HWTLQ 355 глава
Автор оригинала: 백삼/103 (Baek Sam/Пэксам)
Переводчик с кор./редактор: KAEN | тг-канал whale_archive
~ перевод выполнен любителем и может быть неточным.
⛔ пожалуйста, не копируйте, не используйте и нигде не распространяйте мой перевод ни в виде текста, ни в виде скриншотов ⛔
Пожалуйста, по возможности поддерживайте Пэксам, покупая оригинальные главы новеллы на сайте Ridibooks!
Приятного чтения, охотники! <(￣︶￣)>
Плейлист главы:
♪ Ambient Light Orchestra - Nothing Else Matters
-> пост с загруженной музыкой к главам
Episode 355: Обратный отсчёт
В следующий миг Ли Саен стоял на белоснежной пустыне, куда падал крупный снег. Исчезли и люди, умело расчленяющие монстров, и пошатывающийся Джей, несущий труп.
Саен огляделся. Никаких следов и намеков чьего-либо присутствия, хотя Ча Ыйджэ должен был попасть сюда раньше...
'...Похоже, его перенесло в другое место.'
Саен цокнул языком. Он коснулся пульсирующего виска. Перед глазами все еще мигали те жестокие сцены. То, что он увидел, - точно воспоминания Ча Ыйджэ. Вероятно, произошедшие в разломе Западного моря.
Но почему его, а не свои? К счастью, причина оказалась ясна. Саен снял черные перчатки. Над длинным шрамом на ладони вспыхнула золотая цепь.
Нерушимый символ договора. Тогда кровь пропитала их кожу, когда две руки слились воедино, а лавровая лоза опутала два сердца. Тело до сих пор четко помнило тот страх, когда Ча Ыйджэ внезапно вырвало кровью.
Тогда Ли Саён еще не знал, что Ча Ыйджэ - это Джей. Он думал о нем только как о человеке, которого удобно использовать. Но в итоге оказалось наоборот - им самим вертели как угодно.
Саен достал из инвентаря противогаз, который давно не использовал, надел его и натянул черные кожаные перчатки. Как в их первую встречу.
–...Вот же ж. Чем я вообще занимаюсь.
Слабый смешок. Саён, не снимая маски, медленно двинулся по пустыне. Из-за Ча Ыйджэ он делает самые нелепые вещи. Шагая неспеша, парень приводил мысли в порядок.
Торопиться незачем. Они все равно встретятся, пока их соединяет неразрывная нить. Но тело не желало следовать разуму.
В итоге Ли Саен побежал, отталкиваясь от мягкого песка. Края черного плаща развевались и оставляли темный след.
Кто знает, как долго он бежал. Пейзаж не менялся, оставаясь лишь бесконечной пустыней. Рядом пролетали бесчисленные воспоминания. Саён глубоко впитывал каждое из них глазами и запечатлял в собственной памяти.
В одном из фрагментов Ча Ыйджэ улыбался, когда неизвестная женщина гладила его по голове.
– Нет! Говорю же, не так! Я сказал тебе покончить со своим артистическим эго! Эй, эй, придурок! Руки убери, слышишь?!
В другом фрагменте Ча Ыйджэ ругался с Хон Есоном и размахивал пальцем.
Теперь он один сидел на ступеньках, закуривая сигарету.
Он склонялся перед семьями погибших.
Засыпал, прижимая к груди Ли Саена.
– Все в порядке. Поспи еще немного.
Стоял перед черным гробом, будучи в траурной одежде.
Саён остановился перед этим осколком памяти. Одинокая спина, черные волосы. Он сразу понял - это Ча Ыйджэ из первого мира. Тогда в том гробу...
Саен снова заставил себя продолжить идти. На пути так же встречалась куча версий Ча Ыйджэ. Но в большинстве воспоминаний лицо было скрыто под маской. Ему не нравилось, что он не мог увидеть его лицо. Саен, вглядываясь в воспоминания Ыйджэ, задавался вопросом.
Какие у тебя тогда были эмоции?
Саён хотел знать о Ча Ыйджэ всё: каждую его сторону. Хотел делить с ним каждое мгновение - и в радости, и в печали.
Неизвестно, какое расстояние он успел миновать, как много воспоминаний Ча Ыйджэ осталось позади.
Наконец перед Ли Саеном открылся другой вид. Перед пустыней, состоявшей лишь из черного, белого и Ча Ыйджэ, вспыхнул красный свет. Парень прекратил движение.
Среди руин повсюду в лужах крови лежали груды трупов. А среди них, свернувшись, сидел человек. Сжавшийся корпус, поджатые колени, черные расфокусированные глаза, выцветшие волосы цвета пепла.
В сознании всплыла смутная сцена. Он видит воспоминания хранителя падшего мира - другого "Ли Саёна".
