Кровать Восемналцатилетнего.Новелла. 1.2
Побочная история: Глава 1. Повседневность двадцатилетнего.
Перевод выходит на каналах: BL Place и Храм Чэнь Цин
Кан Сухён протянул руку, делая вид, что проводит ладонью вдоль длинного тела Го Йохана. На его лице явно читался искренний восторг.
Сразу видно, о чём он думает. И немудрено — Го Йохан и правда выделялся среди других. Не только из-за яркой внешности, но и из-за внушительного телосложения, чьё присутствие подавляло, даже если он был в простой футболке и джинсах. Тот факт, что даже в таком виде он привлекал больше внимания, чем тщательно подготовившийся Кан Сухён, мог бы казаться несправедливым, но люди рождаются и живут в неравных условиях.
— Дружище, может, передумаешь?
— Ты просил привести кого-то подходящего.
— Это не то, что я имел в виду!
Кан Сухён погрузился в глубокое отчаяние. Он даже схватился за лицо, издавая стенания, словно от боли.
— Какую такую приманку ты использовал, что аж чокнутого* привлёк? Это же безумие.
П.п.: «사이키» (искажённое «사이코», психопат) — сленговое выражение для описания эксцентричного или странного человека.
— Тогда, может, вернёмся? Я могу уйти.
Он тут же повернулся, будто ждал этого, и схватил меня за одежду.
— Я еле организовал встречу благодаря твоему фото! Если ты свалишь, мне придётся выслушать кучу хуйни!
— Что? Эй, откуда у тебя мои фото?
— Откуда? Твой чертовски дорогой номер, а? Я в панике взял его, чтобы ты не сбежал. И что теперь?
П.п.: «Дорогой номер» — намёк на то, что Джун ранее неохотно поделился номером телефона, который Сухён считает «ценным» для контроля.
Я замолчал, услышав, что он видел их в профиле. В конце концов, я сам виноват, что пропал во время группового проекта.
Ах, чёрт. Я незаметно отвернулся, чтобы Сухён не услышал мои тихие ругательства. Почему Го Йохан молчит? Ещё пару лет назад он дрожал от злости при разговорах о девушках, а теперь сам пришёл на встречу? Это что, любопытство? Или он хочет попробовать что-то новое?
Какой бы ни была причина, ситуация всё равно раздражает.
Я бросил на Йохана ядовитый взгляд. Слишком откровенный. Но этот грёбанный идиот просто наблюдал, медленно проводя пальцем по подбородку.
Гад, раздражающий тип. Всё, что он говорит, — ложь. «Я буду тебя слушать»? Ты что, религия? А я, дурак, повёлся. Сукин сын.
Пока я кусал губу, глядя на Йохана, тот мельком взглянул на меня и тут же отвернулся, обращаясь к Сухёну. Честно, я немного надеялся. Среди кипящего гнева вдруг вспыхнул фейерверк надежды.
Ну давай, скажи, что прекращаешь этот цирк. Устрой скандал, как обычно. Но вместо этого Йохан медленно опустил взгляд на руку Сухёна, сжимавшую мою рубашку.
— Так ты совсем моему другу одежду изомнёшь.
Чёрт возьми, конечно. Искра надежды погасла.
Сухён, почуяв холодность Йохана, стал осторожнее. Он разжал пальцы, расправил мою рубашку и сказал:
— Ох, сорян… Джун? Я немного помял твою одежду. Твой друг злится.
Я снова вспомнил: Йохан всегда выходит за рамки ожиданий — в худшую или лучшую сторону. Середины нет. Мне вообще было плевать на одежду.
Но и этот парень с инженерного факультета тоже не в себе. Точно.
Он прилип ко мне так близко, что Йохан точно слышал это, но ему было всё равно. Он стоял, скрестив руки, а Сухён, видя его спокойствие, продолжил шептать:
— Он из тех, кто оставляет плохое первое впечатление?
Проблема была в том, что он говорил правду. Это был момент, когда странный парень превращался в чуть менее странного. Тёплое дыхание, касавшееся уха, следовало забыть. Не хотелось запоминать это грязное ощущение.
— Почему у него такой низкий голос? Вау, это чертовски харизматично…
— И что с того? Характер всё портит.
