НЯША
В Никогдаевске всегда можно найти то, что ищешь, если знаешь, где искать. А если не знаешь — оно само тебя найдёт, да так прилипнет, что в жизни не отвяжешься. И если вы думаете, что знаете всё о подпольных рынках то вы ошибаетесь дважды. Во-первых, Никогдаевская ярмарка шизотерических аномалий (она же НЯША) располагалась не где-то у чёрта на куличках, а в центре города недалеко от площади Ленина. А во-вторых... впрочем, вторая ошибка станет очевидна, как только вы окажетесь в трёхэтажном торговом центре на самом краю Дантова переулка.
«Добро пожаловать отсюда» — гласила надпись на входе, выведенная каллиграфическим почерком. Под ней мелким шрифтом значилось: «Администрация не несёт ответственности за заложенные души, украденные сердца и съеденные мозги. Сами виноваты». Рядом с табличкой дремал охранник — здоровенный детина с телом профессионального борца сумо и головой бракованного пупса. На бейджике значилось «Фома Неверующий». Каждого входящего Фома на всякий случай осматривал с ног до головы, но пропускал — видимо, просто не верил, что люди с дурными намерениями отважатся сюда заглянуть.
Первый этаж пестрел кричащими вывесками. «Грехи на вынос», «Пороки от кутюр», «Души second-hand»... «Грехи на вынос» заманивали банками с маринованными обидами («Настояны на слезах, выдержка три года!») и перебродившими в дубовых бочках обещаниями («Чем дольше, тем горше!»). Ещё там продавалось терпение в фирменных бутылках. «Лучшее средство от тёщи!-— гласила реклама. — Покупаешь одну бутылку — вторая в подарок!». Завсегдатаи выстраивались в очереди перед «Грехами на вынос» ещё до открытия, ожидая появления хозяйки — улыбчивой старушки в кружевном переднике.
— Говори, милая, — она ласково оскалилась всеми шестьюдесятью зубами и вытерла о фартук испачканные чем-то красным руки.
— Мне бы зависти немного, — робко попросила молоденькая девушка. — К соседке. Эта зараза машину новую купила, сил моих нет в глаза её бесстыжие смотреть!
— Конечно, дорогуша, — засуетилась старушка. — Вот, смотри, свеженькая, вчера только с грядки. Тебе позеленее или пожелтее?
— Зелёная — классическая, проверенная временем. А жёлтая — с лимончиком, чтоб аж скулы сводило.
— А у вас это… — вмешался щуплый мужчина в сером костюме, — соли для ран не найдётся?
Хозяйка недобро на него зыркнула, но быстро опомнилась и, забыв о завистливой клиентке, расплылась в улыбке.
— Обижаете! — она достала из-под прилавка керамическую баночку. — Самая едкая! От одной щепотки любая душевная рана загноится так, что вовек не заживёт! Будете брать?
— Буду, — мужчина отсчитал мятые купюры. — Мне для начальника.
— Да хоть для чёрта лысого, — с той же любезной улыбкой ответила старушка. — Пока ты мне деньги платишь, в свои дела не впутывай. А если впутаешь — вовек не расплатишься. Эй, народ, налетай! Сплетни свежайшие — язык проглотить можно! Правда горькая под острым соусом! Фирменное блюдо — лапша на уши по бабушкиному рецепту!
Второй этаж встречал посетителей ларьком с вывеской «Купи слона». Продавец, худой как жердь вертлявый мужчинка с хитрыми глазами, зазывал покупателей:
— А кому, кому розовые очочки? Только сегодня и только у нас! Последний писк моды! Купите розовые очки — в подарок бесплатная иллюзия счастья! Берите кота в мешке — сами смотрите, что внутри! Эй, молодой человек! Да-да, вы! Хотите купить слона?
— Все говорят «нет», а вы купите слона!
Через два прилавка от него расположилась дородная дама в платье цвета переспелой сливы.
— Милочка, вам бы гордыню присмотреть, — ворковала она с испуганной женщиной в потёртом пальто неопределённого цвета. — Вот эта партия из театральной гримёрки, самый смак! А можно в комплекте с небольшим тщеславием, скидка выйдет.
В тёмном углу рядом с техническими помещениями притаился безымянный магазинчик. Под блёклой вывеской с надписью «Купи покой, продай совесть!» сидел благообразный старичок в очках.