Скитаясь по погибшему миру, он нашел Ча Ыйджэ, оставшегося в одиночестве в разломе Западного моря. "Ли Саен" накрыл Ча Ыйджэ плащом и прошептал:
– Когда ты вернешься... живи спокойно.
Эгоистичные проклятье и оковы. Жить так, чтобы не привлекать внимания. Жить и скрывать себя. Жить ради себя.
Саён без колебаний ступил в лужу крови. Шлеп. Брызнула алая жидкость. Он пересек кровавое пятно, направляясь к нему. Чем больше сокращалось расстояние, тем громче слышался шепот. Хриплый, надломленный голос, механическое бормотание.
Бормотание не прекращалось. Слова повторялись, словно мантра, даже когда они прерывались на кашель.
Саён остановился перед свернувшимся Ыйджэ.
Вдруг он вспомнил недавний вопрос, который Ча Ыйджэ спросил без сомнений.
– Ты раньше уже накрывал меня плащом?
Тогда Саён не понимал. Он верил логике больше, чем интуиции, разум преобладал над инстинктами.
Однако его предчувствие подсказывало...
Что речь шла об этом месте, именно сейчас.
– В разломе... Западного моря.
Он интересовался именно этим. Саён быстро снял плащ, и Ыйджэ выдавил короткую фразу.
Свернувшееся тело Ыйджэ исчезло под черной тканью. Оно вздрогнуло, но бормотание стало стихать. Саён погладил его по макушке поверх плаща. Это было нежное и заботливое прикосновение. Он почувствовал легкую дрожь под своей ладонью и повторил слова другого себя.
– Когда ты вернешься... живи спокойно.
Короткая усмешка. Ну и глупость. Ча Ыйджэ по своей природе не способен так жить. Где бы он ни появлялся, его невозможно не заметить, ему невозможно не довериться. Саён знал его. Знал его волю, его твердый стержень. Характер, который действует раньше, чем мысли; склонность пробовать всё, не раздумывая; его глаза, смотрящие в сторону, после того, как он что-то натворил - все это.
Саен нагнулся и приподнял край плаща. Ыйджэ уткнулся лицом в свои колени. Сжавшееся тело заметно тряслось. Внутри ощущалась тоска, смешанная с трепетом. Саён сдержал желание немедленно обнять его, мягко вытащив с уст:
В низком голосе проскользнула улыбка.
– Но ты же не сможешь так жить, не так ли?
В тот момент, когда он протянул руку к Ыйджэ, вмешалось белое системное окно.
[Внимание! Это действие перезапишет ранее сохраненные воспоминания. Последствия неизвестны.]
[Подтверждено. Перезапись воспоминаний...]
– Хорошо. С этим закончил... Посмотри на меня.
Ыйджэ поднял голову лишь после того, как Саен несколько раз попросил. Под растрепанными пепельными волосами показалось бледное, как у мертвеца, лицо. На щеках и подбородке все еще остались засохшие следы крови, а черные глаза выражали одну пустоту. При виде безжизненного выражения у Саена екнуло сердце. Он не ожидал увидеть настолько обессиленного и сломанного Ыйджэ.
Саён прикусил губу, но намеренно заговорил игривым тоном.
– Жестоко... просто накрыть одеждой и всё.
Осторожный большой палец провел по бледной щеке, стирая засохшие следы. Ыйджэ почти не реагировал. Продолжая убирать кровь, Саён осознавал... Скорее всего, это одно из самых болезненных воспоминаний Ча Ыйджэ.
Когда-то в прошлом Ли Саен думал об этом, видя, как Ча Ыйджэ крепко держал его руку, засыпая в больничной палате.
'Когда тебе тяжело и больно, я хочу быть рядом.'
Но он не хотел, чтобы это желание исполнилось таким образом. Саен горько усмехнулся, но вскоре озарился теплой улыбкой.
Губы Ыйджэ дрогнули, но не издали ни звука. Наверняка успел сорвать голос, пока безостановочно бормотал. Не имеет значения. Саен обхватил его щеку крупной ладонью.
Он мечтал произнести вслух эти слова, встретившись с ним лицом к лицу в разломе Западного моря. Фраза, которую он хранил все эти годы и смог впервые произнести за 8 лет.
Примечание переводчика
"...Все хорошо, тетя."
Ыйджэ говорит "이모" (имо) - обращение, которое используется по отношению к родной тете по маминой линии. Так как они не кровные родственники, то такое обращение показывает, что тетя - близкий и дорогой ему человек, член семьи. Интересный момент, что тетя по папиной линии будет "고모" (комо), но Ыйджэ использовал именно "이모", а не "고모". А дело в том, что "이모" больше ассоциируется с заботой и нежностью, а "고모" - со строгостью и дистанцией. Ыйджэ еще сильнее выделил, насколько он дорожит тетей, насколько их отношения теплые и душевные.