Заклятый друг. Глава 1.9

Голос принадлежал старшему ученику, мужчине лет тридцати. Но оба оставались напряженными, будто окаменев.

Даже когда наставник застал Хауна за вырыванием волос у Гона, тот не коченел так. Гон тоже, хоть и попадался Хён Уну за пинки в голову Хауна, никогда не чувствовал такого гулкого стука в груди.

Оба они глубоко внутри понимали, что только что произошло. Хаун и Гон осознали: в отличие от их обычных «войнушек», этот тайный опыт, которым они поделились, лучше было бы никому не раскрывать.

— Старший брат…* — первым заговорил Хаун. Голос, еще недавно взволнованный, теперь звучал приглушенно, но дрожь почти исчезла. Он нервно встретился взглядом с Гоном.

Услышит ли он?

Гон, кажется, понял вопрос без слов. Он быстро накинул одежду, не забыв передать Хауну его вещи.

— Мастер передал: сегодня можно отдыхать.

— У меня и так не было настроения выходить из-за головной боли.

Хаун ответил спокойно, хотя голова гудела от удара.

— Принести лекарство?

— Не надо. Гон… то есть этот тип уже позаботился.

Хаун поторопился с ответом. Чувствовалось, что за дверью собеседник удивлен.

— Вы раньше не были так близки. Где Гон? Почему он так тих?

— Спит. Он слабее меня в плане выпивки.

Хаун не упустил возможности унизить Гона. Тот злобно прищурился, но Хаун лишь сверкнул глазами в ответ.

— Ой, я слишком громкий. Ладно, отдыхайте.

Тень за дверью медленно удалилась. Хаун, провожая ее взглядом, обмяк в странной позе — ни сидя, ни лежа.

Гон вздохнул, глядя на него:

— Весь порядок нарушили.

— Что?

Гон облизал нижнюю губу. Не сказав ни слова, он заставил Хауна почувствовать, как сердце замерло.

— Ладно, сегодня не наш день.

Гон снова лег на смятую простыню, следы их борьбы виднелись повсюду. Хаун почувствовал, как уши покраснели.

Неужели Гон тоже это ощутил? Странную дрожь, волнение, мурашки по коже…

— О чем ты вообще думал?

— Не знаю…

Он колебался, глядя на Хауна так, словно впервые. Выражение лица было спокойным, но с оттенком сожаления.

— То же, что и ты.

— Ч-что именно?

Хаун запнулся, стараясь сохранить маску безразличия. Гон пристально смотрел на него.

Те черные глаза, когда-то пустые, как у мертвой рыбы, теперь бурлили непонятными эмоциями. Если сравнить их с колодцем, то на поверхности отражалось желание — словно зеркало, показывающее его истинное лицо. Хаун почувствовал, как сердце упало.

Гон усмехнулся, будто читая его мысли:

— Посмотрим, как долго ты сможешь притворяться.

Он повернулся на бок. Вскоре послышалось ровное дыхание. Хаун сидел неподвижно, обдумывая произошедшее. Остатки странного ощущения на ладонях разожгли в нем бурю эмоций.

Не смей забывать это чувство.

Похмелье прошло, но его сменила другая боль — теперь в голове Хауна царил хаос.

Это была мука, заключенная в трех иероглифах имени Бэкли Гона.

В итоге Хаун не сомкнул глаз до глубокой ночи и уснул лишь под утро, когда лунный свет залил одеяло. Полумертвый от усталости, проснувшись, он едва сдержал крик.

То, что он принял за лунные блики на простыне, оказалось следами его же желания. Хаун скрутил одеяло в рулон. Мысль о стирке пугала. Если другие ученики не узнают, то Гон — точно.

— Проснулся?

Но Гон уже бодрствовал. Опрятный, он наблюдал за Хауном.

Может, это игра света, но его губы казались алее обычного. Загорелая кожа отливала золотом. Никогда раньше Хаун не считал его аппетитным, но сейчас сглотнул слюну.

— Выглядишь здоровым.

— Ты тоже.

Хаун парировал, стараясь сохранить спокойствие, хотя взгляд Гона скользнул ниже пояса. Тот подпер подбородок рукой:

— Тебе не кажется, что мы странные?

«Мы» — слово, которое Хаун никогда не применял к ним. Но звучало… приемлемо. Он медленно кивнул.

— Утренняя эрекция — нормально, разве нет?

— Разве?

Хаун кивнул, изучая лицо Гона. Обычно их диалоги не были столь мирными. Наверняка за этой доброжелательностью скрывался подвох.