— У вас есть лицензия на торговлю совестью? – поинтересовался невесть откуда взявшийся проверяющий из мэрии.
— Батенька, — улыбнулся старичок, -– а у вас есть лицензия на проверку лицензий?
Проверяющий полез в карман, достал бумагу и покраснел. На месте лицензии оказалась квитанция из химчистки.
— Вот видите, — вздохнул старичок. — Нет у вас никакой совести, раз честного продавца почём зря пугаете. Может, купите немножко? У меня как раз свеженькая партия, только что с совещания в мэрии привезли. Почти нетронутая.
На третьем этаже товар был посерьёзнее. Здесь можно было купить кошмары во флаконах и тщеславие, упакованное в золотую фольгу. В одном из бутиков элегантная дама в чёрном впаривала кому-то чужие беды:
— Посмотрите какое несчастье! Прошлогоднее, выдержанное, а какое горькое, м-м-м! Владелец три месяца страдал, все слёзы выплакал. А вот это — совсем свеженькое, тёплое ещё! Возьмёте два сразу? Скидочку оформлю!
Чуть дальше расположилась неприметная палатка, где продавались оправдания. Продавщица, женщина неопределённого возраста с вечно бегающим взглядом раскладывала их по коробочкам: опоздания на работу, невыполненные обещания, забытые дни рождения....
— А есть что-нибудь посвежее? — поинтересовался солидный мужчина в дорогом костюме, украдкой оглядываясь по сторонам.
— Как раз сегодня утром поступила новая партия! — просияла продавщица. — Эксклюзив — «Дорогая, совещание затянулось». Натуральный продукт, собрано вручную в офисах премиум-класса. С запахом кофе, помады секретарши и нарушения корпоративной этики!
В центре возвышался прилавок с самым дорогим товаром — амбициями. Их продавал худой высокий мужчина с острым носом и длинными пальцами фокусника. Амбиции хранились в зеркальных шкатулках, и каждый мог увидеть в них своё отражение — но уже в роли президента компании, известного артиста или властителя мира.
— Я бы хотела... ну, знаете... — замялась у прилавка давешняя покупательница «Грехов на вынос», крепко сжимая баночку с жидкой завистью.
— Конечно, знаю! — продавец достал крошечную шкатулку. — Писательская слава, с лёгким налётом графомании и щепоткой презрения к массовой культуре. Прекрасно сочетается с бессонницей и кофейной зависимостью. Берите, пока горячее!
Но самым популярным местом на третьем этаже был магазинчик «Второй шанс», где продавали возможность вновь пережить важный момент жизни. Очередь из желающих не редела, хоть все и знали: товар бракованный, да и гарантии никакой. Но разве это когда-нибудь останавливало отчаявшихся?
— Мне бы тот день вернуть, — шелестела женщина в траурном платке. — Я ж тогда перезванивать ему не стала, думала, ничего важного…
— Пятьсот рублей час, — бесстрастно отвечал продавец, похожий на постаревшего Пьеро. — Но учтите: прошлое как кривое зеркало. Смотреть можно, а трогать не советую. Оно имеет свойство разбиваться на очень острые осколки.
В воздухе витал запах корицы, полыни, чужих грехов и отчаяния. Где-то надрывно звенел колокольчик — это продавец надежд пытался сбыть залежавшийся товар: «Налетайте! Последняя распродажа! Ни за что не сбудутся, зато зато какие красивые!» Тихо журчал фонтанчик с мутной водой. Поговаривали, что если бросить туда монетку и загадать желание, оно ни за что не сбудется. Но люди всё равно бросали — им было легче жить с гарантированным несчастьем, чем с призрачной надеждой. В толпе мелькала фигура в чёрном пальто — лейтенант Овсов из отдела расследования аномальных преступлений очень неубедительно притворялся простым посетителем, но не вмешивался в дела продавцов. В конце концов, иногда нужно закрывать глаза на очевидное, особенно если очевидное помогает людям справляться с их бедами.
А на выходе из торгового центра стоял старик с лотком, полным леденцов сомнительного происхождения.
— Забвение! — хрипло выкрикивал он. — Всего пятьдесят рублей за штуку — и можно делать вид, что вас тут никогда не было!