Не враги друг другу
О травмах, козлах отпущения и механизме разделения. Перевод эссе Джошуа Стайлмана, опубликованного на Substack 22.03.2026 г. Когда я читал это эссе, я сомневался стоит ли его переводить, однако тема, которую оно поднимает, касается не только Израиля, Ирана и Палестины. Оно приоткрывает механизмы, с помощью которых осуществляется манипуляция в глобальном масштабе. Возможно, оно дает некоторые ответы на вопросы о том что же происходит на самом деле в любой стране, участвующей в том или ином конфликте.
У моего друга Марка есть метафора, о которой я часто думаю. Если вы запираете кого-то в клетке с разъяренным питбулем, ему, скорее всего, придется убить питбуля, прежде чем он убьет его самого. Это просто необходимое условие выживания. Но если предположить, что они живы, стоит спросить: кто построил клетку? Кто привез питбуля? Кто продолжает разводить новых питбулей? Кто получает прибыль от продажи билетов?
Я постоянно возвращаюсь к этому, потому что это так прекрасно отражает то, что, на моих глазах, происходит с людьми вокруг меня, в том числе со многими, кого я люблю.
Недавно я наблюдал, как один мой дорогой друг - человек, который так же, как и я, несет на себе тяжесть травмы, нанесенной поколениями, - возвел свое племя на пьедестал, в то время как других людей рассматривал как угрозу существованию. Как и я, он - потомок людей, переживших Холокост, наследников той особой наследственной памяти, которая живет в наших костях, хотите вы того или нет. Другой мой дедушка долгие годы был личным телохранителем Менахема Бегина. Я понимаю еврейскую гордость, еврейский страх и еврейскую травму очень личным и глубоким образом. Не как посторонний наблюдатель, а как человек, который слышал слова “больше никогда” с тех пор, как я был в детской кроватке. Мне сказали, что время собирать людей повторится, и я ни при каких обстоятельствах не должен показывать свои документы. В 2021 году, когда во многих городах, в том числе и в моем, стали действовать предписания на вакцинацию, забили тревогу. Я подумала: “Бабушка была права, но на этот раз они придут за всеми”. Я был поражен диссонансом моих друзей и соседей, которые этого не видели. ‘Инаковость" вернулась - просто в другой одежде. И вот теперь я наблюдал, как это происходило в моем собственном сообществе.
И вот, несколько лет спустя, я наблюдал, как это происходило с кем-то из моих близких.
Но наблюдать за тем, как мой приятель, человек, которым я восхищаюсь за его интеллект и рассудительность, погружается в соблазнительный комфорт группового мышления, было невероятно тревожно. Сходство в нашем происхождении было одной из тех вещей, которые когда-то связывали нас, но теперь становились препятствием, поскольку мы интерпретировали это по-разному. Я рассматривал травму, которую мы унаследовали, как инструмент для обучения состраданию, в то время как он, похоже, использовал ее как средство для создания новых козлов отпущения.
Эта статья назревала уже некоторое время.
Когда Канье Уэст в 2022 году заговорил о могуществе евреев, друг семьи обратился к нему, обеспокоенный тем, что их подросток слушает его музыку и носит одежду его модного бренда. Они были обеспокоены последствиями этого. Когда я поделился этим со своим ближайшим окружением, у нас была другая реакция - мы не были возмущены, мы отнеслись к этому с подозрением. Возможно, это был сигнал о том, что должно было произойти? Помните, Канье - артист, пользующийся влиянием. Это его функция. Если вы такой же человек, как и я, который считает, что многое из того, что мы видим на общественной сцене, является масштабной программой социальной инженерии (по общему признанию, для большинства это слишком большой шаг вперед), идея "антисемитизма" не случайно возвращается в национальную дискуссию - она возвращается, когда это необходимо для чего-то большего. Я писал о Канье и этой идее в своей серии MKULTRA, которая представляет собой еще один интригующий аспект, который я не буду здесь пересказывать.