— Нечего стесняться. Немного неловко, но это естественно. Так?

— Наверное…

Тон Гона был снисходительным, будто покрывая его позор. Хаун чувствовал, что его дурачат, но кивнул.

— Давай как раньше.

— Игнорировать друг друга?

Хаун клюнул на приманку. Гон рассмеялся — яркой, словно нарисованной улыбкой.

— Нет. Помогать. Последние дни были… неплохими.

— …

Хаун должен был отказаться, но слова застряли. Неплохими — не ложь.

— Как именно «помогать»?

— Взаимно. Ты же не удовлетворишься, дроча в одиночку? Мы знаем вкус рук друг друга — давай поможем.

— Не неси чушь.

Хаун отстранился, сжимая одеяло. Запах тела приглушил желание, но Гон не отступал.

— Мы уже делали это. Или ты настолько туп, что забыл?

Гон усмехнулся, щурясь. Провокация. Запретный крючок. Но десятилетнее соперничество перевесило разум.

— Кто тут тупой? Я все прекрасно помню!

Разум кричал замолчать, но отступать было поздно.

Проклятая гордость. Проклятое соперничество.

— Раз уж нам обоим это нравится, помогать друг другу эффективнее. Не так ли? Мы же хотим поскорее закончить. Давай признаем очевидное. У нас обоих все накопилось. Иначе зачем бы мы два дня подряд мастурбировали?

— Сегодня все закончится. — Упрямо бросил Хаун.

Бэкли Гон, который, казалось, вот-вот начнет умолять, лишь пожал плечами:

— Тогда и ладно. Мне тоже не особо приятно трогать твое достоинство.

Его голос внезапно стал низким, словно он делал по-настоящему соблазнительное предложение:

— Суть в том, что мы оба хотим вернуться к дракам. Если будем болтаться в этом подвешенном состоянии с разгоряченными телами, неудовлетворенное желание только нарастет.

Хаун знал, что под «неудовлетворенным желанием» Гон имел в виду не секс, а бой. Их жизнь десятилетиями вращалась вокруг схваток. Сидеть сложа руки, наблюдая за противником, точно заставило бы их тела зудеть от бездействия.

Но почему это звучало так двусмысленно…

Бэкли Гон добил сомневающегося Хауна:

— Запасных одеял нет. Если постираем это, останется одно. Завтра подеремся — будем спать в сырости.

— Можно на полу.

— Это не соревнование, кто кого переспит.

Гон подмигнул вниз, на свою промежность. Его член, такой же напряженный, как у Хауна, явно намекал на давно скопившееся возбуждение. Удивительно, как он вообще мог говорить так спокойно.

— Ладно… Не будем тут меряться… — неохотно кивнул Хаун, еще не осознавая, что это решение станет необратимым.

Бэкли Гон усмехнулся. Улыбка была юношески беззаботной, без тени коварства. Но за ней скрывалось отвратительное лукавство. Прожив рядом с ним десять лет, Хаун так и не научился это замечать.

Может, из-за солнечных лучей, золотивших его лицо? Или из-за полуприкрытых соблазнительных глаз? А может, из-за искривленных губ, светящихся неестественным алым?

— Хорошее решение.

Хаун вынужден был признать: Бэкли Гон был чертовски красив.

Пока он завороженно разглядывал эту красоту, рука Гона уже лезла под его одежду. Движения были напористыми, словно недавняя пассивность была обманом. В них чувствовалась жадность.

— Раздевайся. Или хочешь, чтобы я это сделал?

— Сам разденусь.

Хаун резко сбросил одежду. Он старался не задумываться, но, оказавшись голым, невольно отвел взгляд. Гон, усмехнувшись, тоже разделся — без тени сомнений. В конце концов, если они помогают друг другу снять напряжение, стесняться глупо.

Ладонь Гона резко обхватила его поясницу.

От внезапного прикосновения Хаун чуть не отпрянул. Он вцепился в одеяло, сдерживаясь. Даже сейчас его спасало упрямое соперничество — не мог же он один стонать?

Хаун схватил член Гона и начал медленно тереть. Он пытался повторять свои обычные движения, но ощущение в руке было непривычным. И почему-то заставляло замечать его твердость…

Он сжал сильнее. В другой ситуации он скрутил бы эту штуку, но сейчас лишь водил вверх-вниз, усиливая трение.

— М-м… — Вырвавшийся стон Гона заставил Хауна усмехнуться. Приятно знать, что не он один заведен.

