Заклятый друг. Глава 1.7

— Кокон? Хочешь убедиться сам?

Его рука метнулась с молниеносной скоростью. В обычное время Хаун увернулся бы без труда, но сейчас он застыл в нерешительности. Пальцы Гона сжали его запястье и прижали к своему низу живота. То, что пульсировало под ладонью, никак нельзя было назвать «коконом» — оно было крупным, толстым, длинным… Напряженным, как змея, готовая к броску.

Лицо Хауна пылало, но проклятое упрямство взяло верх.

— У меня побольше будет! Твой точно, как кокон!

Он бы сто раз себя отхлестал за эти слова. Но поздно — сказанного не вернешь.

Гон усмехнулся, поддавшись на провокацию.

— Ладно, тогда и я проверю твой.

— Ч-ч-что?! — Хаун попятился, но Гон уже схватил его за пояс.

Пальцы скользнули ниже, исследуя, и жар разлился по телу. Хаун сдавленно застонал. Гон, делая вид, что просто сравнивает размеры, продвинулся дальше. Хаун покраснел еще сильнее, но не оттолкнул его — чертовски приятно.

Не желая проигрывать, Хаун сжал в руке «кокон» Гона. Двигая бедрами, он чувствовал, как тот твердеет еще больше. Безумие! Обычно он бы отпрянул в ужасе, но сейчас не мог остановиться.

Утреннее солнце, пробивавшееся в комнату, полуоткрытые губы Гона, его томный взгляд — все это сводило с ума.

— Нравится? — прошептал Гон.

— Сильнее… Не дразни… — вырвалось у Хауна.

Одежда мешала, хотелось большего, но он боялся переступить грань. Гон, кажется, думал так же, покусывая губу.

Пик наступил. Хаун, чувствуя липкую влагу между ног, резко отстранился от Гона. Тот тоже молчал — видимо, его ситуация была схожей.

Даже для их юношеского пыла это было слишком откровенно. И уж тем более с ним…

Хаун уткнулся лицом в одеяло, но тут же вырвался, почувствовав резкий запах.

Ах да, все началось с того проклятого сна. Теперь и штаны стали мокрыми. Хотелось сбросить их, но сначала нужно было разобраться с последствиями.

Краем глаза он посмотрел на Гона. Тот молчал, словно обдумывая случившееся.

«Сожалеет?» — мелькнула мысль. Но спрашивать не стал — слишком сложно было разобраться в собственных чувствах.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда Гон прервал тишину:

— Мы же могли помочь друг другу… Разве нет?

Хаун кивнул, стараясь выглядеть равнодушным. Сказать «да» без дрожи в голосе оказалось сложно.

— Ну, просто размялись… — буркнул он.

Это была отчаянная попытка компромисса. Его мозг капитулировал.

Гон начал переодеваться. Хаун последовал его примеру, но оба избегали взглядов, уставившись в стену. Даже уши Гона были красными.

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

— Куда вам, щенкам, так зверствовать? — качали головами ученики, наблюдая.

Но Хаун никогда не был серьезнее. Он хотел смыть утренний стыд, чтобы вчерашний сон и «разминка» казались мимолетным бредом.

Ему важно было показать — особенно Гону — что все как прежде. Судя по ярости ударов Гона, тот думал так же.

Хлоп. Хлоп.

Послышались аплодисменты. Хаун и Гон, обычно игнорирующие посторонние звуки во время тренировки, остановились.

— Вы оба значительно выросли в мастерстве, — произнес Ё Ымсок.

Он, ранее покинувший зал с разочарованием, теперь смотрел на них с одобрением, будто ничего не произошло. Оба опустили деревянные мечи и почтительно поклонились.

— Впечатляет. Вы сражаетесь так яростно, а ваши удары идеально синхронны. Видно, что усердно тренируетесь.

Хаун не смог сразу ответить «Благодарю». Он лишь ерзал, переминаясь с ноги на ногу. За него ответил Гон:

— Наследник всегда стремится к совершенству.

— Гон, и ты не отстаешь от него.

«Не отстаешь»? Хаун едва сдержал усмешку. Их силы были наравне.

— Скоро я подготовлю для тебя подарок. А сейчас мне нужно поговорить с Хауном наедине.

— Как пожелаете, — Гон поклонился и повернулся к выходу, но Хаун резко схватил его за рукав.