Я ответил уклончиво, будто слегка задевая Йохана. Я не согласился, но и не возразил. Мне не хотелось шептаться. Открытая сплетня Сухёна ставила меня в неловкое положение, заодно вымещая злость на Йохане. Если бы я сказал это громко, Сухён в ужасе заткнул бы меня, но мы не настолько близки. Он махнул рукой в воздухе:
— Пыли много сегодня… — пробормотал он, глядя на закат.
Однако Го Йохан, до этого молчавший, приподнял одну бровь.
Я намеренно надавил на его скрытое раздражение. Йохан пальцем приподнял свою щёку, заставляя лицо исказиться в кривой улыбке. Теперь несколько дней мне будет неловко. Но я, зная это, всё равно продолжил. Не желая развивать эту тему, я опустил взгляд.
— Чтобы не было недоразумений: я не такой.
Неожиданно атмосферу, которая могла бы длиться днями, разрушил Сухён.
— Я же сказал, что ты харизматичный!
Он жалко улыбался, теребя пальцы и извиваясь. Но это была фальшивая жалкость — на его лице явно читалось: «Что за чёрт, они опять ссорятся?». Посмотрев то на меня, то на Йохана, он вдруг стал серьёзен:
— Если уж ссориться, то после встречи! И без меня! Наша главная цель ещё не достигнута. Это же элитная тусовка. Тут танцоры из универа*, понимаешь? Танцоры! О, смотри, моя подруга идёт!
П.п.: Танцоры из универа — в корейских университетах часто есть факультеты исполнительских искусств, и их студенты считаются «элитой» студенческих тусовок.
Его густые брови сдвинулись. Лак на волосах блестел под светом фонаря. Сухён, будто увидев спасителя, радостно встретил подругу, разрядив обстановку.
Мы же с Йоханом, поймав друг друга на взгляде, зачесали шеи от неловкости. Словно дети, устроившие глупую ссору.
Самое бесячее было то, что Го Йохан оказался ужасно плох в алкогольных играх.
— Да что с ним? Опять проиграл!
— Вау, Йохан, ты реально лажаешь.
В его пивной бокал с налётом плеснули соджу и пиво. Мутную смесь Йохан тут же выпил. Это уже девятый. Из-за того, что он проваливал все задания, я, сидя рядом, не притронулся к Кальтэки*.
П.п.: 깔때기 (Воронка) – популярная корейская алкогольная игра, где проигравший выпивает смесь напитков через воронку.
— Вы слишком жёсткие. Я раньше в такие игры не играл.
Его усмешка выглядела попыткой сохранить лицо. Он пил так много, что алкоголь стекал по подбородку. Поставив стакан, Йохан указал большим пальцем на парней:
— Мы же ботаны из Корейского универа, только и знаем, что учиться.
— Эй, да не может быть! Ты-то явно тусовался.
Коротковолосая девушка — кажется, Соён? Имя вылетело из головы. Она, с самого начала стреляя глазками при виде Йохана, наклонилась к нему. Он, держа стакан неподвижной правой рукой, слегка склонил голову.
Кто бы мог подумать, что парень, державший школу под каблуком, станет изображать изгоя в универе?
Каждое его движение, будто в лёгком подпитии, было наглым и спокойным. Кан Сухён, чувствуя себя лишним, украдкой взглянул на меня, пока Йохан полулёжа опирался на стол.
— Правда? — беззвучно спросил он губами.
Какая правда? Мы с Сухёном не были настолько близки, чтобы я опровергал. Я лишь криво усмехнулся.
— А по-моему, он всем заправлял, — прошептал он.
Его недоверчивое выражение лица я проигнорировал.
— Знаешь, каким я был лузером… — голос Йохана замедлился, и он внезапно повернулся ко мне. Я растерялся. Зачем он на меня смотрит? Я отстранился, но Йохан резко схватил меня за плечо:
— Он мой одноклассник из старшей школы. Настолько крутой, что мне приходилось ползать на коленях, умоляя быть его другом.
Шесть пар глаз уставились на меня. Полные любопытства. Моя рука сама поднялась в воздух, отрицая абсурдную ложь:
— Парни дрожали, слыша его имя! У него ужасный характер!
— Я умолял его на коленях! Целовал его ноги! Так что распространите: у Кан Джуна из Корейского универа лицо симпатичное, но прошлое грязное, а характер — дерьмо!
— Ах! Да что ты врёшь?! Хватит уже! — Соён громко рассмеялась, хлопнув по столу. Гулкий звук прервал Йохана, и все захохотали, поняв, что это преувеличение.
Но они не знали: из всех его пьяных бредней правдой было только это.
Чёртов ублюдок действительно целовал мои ноги. Я замолчал, лицо тут же вспыхнуло. Зачем он вспомнил это сейчас?
Я вертел языком во рту, сжимая горячее горло холодными пальцами. Вспоминая тот день, я покрывался мурашками.
— Ты тот, у кого характер — дерьмо! Ты же предал друга, который поступил с тобой в универ, чтобы подкатить к девчонкам! Друг для галочки! — Соён тыкала в Йохана пальцем, смеясь. Её искренний смех смягчил моё раздражение.
Я невольно потёр грудь. С ума сойти, надо успокоиться.
Я встал, надеясь подышать свежим воздухом, но взгляды окружающих по-прежнему были прикованы к Йохану. Ну конечно, всем плевать, что я ухожу.
Второй раз мы с Сухёном остались наедине в туалете. Точнее, возле уличного сортира. Я сто раз подумал, заходить ли туда. Мерзкое место.
Но делать нечего. В старшей школе было не лучше. Успокоив себя, я зашёл внутрь. Когда я мыл руки, вошёл и Сухён.
— Твой друг всё испортил, — сказал он, поймав мой взгляд в зеркале.
— Он всегда перетягивает внимание?
Наши отношения… странные. Я вытер руки:
— Понятно. Вот почему ты не играл честно.
— Разве это похоже на честную игру? Его бы трижды отшили! А ты… Эй! Ты вообще не должен был так тупить! Я просил привести нормального, а не такого бесчувственного!
— Но девчонки говорили, что Йохан — друг для галочки.
— Ты поверил? Я через это сто раз проходил! Все они притворяются.
Лицо Сухёна исказилось. Снова стало душно.
Чёрт. Болезнь, мучившая меня все школьные годы, вернулась. Грудь сжало. Зачем я вообще пришёл?
— Зачем ты его притащил? Даже если он просился, надо было отказать!
Его жалобы пролетели мимо. Я погрузился в свои мысли. Почему я привёл Йохана? Вспоминая его неуклюжие палочки, я тут же вспомнил и сотню причин моей слабости к нему.
Сухён, бурча, скрючился. Его походка с поджатыми ногами выглядела смешно. Не желая видеть это, я вышел, и столкнулся со знакомым лицом.
Это была одна из четырёх девушек с вечеринки. Самая тихая. Из-за шёпота я не разобрал её имя. Вроде Ли Гахи? Или Юн?
«Гахи» подозрительно стояла у входа в туалет, не заходя внутрь. Неловко было пройти мимо. Распахнув дверь, я огляделся.
Узкий тёмный переулок. Рядом — обшарпанный мужской туалет, а женский — с кое-как закрытой дверью. Щели хватало, чтобы заглянуть внутрь.
Я прислонился к стене, воткнув наушники в уши и кивнул. Гахи шепнула:
Я не ответил. Лучше так, чем таращиться на вход в туалет. Мерзко.
Она вышла через три песни. Лёгкий толчок в спину — и я выключил музыку и обернулся.
— Извини, что заставила ждать.
Тут вышел и Сухён. Что он там так долго делал?
Я не хотел об этом думать и ударил себя в грудь, отгоняя тяжесть. Сухён, глядя то на меня, то на Гахи, подошёл с трагичным лицом:
— Глянь-ка. Рыбак рыбака видит издалека. Дружба между пацанами — миф.
Чё за бред? Я презрительно скривился.
— Хорошо придумал… Я бы тоже так сделал.
Я отвернулся от дрожащего Сухёна.
Сняв наушники, я направился в заведение — и чуть не столкнулся с Инён, которая шла рядом. Я тут же отпрянул. Она что-то бормотала, но голос был слишком тих.
