я... Так что просто слегка подправил поток. Тем более у вас был связывающий предмет, верно?
Хон Есон ухмыльнулся и поднялся. Мастер провел тыльной стороной руки по закопченной щеке и показал приглашающий жест:
– Давай-давай, пойдем на веранду.
– Я не собираюсь задерживаться. Перейдем сразу к делу...
– Времени-то все равно в избытке. У нас с тобой.
Насвистывая себе что-то под нос, мастер направился к дому с черепичной крышей. Саен недовольно пилил взглядом его болтающуюся за спиной фигуру и медленно отправился следом. Ощущение мягкой травы, теплого ветра, нежно касающегося щек, казались ему чуждыми.
Хон Есон связался с ним сразу после того, как Ча Ыйджэ внезапно появился и исчез.
'Кто-то ведь приходил к тебе, да?'
Видимо, Хон Есон смог почуять неладное, так как является создателем Мемориального подземелья. У Саена не было сил что-то скрывать и выложил всё как есть. Казалось, что приходил Ча Ыйджэ. Неожиданно пришел и тут же пропал.
– С его-то характером он обязательно вернется... Окей! Я тебе немножко помогу.
– Можешь считать это особым сервисом для одинокого гостя. Доверься мне!
Следовало тогда оттолкнуть Хон Есона, который ухмыльнулся и задрал большой палец вверх. Саен задумался, глядя на клубящийся пар из керамической чашки.
Встретить Ча Ыйджэ для него счастье, но чем больше он с ним разговаривал, чем больше прикасался, тем больше росло желание. Ему хотелось немедленно броситься к нему и быть рядом. Заключить в свои объятия. Поглотить с головы до ног, не оставив и следа—
Саен с трудом пришел в себя от резкого стука по столу. Хон Есон отпил глоток ячменного чая и цокнул языком:
– Совсем спятил. Настолько понравилось?
Саен сжал чашку, отчего по ней пошла трещина. Он скрипнул зубами и воскликнул:
–...И чья это вина, как думаешь?
Хон Есон, ответив бесстыдно, надулся.
– Ну что, встретил его и сразу потерял всю решимость?
– Но что поделать. Ты сам принял решение остаться здесь.
Саен поставил чашку, и белый пар рассеялся по ветру. Сухие губы дрогнули:
– Стадия мутации уже почти завершена. Теперь не осталось никакой земли, которая могла бы подвергнуться обелению, не осталось никого, кто мог бы мутировать.
– Когда терраформирование через обеление закончится и живых не останется... это и есть настоящий конец? На этом заканчиваются все этапы конца?
Золотистые глаза скользнули по Саёну сверху донизу, будто изучая. Саён выдавил слова, словно разжевывая их:
– Как ни пытаюсь вспомнить, в голове нет никакого момента самого конца. Наверное, это из-за перемотки времени назад прямо перед катастрофой. Будто в бегстве.
– Тогда что же такое настоящий конец... что такое сама гибель?
Хон Есон бормотал, глядя на фальшивое голубое небо.
По подбородку девушки скатилась капля пота. Юн Гаыль сжала губы и придерживала свою дрожащую руку другой. Яркий свет калейдоскопа постепенно угасал. Классная комната задрожала. С потолка посыпался пепел. Гаыль в отчаянии закричала: