HWTLQ 155 глава
Автор оригинала: Baek Sam
Перевод с кор.: Mentoltrans
Перевод с англ.: KAEN
перевод выполнен любителем и может быть неточным.
тг-канал whale_archive
⛔ пожалуйста, не копируйте, не используйте и нигде не распространяйте мой перевод ни в виде текста, ни в виде скриншотов ⛔
Прошу вас в первую очередь поддерживать Пэксам, покупая оригинальные главы новеллы на сайте Ridibooks! (однако если у вас есть желание поддержать и переводчика, то он будет очень вам благодарен: сбербанк 2202206131047073)
Приятного чтения, охотники! <(￣︶￣)>
Episode 155: The One Hidden in the Gaps/То, что спрятано в щелях
После того, как смущение и стыд немного улеглись, первым, что пришло на ум, было чувство вины. К счастью. Чха Ыйджэ рассеянно провел рукой по волосам.
‘Разве нормально ли иметь такие мысли о человеке, который сейчас нездоров?’
Не было ничего хуже этой мысли. Чха Ыйджэ грубо потер маску. Но ощущение этого крепкого тела, прижимающегося к нему, все еще было ярким.
Руки, обвившие его талию, словно никогда больше не отпустят, поднимающаяся и опускающаяся спина, словно в попытке перевести дыхание, и этот вздох, смешанный со слабым всхлипом. Как он мог не принять это? Чха Ыйджэ не знал, как отказаться от такого тепла.
Особенно если это стало результатом его единственного успеха.
Но разве это не грязные мысли?
Он яростно ерошил волосы, когда услышал, как что-то зашаркало по деревянному полу. Парень высунул голову из-за двери. Коко приближалась, держа на макушке деревянный поднос.
На подносе стояли две керамические чашки, наполненные сикхье, традиционным корейским рисовым напитком, и ни одна капля не дрогнула, когда цыпленок достиг порога двери.
‘Какой комфортный уровень обслуживания.’
Коко переступила порог и остановилась перед Чха Ыйджэ. Затем она подняла свои маленькие, похожие на фасолины, глазки и посмотрела на человека. Парень взял поднос и поставил его на стол, не забыв поблагодарить Коко.
Гладкая грудь Коко гордо выпятилась. Когда Чха Ыйджэ снова взглянул на поднос, он заметил, что на одной из чашек написано «Для Хон Есона». Он почувствовал внезапное желание вторгнуться на территорию мастера из чистого упрямства, но, поскольку он был здесь за помощью, эту мысль пришлось подавить.
Чха Ыйджэ взял чашку без наклейки, но не смог заставить себя выпить сикхье.
‘Этот пристальный взгляд… Постоянный…’
Покончив с подачей, Коко свернулась калачиком на своей подушке и уставилась на парня своими круглыми глазами. Казалось, он чего-то требовал. Но чего? Чха Ыйджэ взглянул на Коко и попытался завязать разговор.
Коко наклонила голову. Чха Ыйджэ мог справиться с большинством задач, но, к сожалению, понять керамическую курицу было за гранью его возможностей. С озадаченным выражением лица он поднял чашку и сделал жест, что пьет.
–…Ты хочешь, чтобы я выпил это?
Коко энергично замотала головой, а затем опустила ее, испустив глубокий вздох. Курица вздохнула! И не просто вздохнула - а вздохнула так, что это подействовало ему на нервы.
‘Эта штука… Ведь не просто курица, да?’
Если подумать, в этих черных глазах было что-то умное. Чха Ыйджэ пристально посмотрел в бусинки Коко. Существо не отвело взгляд.
Как раз в тот момент, когда началась игра в гляделки, в комнату вошел Хон Есон, размахивая пластиковым контейнером. Возможно, из-за зеленого спортивного костюма он выглядел еще более спокойно, чем обычно.
– Попробуй! Я сам его делал. Даже государственный служащий признал его вкус. И возьми немного нурунджи. О, может, мне принести еще дончими*?
– Я ценю твою заботу, но не могли бы мы перейти к главному?
– Ты уйдешь, когда мы закончим?
Хон Есон печально изогнул свои брови.
Чха Ыйджэ впился в него взглядом из-под маски. Надув губы, которые могли соперничать с клювом Коко, мастер неохотно выпрямился. Затем, откусив кусочек риса, он спросил.
– Ладно, ладно. Итак, раз уж ты привел Ли Саена, значит, дело в нем, верно?
Глаза Хон Есона заблестели, когда он принялся жевать рис.
– Это хорошо! Проснулся раньше, чем ожидалось.
– Ты говорил, что, поскольку две души заключены в одном теле, мы должны оставить все, как есть, пока они не стабилизируются. Что мы можем лишь ждать.
Чха Ыйджэ повертел в руках чашку и спросил.
– Тогда я был не в себе, чтобы спросить, но что ты имел в виду под «стабилизацией»?
Немного подумав, Хон Есон допил сикхье и со звоном поставил пустую чашку на стол.
– Ну… Думай об этом, как о соке. Со временем то, что внутри, испаряется, да? И если нет внешних раздражителей, он будет в состоянии покоя. Что-то в этом роде. Я ожидал, что, если мы подождем, пока души полностью сольются, они естественным образом стабилизируются сами по себе.
–…Значит, он проснулся слишком рано?
Хон Есон моргнул, замерев на полуслове, и положил кусочек нурунджи на голову Коко.
– Подожди… Судя по тому, что ты говоришь… Неужели…
– Ли Саен. Их двое. Внутри него.
Глаза Хон Есона расширились. Чха Ыйджэ потер лоб и пробормотал.
– Я в этом уверен. Это тот самый парень, которого мы видели в разрушенном мире. Но не он один – наш Ли Саен тоже там…
– Это так странно… Две души, обладающие своей индивидуальностью, находятся в одном теле? Это… ха-а-ы.