Вдруг мне показалось, что она кого-то напоминает. Потом меня осенило: она тут топчется по той же причине, что и Гахи. Да, место и правда мрачное — тёмный переулок между зданиями, пьяные люди вокруг. Девушке одной будет страшно. Я решил проявить участие:
Но Сухён пялился на меня с отвращением. Когда я придержал дверь, он даже скривился, будто увидел что-то мерзкое.
— Чего уставился? — огрызнулся я, заходя внутрь.
За столом царила тишина. Йохан лежал, уткнувшись лицом в стол.
— Почему он рухнул? — спросил Сухён.
— Наверное, перепил, — хором ответили остальные.
— Может, мы переборщили? Ой, я его слишком дразнила?
— Ну, он всё ронял палочки, как ребёнок, вот я и подкалывала…
Я дёрнул плечом, нечаянно поймав взгляд Сухёна, который поддержал Соён. Это раздражало.
— Нет, я сама виновата. Потом он замкнулся и перестал отвечать…
— И просто рухнул? Во время разговора? Серьёзно?
— Нет, мы вышли покурить, вернулись — а он уже так.
Соён взглянула на меня виновато. Я протиснулся между ней и Сухёном.
Я повторяю то, что делал в семнадцать лет, а теперь и в двадцать. Опытный, блин. Знаю все трюки. Сам себе противен.
Он извивался, бормоча: «Тошнит… Отстань». После чего съёжился на столе, как гусеница. Да, точно пьян. Пьяный Йохан стеснителен.
— Я же говорила! — засуетилась Соён. — Что делать? Отправить домой?
— Ты знаешь, где он живёт? — спросил Сухён с фальшивой невинностью.
Чё за спектакль? Смотрит на меня с надеждой.
— Тогда ты проводишь его! — перебил Сухён. — А мы продолжим!
Вот же прозрачный тип. Я хотел огрызнуться, но виноват был Йохан.
— Сейчас? В час пик с наценкой?
— Я же не могу его на себе тащить.
Семь пар глаз уставились на массивную спину. Друг Сухёна, демонстративно измерив ширину плеч, простонал:
— Эй, вызывай такси. Обязательно.
— Ладно, в конце концов, заплатим его картой.
Идиот. Вздохнув, я схватил Йохана за плечи. Чёрт, он не шевелился. С виду худой, но кости тяжёлые. Реально ли донести его до такси? Нет. «Ублюдок, почему ты не подумал, прежде чем пить?» — едва сдержался я.
Его рубашка сползла, обнажив шрам, похожий на коричневое пятно.
Я ослабил хватку, поправляя одежду Йохана. В этот момент вмешалась девчонка — та, что поддакивала Соён:
— Может, закончим? Мы ещё успеем на последний автобус.
— Двое уже выбыли. Давайте обменяемся номерами и встретимся в другой раз. Встретимся снова и устроим третий и четвёртый раунды.*
П.п.: (3차, 4차) — в Корее принято продолжать вечеринку, перемещаясь из одного места в другое (кафе → бар → ночной клуб и т.д.).
Её взгляд блестел, направленный на Йохана. Тяжесть в груди стала ощутимее. Знакомый сценарий. Такое я видел, когда тусовался с Джуну — намёк на сексуальный интерес. Неприятно, как всегда.
Почему Соён пялится на телефон Йохана? Ей-то зачем? Всё внутри скрутилось. «Друг на один раз», блин.
Растянутое «не-а» разрезало тишину. Длинная рука взметнулась со стола, за ней поднялись плечи. Полузакрытые глаза Йохана открылись. Все замерли.
Стол взорвался ажиотажем. Мой желудок перевернулся.
Раздражающий мудень с инженерного.
Йохан усмехнулся, резко повернув голову ко мне.
Взгляды всех устремились на меня. Прежде чем я понял, что происходит, Йохан встал. Его губы, пахнущие алкоголем, коснулись моей щеки.
Тёплое дыхание смешалось с дрожью в голосе:
Даже после того, как он замолчал, губы продолжали дрожать у моего лица. Что он делает? Мои щёки пылали. Я попытался отстраниться, но Йохан притянул меня ближе. Его мягкие губы снова скользнули по коже.
Все вокруг онемели от шока. Кан Сухён побледнел, отступая назад, словно пытаясь спрятаться от Го Йохана.