Стыд утреннего инцидента все еще глодал его, но остаться наедине с отцом после его недавнего разочарования было еще страшнее.

Гон, глядя на его хватку, криво усмехнулся. «И что ты задумал?» — говорил его взгляд.

— Это… о помолвке. Гону не стоит слышать, — пробормотал Хаун.

Ё Ымсок нахмурился, но кивнул.

— О помолвке мне нечего сказать, — заявил Хаун, подняв голову.

— Что? — отец не понял.

— Я не буду обручаться с Ян Сохи. И не женюсь на ней.

— Я решил это, чтобы ты остепенился. Семья и дети научат ответственности.

«Ответственность не появляется из-за жены и детей. Разве то, чего не было, вдруг возникает ниоткуда? Сначала нужно обрести ответственность, чтобы заслужить и жену, и тем более детей».

Хаун отчеканил каждое слово, глядя отцу прямо в глаза. В его взгляде смешались обида и горький упрек.

Ё Ымсок на миг потерял дар речи.

Хаун понимал, что перешел черту. Знал, что эти слова снова ранят отца, уже разочарованного в нем.

Но после утреннего происшествия он осознал: сколько бы безумств ни совершал, мир все равно продолжит вращаться. Странное озарение привело к странному решению — сбросить с себя груз роли «идеального сына».

— Я отказываюсь. Мне не нужны твои редкие подачки внимания, пока ты скитаешься где-то. Лучше позаботься о том сироте, которого бросил, чтобы его не травили за спиной. Я ухожу.

Хаун отпустил рукав Гона и резко развернулся, бросившись прочь. Сзади донесся крик:

—Хаун!

Но он лишь усмехнулся, не оборачиваясь.

Он даже не использовал боевые шаги, а уровень отца был выше — тот мог бы догнать, но не стал.

Таким он и был.

Разочарование на мгновение застыло в уголках глаз Хауна, затем ветер сдул его со щеки. Отказываться от чего-то — это так грустно.

Хаун, запыхавшись, прибежал к речному берегу. Непонятно, почему он вспомнил именно это место. Сев на землю, он вспомнил недописанные письма с извинениями.

Чего я вообще хотел этим добиться?

Промелькнула абсурдная мысль — сбежать в канхо*. Но он знал: еще до заката отец или знакомые найдут и вернут его.

Присев у воды, Хаун слушал журчание ручья. Может, поток унесет все мысли и тревоги? Все равно к вечеру придется вернуться в Ёнволь. Возможно, извиниться перед отцом за грубость.

Но пока он решил верить, что прав. Пусть это и горько, но на душе стало легче.

Сзади послышались шаги. Хаун обернулся и встретился взглядом с Гоном.

Тот, увидев его, удивился. Пришел сюда наугад, не ожидая найти.

— Зачем пришел? — буркнул Хаун.

Гон, не обращая внимания на тон, плюхнулся рядом.

— Не смог остаться. Сказал твоему отцу, что присмотрю за тобой.

— А ты поздно стартанул.

— Ты как улитка. С твоими корявыми шагами далеко не уйдешь, — Гон криво усмехнулся.

Обычно Хаун врезал бы ему головой, но сейчас не хотел. Молчание стало неловким. Гон косился на него.

Как ни странно, это даже нравилось.

Он сбежал, чтобы побыть один, но, возможно, подсознательно ждал, что кто-то придет.

Отец?

Но пришел Гон. Ё Ымсок, пропадающий годами, вряд ли догадался бы, где искать.

Эта мысль снова разозлила.

— Твои родители… — начал Хаун, запинаясь. — Какими они были?

— Ну… Обычными.

Короткий ответ Гона дал понять, что он хочет избежать этой темы. Если бы он хотел говорить, у него было бесчисленное количество возможностей за последние десять лет. Хауна охватило чувство вины — будто он, поглощенный своими проблемами, пристает к Гону с глупостями.

Ему стало стыдно.

— Если не хочешь говорить или тебе некомфортно — скажи. Не буду настаивать.

Хаун поспешно забрал свои слова обратно, уставившись на бегущий ручей. Сердце екнуло:

«Может, не стоило спрашивать?»

Неожиданно Гон, который казался немым как рыба, начал медленно говорить:

— Нет, не так. Просто не знаю, с чего начать и где закончить.