Затем точки на графике. 7 октября разрушило формировавшуюся межплеменную коалицию. Война в Газе превратила каждого американца в призывника, участвующего в чужом конфликте. Ожидалось, что люди будут выбирать свои цвета так же, как они это делают на Суперкубке.
Совсем недавно, четверть века назад, в моем родном городе был избран Мамдани, и проверки на лояльность усилились. “Разве вы не ненавидите его за то, что он антисемит?” Меня спрашивали снова и снова. Когда я отвечал, что антисемитизм не входит в топ-100 проблем, которые меня беспокоят в современном мире, на меня часто смотрели с удивлением. Как бы то ни было, на самом деле я никого не ненавижу. У меня серьезные претензии к Мамдани, но в основном потому, что я думаю, что он актер, играющий свою роль в более масштабном контролируемом разрушении. Затем досье Эпштейна удаляется и немедленно рассматривается через этническую призму. Альтернативные СМИ, которые за последние несколько лет стали так называемыми хорошими парнями, похоже, разошлись во мнениях по поводу теологии Ветхого и Нового Завета. Совсем недавно Иран подвергся бомбардировке, и та же старая диалектика была в самом разгаре.
Вот где мы сейчас находимся. Еврейский вопрос - и я использую эту фразу, прекрасно понимая, о чем она говорит, - находится в центре внимания, как никогда в моей жизни. Каждое событие влечет за собой следующее. Температура меняется только в одном направлении.
Я написал ему первый вариант этого эссе в виде письма около восьми месяцев назад. Я так и не отправил его, в основном потому, что смирился с тем фактом, что промывание мозгов было настолько глубоким, что это была бессмысленная затея. Я несколько раз подумывал о том, чтобы опубликовать это, но из-за того, что жизнь и тема были настолько сложными, у меня так и не нашлось времени закончить. И так уже достаточно людей, которые не разговаривают со мной, потому что я склонен переходить на третий план, так зачем подливать масла в огонь, ха-ха. Но теперь стало настолько очевидно, что нас загоняют в тупик, что я почувствовал, что пришло время поделиться некоторыми взглядами, которые не вписываются ни в один из лагерей раскола.
Прежде чем я продолжу, я должен сказать, что меня гораздо меньше волнует, кто такие хорошие парни, а кто плохие, чем понимание самой игры. Идеи важны для меня независимо от того, кто их поддерживает, при полном понимании того, что мной могут манипулировать. Уверенность - одна из самых больших слабостей, которые могут быть у человека в войне мнений. За последние несколько лет мои взгляды несколько раз менялись, и, как у любого другого добросовестного человека, по мере поступления новой информации, я ожидаю, что они снова изменятся. Я делюсь здесь этими идеями, действительно прорабатывая некоторые из них вслух. Было полезно узнать, что другие люди проходят через подобное путешествие, чтобы сравнить свои впечатления, оспорить предположения и попытаться вместе взглянуть на ситуацию более трезво.
Травма лишает нас способности улавливать нюансы, и представители нашего вида часто используют это, чтобы подавить наш собственный интеллект. Это одна из характеристик, которая делает нас людьми.
Когда наша боль становится экзистенциальной, когда в ней слышится эхо предков, которые не выжили, чтобы рассказать свои истории, мы даем себе разрешение перестать мыслить критически. Наши страдания и страдания тех, кто был до нас, становятся оправданием для отказа от всего, что мы знаем о манипуляциях и динамике власти.
Я понял. Холокост был историей не только для таких семей, как наша. Это была тень, которая формировала разговоры за ужином, причина, по которой некоторые обсуждения велись шепотом, страх, который жил в глазах наших бабушек и дедушек.
Став старше, я начал понимать, что почти каждая группа людей на этой планете несет в себе свою собственную травму. Преследования, перемещения, насилие, потери - это история разных континентов, рас и вероисповеданий. И те, кто находится у власти, - независимо от их собственного происхождения - стали мастерами по превращению этой боли в оружие.
Они вывели формулу: воспринимайте обоснованные жалобы, распространяйте их через СМИ и институциональные сообщения, а затем направляйте эту энергию друг на друга, а не на системы, которые на самом деле выигрывают от нашего разделения. Это действительно элегантно. Дьявольски и чертовски злобно, но элегантно.
И самые умные люди не застрахованы от этого. Я бы сказал, что на самом деле они более уязвимы - подозреваю, потому, что интеллект может предоставить лучшие инструменты для рационализации. Я наблюдал за блестящими людьми, которые могут опровергнуть пропаганду в любом другом контексте, но внезапно позволяют своей травме влиять на их мышление. Их интеллект придумывает сложные оправдания унаследованной лояльности, чтобы объяснить, почему эта ситуация другая, почему "на этот раз" правила неприменимы. Ловушка не в глупости ответа, а в его изощренности. Создателям клеток не нужно, чтобы мы были тупыми. Им просто нужно, чтобы мы были напуганы настолько, чтобы наш мозг служил нашему страху, а не нашей свободе.
Одна вещь, которая кажется очень распространенной в этом схизмогенезе - в разделах комментариев, в расколе, который я наблюдаю в сообществах, - это вопрос о непропорциональном представительстве.
Посмотрите вокруг. Главы Федеральной резервной системы, крупных киностудий, крупнейших инвестиционных компаний - люди уже давно говорят об этом. Но теперь это касается даже предвыборной политики на многих континентах. Зеленский возглавляет один из самых масштабных конфликтов нашего поколения. А затем - президент Мексики. Да, Мексики. Каковы шансы? В Аргентине также есть Хавьер Милей - не еврей, но его первой поездкой после избрания была молитва на могиле Любавичского ребе в Нью-Йорке. Это интересная информация сама по себе.
В этом нет ничего антисемитского. Любой интеллектуально честный человек не может этого не заметить. Вопрос в том, является ли то, что вы видите, тем, что есть на самом деле, или тем, как кто-то хочет, чтобы это выглядело.
Но вот что хотят, чтобы вы упустили из виду те, кто хочет вызвать гнев. Непропорциональное представительство реально - и именно так работает механизм поиска козлов отпущения. Заметное меньшинство в финансовых учреждениях и средствах массовой информации становится тем лицом, которое люди видят, когда эти учреждения причиняют вред. Большинство людей, которые не знакомы с евреями лично, сталкиваются только с такими именами, как Эпштейн, Вайнштейн, Ротшильд, - и они становятся для них эталоном целого народа.
Для ясности - Сорос, Финк и другие высокопоставленные лица должны понести ответственность за свои действия. Любой, кто читал что-либо из написанного мной, знает, что я считаю, что эти люди наступили на пятки человечеству. Я здесь не для того, чтобы защищать их.
Но если вы выросли не среди евреев, то вам известны только эти имена, которые бросаются в глаза, в сочетании с постоянными высказываниями, связывающими “Израиль” и “сионист” с любой обидой... Я понимаю, как легко было бы создать карикатуру, не имеющую ничего общего с повседневной еврейской жизнью. Эта карикатура полезна для создателей "клетки". Она направляет гнев на видимое меньшинство, вместо того чтобы пытаться понять картину в целом. Более глубокие структуры власти действуют в темноте разного рода. О некоторых из них - орденах иезуитов, фабианских обществах - большинство людей никогда не слышали. Другие работают у всех на виду, но в соответствии с правилами, разработанными для того, чтобы гарантировать, что ни одно из сказанных в зале слов не может быть присвоено другим лицам. Совет по международным отношениям, Трехсторонняя комиссия, Бильдербергская группа. Возможно, вы знаете эти имена. Вы никогда не узнаете, что было сказано. Правило Чатем-хауса - это не сноска, это архитектура. И еще есть ложи, о которых можно говорить дольше.
Эта тенденция меня глубоко беспокоит. Евреям дают видные посты в финансовых учреждениях и средствах массовой информации, а затем обвиняют в том, что эти учреждения вредят людям. Это динамика “придворных евреев” - исторически задокументированная как Hofjude в средневековых европейских судах. Допущенные к финансовой власти специально для того, чтобы, когда система рушится или эксплуатирует население, гнев был направлен на евреев, а не на саму структуру власти. Еврейские финансисты в средневековой Европе защищали интересы христианской знати, а затем подвергались массовым убийствам, когда наступал срок выплаты долгов. Руководители еврейских СМИ сегодня выступают за корпоративную консолидацию, а затем их обвиняют в пропаганде, которая служит военно-промышленным интересам. Это подстава, и она работает уже очень давно.
Ханна Арендт писала об этом - о том, что она назвала видимостью власти без ее реальной сути. Достаточно заметная, чтобы ее можно было обвинить, но недостаточно защищенная, чтобы пережить негативную реакцию. Она писала о своем собственном народе.
Корни уходят глубоко. В 1891 году, еще до того, как был основан политический сионизм, американская христианская элита, включая Дж.Д. Рокфеллера, Дж.П . Моргана и редакторов газет "Нью-Йорк таймс", "Вашингтон пост" и "Чикаго Трибюн", подписала петицию, призывающую правительство США поддержать еврейскую иммиграцию в Палестину. Большинство американских еврейских общин выступили против этого. Механизм поиска козлов отпущения создавался христианской финансовой элитой, а не евреями. Инфраструктура поиска козлов отпущения была создана еще до того, как большинство еврейских общин захотело этого. Это говорит о том, для кого оно было разработано и кого оно должно было использовать.
В "Истончении", моей недавней статье о досье Эпштейна, я писал о том, что даже раскрытие преступлений на самых высоких уровнях немедленно проходит через механизм разделения. Один из комментаторов потребовал, чтобы я поискал в своей статье слово "еврей", как будто его отсутствие доказывало, что я что-то скрываю. Такая реакция не была необычной. Об этом пишут во всех социальных сетях. Люди сводят всю сеть к этнической идентичности, как будто это та основа, которая все это объясняет.
Сеть Эпштейна, конечно, работает через банк Ротшильдов. Но она также включает в себя Palantir Питера Тиля. И DARPA, тот же военно-корпоративный аппарат, который руководил операцией Warp Speed. Есть исследователи, которые сопоставляют швейцарские банковские династии и финансовые сети тамплиеров, которые существовали на века раньше всего этого. Этнический аспект - это не простое объяснение, которое объясняет все, это просто сбивает с толку.
Заговорщики заботятся о безопасности евреев не больше, чем о достоинстве палестинцев или процветании Америки. Они заботятся о том, чтобы сохранить класс козлов отпущения, которые могут смягчить общественный гнев. Генри Киссинджер и Дик Чейни, проснувшись, не спорили о толковании Талмуда против христианской теологии. Они проснулись, подсчитывая, какие группы населения можно противопоставить друг другу для получения максимальной прибыли при минимальном риске для их позиций.
Я отказываюсь возлагать на своих соседей-евреев ответственность за действия богатой элиты, которая разделяет - или утверждает, что разделяет - некоторые аспекты их происхождения. Это было бы так же абсурдно, как возлагать на всех католиков ответственность за чудовищные преступления Ватикана. Или все масоны, большинство из которых, скорее всего, просто стремятся к братству и общности, что бы ни происходило на вершине этой пирамиды. Большинство людей в любой из этих групп просто пытаются жить хорошей жизнью, воспитывать свои семьи и справляться с теми же трудностями, что и все мы.
То, что объединяет создателей клеток, - это не наследие, а их общая заинтересованность в том, чтобы заставить остальных вцепиться друг другу в глотки, пока они укрепляют власть над границами, над нациями, над любой племенной лояльностью. И они обнаружили нечто важное: если они смогут заставить нас спорить о том, какая этническая или религиозная группа более широко представлена у власти, мы никогда не зададим единственный вопрос, который их пугает: почему так мало людей вообще задаются вопросом, где находится реальная власть, независимо от того, кто, по-видимому, обладает ею? Мои исследования показывают, что клетка не еврейская. Она не христианская. Она не мусульманская. Она наднациональна, принимает на работу представителей разных кровей и всегда понимала то, чего не понимают большинство светских аналитиков: самые мощные системы контроля - духовные.
Тот, кто управляет историей Бога, управляет историей всего остального. Это не значит найти козла отпущения - это значит не дать сбить себя с толку.
Когда между группами вспыхивает насилие, нас учили задавать правильные вопросы. Кто это начал? Кто прав? На чьей вы стороне?
Но реальные вопросы - те, которые могут угрожать реальной власти, - другие. Кому выгодно продолжение этого конфликта? Кому выгодно, чтобы эти группы оставались врагами? Выживание каких систем зависит от этой ненависти?
Гениальность машины разделения заключается в том, что эти вопросы кажутся наивными и склонными к конспирологии, в то время как "искушенная" позиция бесконечно обсуждает, какая группа внутри клетки заслуживает нашей поддержки. Позвоните в колокольчик и посмотрите, как у них потекут слюнки.
Реальность такова, что все войны - это войны банкиров, и я имею в виду это в буквальном смысле. Если вы еще не видели документальный фильм с таким названием, он стоит того, чтобы потратить на него время. Покойный Энтони Саттон тщательно задокументировал это. Военные подрядчики, инвестиционные фирмы, разведывательные агентства живут не в Газе, Тель-Авиве или Тегеране. Они подсчитывают свои доходы независимо от того, кто выигрывает. Для осознания этого не нужно выбирать сторону. Это так же просто, как определить, кому выгодно продолжение конфликта.
Это не абстрактно. Инфраструктура имеет физический адрес - на самом деле, их несколько. Лондонский сити, Ватикан, Вашингтон, Брюссель, Женева - пять узлов, каждый из которых оптимизирован для выполнения определенной функции: финансы, идеология, вооруженные силы, регулирование, дипломатия. Есть и другие. Я уже писал о некоторых из этих правовых аномалий ранее. Я не первый, но и не самый глубокий из них. В серии книг Деррика Броза "Пирамида власти" взаимосвязанные структуры описаны необычайно подробно. Ни одна из них не отвечает требованиям обычной демократической подотчетности. Правительства меняются, лидеры приходят и уходят. Архитектура сохраняется. Это не ошибка, это дизайн. Я понимаю, что это звучит как громкое заявление - и, возможно, так оно и есть. Но любой, кто достаточно долго пользовался этими нитями, знает, что они продолжают вести в одни и те же места.
Посмотрите, как истории разворачиваются с поразительной синхронностью.
Как мы можем смотреть новостные ролики из предположительно "конкурирующих" изданий и слышать, как ведущие используют одинаковые фразы - не просто освещают одну и ту же историю, но и произносят одни и те же слова в одном и том же порядке - и не спрашивать, как это происходит? Это машина страха распространяет себя и просит стороны разойтись по своим углам.
Инквизиция обвиняла еретиков. В погромах обвиняли евреев. В истерии после 11 сентября обвиняли мусульман. Ответные меры на пандемию привели к появлению новых категорий “опасных” людей, основанных на медицинском выборе. Любой, кто приблизится, увидит, что это, возможно, были разные питбули, но механизм в действии один и тот же. И, по сути, те же самые производители клеток.
До 7 октября 2023 года я участвовал во множестве бесед, происходивших в сообществах активистов - сторонников свободы медицины, защитников первой поправки, людей, ставящих под сомнение чрезмерные действия правительства. Большинство из них были обычными людьми, которые внезапно оказались подвергнутыми остракизму в своих собственных семьях и общинах за то, что пошли против общественного консенсуса. Люди делились историями о том, как их выгоняли с работы или на День благодарения из-за их статуса вакцинации или положения в карантине, и находили новое сообщество, которое, казалось, охватывало все - класс, расу, религию, политику. Коалиция была самой разнообразной из всех, что я когда-либо видел. Что-то захватывающее и, осмелюсь сказать, прекрасное проявлялось в типичных партийных линиях.
Что после 8 октября? Все это практически исчезло.