Хон Есон, который до этого нес бессвязную речь, словно одержимый, внезапно зевнул и прищурил глаза. Его веки опустились, как будто были готовы закрыться в любую секунду.
– Что ж… То, что я хочу сказать… Это… Хмм.
Он все время зевал и мотал головой, как больной цыпленок. Видеть, как кто-то, кто болтал без умолку, теперь начинает дремать… Приводило в замешательство.
Чха Ыйджэ протянул руку, чтобы поддержать покачивающиеся плечи Хон Есона.
Он потер глаза тыльной стороной ладони, но его опущенные веки начали медленно закрываться.
– Почему мне так резко захотелось спать…
С этими последними словами Хон Есон обмяк, пока Чха Ыйджэ все еще держал его рукой. Судя по тихому храпу, который издавал мастер, он правда уснул. У него нарколепсия или что-то такое? Чха Ыйджэ был сбит с толку. С нарастающим беспокойством он еще сильнее встряхнул Хон Есона за плечи.
– Эй, ты собираешься просто уснуть, так ничего и не объяснив?
Прозвучал голос, но не из уст Хон Есона, а откуда-то еще.
– Не удивляйся, друг. Я просто усыпил его ненадолго. Я могу вмешаться только таким образом.
Чха Ыйджэ медленно, со скрипом повернул голову. Коко сидела, уставившись прямо на него. Блестящий клюв шевельнулся.
– Ты ведь помнишь, да? В одном мире не может быть двух одинаковых людей. Точно также мы с этим парнем не можем существовать одновременно. Это всего лишь небольшая хитрость, она не нарушает правил системы. Пока ты воспринимаешь меня как Коко, это работает.
Глаза Чха Ыйджэ расширились. Даже после того, как он протер глаза, было ясно, что голос исходит из клюва курицы. И это был знакомый голос. В конце концов, это был тот же голос, который говорил несколько мгновений назад – голос Хон Есона! В маленьких черных глазах Коко начали быстро кружиться золотые узоры.
Это был Оценивающий Взгляд. Но гораздо сложнее и запутаннее того, который он знал.
Коко приподняла одно белое крыло.
– Я знаю, что ты хочешь и собираешься сказать. Но не сравнивай меня с этим мастером. Слова имеют свою силу, знаешь? Думать об этом и произносить – это разные вещи.
– Система уже следит за Ли Саеном. Вероятно, следит и за этим местом.
Неловко замерев, Чха Ыйджэ поднял глаза к потолку. Коко продолжала медленно говорить.
– Как только мы нарушим правила, меня выгонят прежде, чем я успею ответить на любой из твоих вопросов. Конечно, я не смогу рассказать многое…
Чха Ыйджэ проглотил слова, которые собирался произнести. Он опустил голову, сжимая маску. Тот, с кем он разговаривал сейчас, действительно был «Хон Есон», которого он встретил после Мемориального подземелья. И у этого человека было больше информации.
Хон Е… нет, Коко захлопала крыльями и причмокнула.
– Ха… Я был полон решимости не вмешиваться в этот раз… Но тебе просто пришлось меня вытаскивать, не так ли? Ты всегда ведешь себя непредсказуемо, за тобой забавно наблюдать.
Коко наклонила голову и начала что-то бормотать.
– Кстати, друг, что же ты натворил? Почему Ли Саен в таком состоянии? Почему души не слились? Это неожиданно даже для меня. Не хочешь объяснить?
Коко вытянула шею. Через некоторое время, дрожа в тишине, Чха Ыйджэ внезапно бросился на Коко, схватил её и сильно встряхнул.
– Верни мне Коко, ты, сумасшедший ублюдок!
В тихих горах эхом разнеслось громкое кукареканье петуха.
Двадцать минут спустя Чха Ыйджэ все еще сидел в «доме любви» Хон Есона, но теперь напротив него сидела Коко.
Коко разложила подушку так, чтобы их глаза были на одном уровне. Владелец дома, Хон Есон, свернулся калачиком рядом с ними и крепко спал, время от времени причмокивая губами. Чха Ыйджэ снял маску и положил ее рядом с собой, потягивая сикхье и свирепо глядя на курицу.
Коко, которая до этого старательно очищала себя клювом, наконец открыла рот – или, скорее, клюв.
– Что могло разбудить Ли Саена? Что пошло не так?
– Перестань закидывать меня вопросами, просто объясни все как следует.
– Я думал об этом. Даже если ничего и не произошло, то должен быть какой-нибудь триггер.
– Ну, что-нибудь такое, что заставило Ли Саена широко раскрыть свои глаза. Например…
Коко мотала головой взад-вперед, её глаза вращались по сторонам.
Чха Ыйджэ кашлянул, быстро прикрыв рот рукой, а затем незаметно отвел взгляд. Его и без того большие глаза стали еще шире. Коко с любопытством склонила голову.
– Что, ты правда это сделал? Я просто поделился предположением.
Коко бормотала, прикрывая клюв крылом. Её круглые глаза сузились.
Чувствуя себя виноватым, Чха Ыйджэ закричал в знак протеста.
– Вот почему он проснулся. Согласно плану Ли Саена из разрушенного мира – эти двое должны были соединиться, сами того не осознавая.
Маленькие черные глазки снова загорелись замысловатым Оценивающим Взглядом.
– Потому что именно я модифицировал эти часы. Чтобы их снова можно было использовать.
Примечания переводчика:
1. Дончими – блюдо корейской кухни, разновидность кимчи, состоящее из корейской редьки, капусты напа, зеленого лука-шалота, маринованного зеленого перца чили, имбиря, корейской груши и водянистого рассола. Употребляют в зимнее время года.