— Говори как есть. Столько, сколько захочешь.

Гон нахмурился, несколько раз открыл рот, но замолчал. Когда он наконец собрался с мыслями, прошло много времени.

— Мама… была доброй. Для других — не знаю, но ко мне — ласковой. Когда она умерла, я долго не мог поверить. Бежал от реальности.

— А… — Хаун вспомнил Гона в детстве. Его мутные, словно гнилая рыба, глаза — все из-за смерти матери?

Грудь сжало.

«Он страдал, а я, не зная, пинал его».

Хотя Гон всегда давал сдачи.

Но Хаун помнил, как почувствовал облегчение, когда в глазах Гона вновь появился свет. Теперь ему было стыдно.

— Скучаю по ней. Но отца… даже во сне видеть не хочу.

— Почему?

— Мой отец… был худшим. — На лице Гона появилась ядовитая усмешка, будто он увидел кусок грязи. Не привычная насмешливость, а чистая ненависть.

Он замолчал. Хаун отвернулся. Неважно, чья боль сильнее — сама ситуация была грустной.

Обычно они кричали и дрались, но и у Гона, и у него самого были воспоминания, которые не назовешь легкими.

— Ненавижу. Я почти взрослый, а живу вот так. Может, сбежать и стать третьесортным бойцом в какой-нибудь гильдии?

— Ну да, конечно. У твоего отца связи повсюду. Менее чем за неделю тебя найдут.

Услышав свои же мысли из уст Гона, Хаун помрачнел.

— Бросил меня, скитался по миру боевых искусств… Видимо, хоть что-то приобрел.

Друзей?

— У меня нет друзей. Только подлый отец.

Гон вздрогнул от его ворчания. Действительно, их с Хауном отношения сложно было назвать дружескими. Но, услышав, что тот открыто не отрицает этого, Гон почувствовал странное волнение в груди. Возможно, все из-за того, что прошлой ночью он видел, как Хаун лаял перед Ян Самом, называя себя «Благородным бешеным псом».

Гон зря пытался взять себя в руки. Если подумать, даже смешно, что он пришел сюда. Они ведь даже не друзья. Зачем тогда он волновался и последовал за Хауном?

Однако он пришел не ради того, чтобы избежать неловкости. В глубине души он все же испытывал к Хауну чувства — странные и раздражающие, словно грязь под ногтями, которые невозможно высказать вслух.

В этот момент Хаун произнес:

— Ну хоть самый большой враг рядом. Значит, жизнь Ё Хауна прошла не зря.

— Тебе сколько вообще? О жизни рассуждаешь, — с недоверием в голосе спросил Гон.

Хаун пожал плечами:

— Девятнадцать. Для других может и нет, но для меня это целая жизнь.

— Ладно-ладно.

— Ах, как бесит! Хочется подсунуть отцу в чай сушеных сороконожек.

— Если собираешься — поторопись. Он скоро уедет.

— Точно. Устроил помолвку, словно гром среди ясного неба, и снова собирается в странствия.

Слова Гона словно подожгли Хауна. Гон, наблюдая, как его щеки надуваются, внутренне скривился. Опыт подсказывал ему, что оставлять Хауна в таком состоянии нельзя. Тот и в обычное время был горяч, но сейчас, когда гнев достиг предела, он мог рвануть куда угодно. Нужно было срочно охладить его пыл, пока не случилось беды.

Гон тихо сменил тему:

— Сегодня привезли несколько бочек вина. Похоже, те, что заказывали у Яна.

— Вино? Сколько?

— Достаточно, чтобы мы оба сдохли.

Хаун, до этого уткнувшийся лицом в колени, поднял голову и встретился взглядом с Гоном. На их лицах появились озорные улыбки. Обычно заклятые враги, в проделках они действовали сообща.

Гон и Хаун тихо пробрались на склад. Никто и подумать не мог, что Хаун, поссорившийся с отцом, и Гон, последовавший за ним, обчистят запасы.

Зажав бочки под мышками, взгромоздив на головы и увешав ими руки, они под покровом ночи взобрались на гору. Устроившись на широком плоском камне, Хаун и Гон молча открыли вино, вдохнули аромат и, не сговариваясь, начали пить залпом.

✧ - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - ✧

Следующая глава ➺ Тык
Предыдущая глава ➺Тык