Люди, которые годами скептически относились к мейнстримным сообщениям, внезапно ухватились за заголовки старых СМИ, которые всего несколько дней назад высмеивали как "фейковые новости". На смену "единству" пришли старые знакомые лагеря, большинство из которых вернулись к своим прежним взглядам: сборная Израиля против "Аль-Каиды". Команда Палестины, и любой, кто предположит, что ситуация может быть более сложной, подвергнется нападению с обеих сторон.
Органичный или организованный (вы можете догадаться, на чьей я стороне), самый многообещающий межплеменной союз, который я когда-либо видел, был более или менее разрушен за 24 часа.
Я пытался сформулировать концепцию, которая объясняет, почему это продолжает работать. Наблюдая за этим в течение последних нескольких лет, я думаю, что нашел это. Я называю это эффектом штанги. Представьте себе штангу - две тяжелые крайности, соединенные хрупкой серединой, которая зажата между ними. Оглядываясь назад, это кажется очевидным. Как только вы его увидите, вы, возможно, даже узнаете его повсюду.
Возьмем текущую ситуацию вокруг еврейской идентичности и Израиля. С одной стороны, сионистские экстремисты настаивают на том, что все евреи - это Израиль, Израиль - это все евреи, а любая критика израильской политики является антисемитизмом. С другой стороны, антиизраильские экстремисты принимают именно это противопоставление и используют его для оправдания нападок на евреев в целом. Обе стороны нуждаются в этом противопоставлении, чтобы оправдать свое мировоззрение. Они не только применяют его, но и нападают на любого, кто пытается сохранить это различие.
Обычные евреи - подавляющее большинство, испытывающее сложные чувства по отношению к Израилю, которые могут критиковать политику, заботясь при этом о безопасности, - подвергаются давлению с обеих сторон. Когда ваши собственные экстремисты заявляют, что говорят от вашего имени, а ваши оппоненты принимают это заявление и нападают на вас за это, отстаивание ваших принципиальных отличий начинает казаться самоубийством.
Вот как машина разделения устраняет золотую середину. И это не только политическое, но и эпистемологическое явление. Это не просто делает определенные позиции неудобными для выполнения. Это делает некоторые истины невыразимыми.
Поиск козлов отпущения не останавливается на том, чтобы сокрушить центр - он подпитывает сам себя. Во всем обвиняют евреев, и что происходит? Антисемитизм растет. И что потом? Этот антисемитизм становится оправданием для ограничения свободы слова, усиления слежки, обучения сотрудников правоохранительных органов, ограничения мер защиты - и все это во имя безопасности. Та же система, которая указывает пальцем, использует обратную реакцию, чтобы усилить свою власть. Это идеальный цикл: создай ненависть, а затем используй ее, чтобы оправдать больший контроль.
Эта закономерность характерна не только для этого конфликта, но и для действующего механизма. Мусульмане оказываются зажатыми между исламскими экстремистами, заявляющими, что они представляют их интересы, и антимусульманскими экстремистами, которые принимают это заявление. Белые американцы оказываются зажатыми между сторонниками превосходства белой расы и антирасистами, которые согласны с тем, что белизна - это монолит. Процесс передачи данных проходит через один и тот же аппарат с разными входными данными. С помощью этой штанги можно подключать любую группу. Механизм поляризации всегда более или менее одинаков.
Понимание работы со штангой раскрывает нечто фундаментальное в игре. Противоположные стороны на самом деле не противоречат друг другу в своих фундаментальных интересах. Они сотрудничают - возможно, невольно, но, тем не менее, сотрудничают - чтобы устранить золотую середину, загнать всех в клетку.
Конечно, я человек, и у меня есть своя реакция на то, что я наблюдаю. Происходящее в Газе, на мой взгляд, определенно похоже на этническую чистку - и я чувствую тяжесть этого заявления всем своим существом. Но я также знаю, что вижу тщательно продуманную версию событий, и я понял, что моя эмоциональная уверенность - это именно то, на чем работает машина разделения. Я могу удерживать позицию, не позволяя ей загнать меня в племя. В этом весь смысл.
То, что я наблюдаю, - это закономерность: население страдает, лидеры эксплуатируют, системы получают прибыль.
Израильские гражданские лица не разрабатывали оккупационную политику. Большинство живущих сегодня палестинцев никогда и ни при каких обстоятельствах не имели права голоса. Обе группы населения подвергаются нападкам со стороны руководства, которое давным-давно перестало служить им. Хамас ведет себя ужасно по отношению к своему собственному народу - направляет гуманитарную помощь в туннели, использует гражданских лиц в качестве рычага давления, отвергает любые меры, которые могли бы положить конец их страданиям.
Но предательство Израиля ударило по самому больному месту.
Последний гвоздь в крышку гроба был вбит за два года до событий 10/7, когда Израиль стал первой страной, нарушившей Нюрнбергский кодекс. Задумайтесь об этом на минутку. Государство, которое существует благодаря Нюрнбергу, превратило своих собственных граждан в подопытных животных, продавало их медицинские данные и поставило под сомнение физическую автономию. Принципы, которые напрямую вытекали из страданий евреев, были отвергнуты государством, построенным на этих страданиях. Это должно было стать тревожным звоночком для всех, но почему-то этого не произошло. Одно и то же руководство не просто жертвует другой стороной - оно предает свою собственную. И если вы думаете, что просто лидеры стараются изо всех сил, используя те знания, которые у них были, у меня есть вакцина, которую я хотел бы вам продать.
Нетаньяху и ХАМАС могут быть врагами на мировой арене, однако они были партнерами в системе, которая требует их обоих. Фактически, Израиль активно поддерживал усиление ХАМАСА в качестве противовеса светскому палестинскому национализму при Арафате. Бывший израильский чиновник по делам религии Авнер Коэн прямо заявил: "Хамас, к моему великому сожалению, является творением Израиля". Создать врага, а затем использовать его для оправдания бесконечного конфликта. США поступили так же с Бен Ладеном и Саддамом. Все тот же старый план действий.
В видеоролике, который просочился на израильское телевидение, Нетаньяху назвал американскую поддержку “абсурдной”, отметив, что “Америка - это то, чем можно легко управлять”. Он не признавался - он хвастался. Он знает, что эта поддержка сфабрикована. Он использует это, потому что создателям "клетки" не нужно, чтобы мы ясно мыслили. Им нужно, чтобы мы были сильными и разделяли их на лагеря. Именно так умные люди в конечном итоге рационализируют позиции, которые в любом другом контексте сочли бы вымышленными.
Я, кстати, не против всего этого. Большую часть своей жизни я был запрограммирован на то же самое. Травма, которая сформировала мою семью, страх, который ощущался как защита, племенное мышление, которое ощущалось как выживание - я жил внутри всего этого. Откровенно говоря, я все еще пытаюсь найти выход. Но в какой-то момент я начал понимать, как используется эта травма - не для того, чтобы защитить нас, а чтобы держать в клетке, о которой мы даже не подозревали. За восемь месяцев, прошедших с тех пор, как это началось как письмо другу, я наблюдал за развитием событий только до того момента, когда они стали частью духа времени. Опять же, я не претендую на звание эксперта по геополитике, но я изучаю закономерности. Как и в случае с Эпштейном, я спросил, почему именно сейчас?
Что запятнает выживание моей семьи, так это молчание, в то время как травма, которую они пережили, используется для оправдания создания новых жертв. И, как бы то ни было, чем глубже я погружался в историю самого Холокоста за последние несколько лет, тем больше я узнавал того, что ставит под сомнение все, что, как мне казалось, я знал. Не об ужасе - это не подлежит сомнению, никогда. Но что касается логического обоснования, структуры, того, кто и почему это делает. Это более подробный разговор для другого дня.
Мое исследование социального контроля научило меня следующему: у нас гораздо больше общего друг с другом, чем с системами, эксплуатирующими наши различия.
У парня, который изо всех сил пытается платить за аренду, больше общего с другим парнем, который изо всех сил пытается платить за аренду, чем у любого из нас с миллиардером, которому принадлежат оба их многоквартирных дома. Не имеет значения, как они выглядят и кому молятся. То же самое касается родителей - у мамы, переживающей за будущее своего ребенка, гораздо больше общего с другими обеспокоенными родителями, чем с политиками, использующими этот страх для получения голосов.
Это не значит притворяться, что все точки зрения одинаково справедливы, или игнорировать реальную несправедливость. Это значит не позволять использовать эту несправедливость в качестве оружия, чтобы заставить нас ненавидеть друг друга. Это значит развивать духовную зрелость, позволяющую воспринимать множество истин одновременно.
Да, ненависть к еврейскому народу - то, что они называют "антисемитизмом", слово, которое я считаю таким же нелепым, как называть кого-то, кто выступает против экспериментальной генной терапии, антивакшером, но превращение языка в оружие - это совсем другое дело, - реально и опасно. Да, страдания палестинцев реальны и несправедливы. Да, большинство людей во всех группах просто хотят безопасности и уважения достоинства своих семей. И да, системы, извлекающие выгоду из нашего разделения, хотят, чтобы мы поверили, что должны выбрать ту или иную сторону.
Так много людей - на мой взгляд, слишком много - выбирают огонь, потому что в нем чувствуется сила. Когда тебе страшно, когда ты наблюдаешь за проявлениями несправедливости в реальном времени, сжигать что-то - все равно что что-то делать. Но огонь - это их продукт. Вся инфраструктура построена на том, чтобы заставить вас злиться на вашего соседа, потому что злые люди предсказуемы. Они покупают оружие, поддерживают войны, соглашаются на слежку, отказываются от всех принципов, которых придерживались днем ранее.
Возможно, самое сложное - это не выбрать огонь побольше, или "правильный" огонь, или даже "праведный" огонь. Я предпочитаю воду огню. Я говорю это не потому, что считаю, что это делает меня хорошим человеком, а потому, что я знаю, что огонь - это то, что они продают. Я ставлю на то, что он вообще не будет гореть. По крайней мере, в таких темах, как эта.
Это не пацифизм. Это не наивность. Это осознание того, что каждое мгновение, которое вы проводите, ненавидя своего соседа, - это мгновение, когда вы не угрожаете людям, из-за которых вы оба оказались в таком положении. Вода преодолевает препятствия, потому что вода имеет стратегическое значение. Огонь просто сжигает все топливо, которое они дают.
Я думаю о каждом из нас, несущем в себе раны наших предков, пытающемся разобраться в мире, который, кажется, создан для того, чтобы держать нас в страхе, гневе и отчужденности. Но я также думаю о том, что становится возможным, когда мы отказываемся играть в эту игру. Когда мы настаиваем на том, чтобы видеть человечность друг в друге, даже когда расходимся во мнениях по поводу решений. Когда мы направляем свой гнев на системы, а не на козлов отпущения.
Я зол. Я хочу внести ясность в это. Но я хочу подчеркнуть, что гнев - это то, что имеет значение.
Можем ли мы продолжать злиться на тех, кто строит клетку, не нападая на тех, кто находится в клетке вместе с нами? Можем ли мы придерживаться идеи, что угрозы реальны и надуманны одновременно? Что страхи наших соседей обоснованны, даже если кто-то их использует? Что насилие создает жертв и выгодоприобретателей - и это почти всегда не одни и те же люди?
У машины разделения есть одно слабое место: ей нужно, чтобы мы ей подыгрывали. Каждый раз, когда мы отказываемся от их диалектики - каждый раз, когда мы смотрим вверх, а не в сторону, - все становится хрупким. Они прилагают все усилия, чтобы мы смотрели друг на друга, потому что знают, что стоит нам поднять глаза, и вся игра развалится.
Я не знаю, какой будет реакция на это. Я представляю, как обе стороны от штанги могут расстроиться. Если они это сделают, то я, вероятно, делаю что-то правильно.