Его самолюбие требовало выглядеть опытным. Но учащенное дыхание выдавало волнение. Гон, обычно плевавшийся при виде обнаженного противника, сейчас смотрел сосредоточенно, слегка приоткрыв губы. Возбуждающе.

Сердцебиение грохотало в ушах. Нелепо, неудобно, но упрямая эрекция лишь крепла.

Послышался звук трения кожи о кожу. Длинные, красивые пальцы, сжимающие кончик члена и нежно массирующие вокруг, явно принадлежали мужчине — с крупными суставами, что лишь усиливало возбуждение.

— Ты… псих… — Хаун задыхался, бормоча сквозь зубы.

И правда, прикосновения Гона были ненасытными. Его ласки, будто исходящие от голодного зверя, были настойчивыми и раздражающе методичными.

За всю их жизнь, потраченную на попытки «победить» друг друга, он не стал мастером в этом деле. Но его неутомимые руки разогревали тело до дрожи. А главное — в них была сила.

Хаун почувствовал, как из его горла вырывается стон. Что-то хриплое, незнакомое даже ему самому.

Терять контроль было нельзя.

Он осознал, что двигает рукой быстрее, чем планировал, но остановиться не мог. Обмениваясь стонами, он чувствовал, как жар поднимается к голове.

«Мысли о том, что у этого мерзавца красивое лицо… точно знак беды».

— Хаа… Хнг!

Гон провел ногтем по его члену. Хаун застонал, будто его дразнил мастер сексуальных искусств. Его собственный голос, пропитанный непривычным возбуждением, смущал. Взгляд Гона скользнул по его алым ушам.

Решив не сдаваться, Хаун ухватился за рассудок и ускорил движения на члене Гона.

«Если он пытается вывести меня из себя — я кончу первым».

Гон, словно прочитав мысли, сузил глаза.

Молчаливое соревнование «кто кого доведет» стало почти инстинктивным — они потратили на это полжизни.

— Хыым…

Член Бэкли Гона набух до предела. Хаун внутренне ликовал: еще немного — и победа его. Веки Гона покраснели.

Он улыбался, сам не замечая того.

Гон, наблюдая за ним, сверкнул взглядом.

«Проиграть сейчас — значит стать посмешищем навеки».

Перевернувшись, он опустил голову к промежности Хауна. Тот замер в недоумении, которое сменилось шоком: Бэкли Гон, который, казалось, скорее мир рухнет, чем это случится, взял его член в рот.

— Отойди! — Хаун бил его по плечам, но без силы.

Гон поднял взгляд, не выпуская член. Их глаза встретились. Хаун увидел усмешку. Алые губы, блестящие от слюны, заставили его позвоночник затрепетать.

Ощущение своего члена во рту другого было неописуемым: глубина, влага, движения языка…

— Неужели ради победы ты на это готов? — Хаун скрежетал зубами, но пнуть беззащитного Гона не решился.

Он пытался сдержать стоны, но тщетно.

— Хаа! Нгх! М-м… Нх!

Гон, раз уж взялся, работал языком яростно. Вкус был отвратен — соленый, липкий. Член Хауна, крупнее, чем у сверстников, бился о нёбо, вызывая тошноту.

Но когда его стоны, сладкие, как лопнувшие ягоды, участились, Гон задумался:

«Неужели его голос всегда был таким?»

Да и лицо Хауна, обычно раздражающее, теперь, покраснев, выглядело… сносным.

— А-ах, ах!

Высокий стон ударил Гона в уши.

Дыхание сплелось, жар плавил разум. Мысли — вместе с ним.

Хаун, не в силах сдержаться, выпустил белые струи из своего возбужденного члена.

Значительное количество — словно доказательство накопившегося желания. Не желая уступать, Гон, чью нижнюю часть тела Хаун усердно стимулировал, почти синхронно выбросил семя. Хаун тяжело дышал, будто пробежал пятьдесят кругов по тренировочному полю.

Гон выплюнул сперму, попавшую в рот, и вытер рукавом губы. Хаун лежал на спине, закрыв глаза.

Только когда дыхание немного выровнялось, он пробормотал:

— Лучше, чем я ожидал.

Его голос звучал расслабленно, почти сонно. Тело было приятно вялым, будто готовое погрузиться в дрему. Ощущения отличались от тех, что он испытывал в одиночестве.

Может, из-за его сильной хватки? — абсурдная мысль мелькнула, пока Хаун облизывал нижнюю губу.

Хоть он и позволил втянуть себя в предложение Гона, результат превзошел ожидания. Просто взаимное удовлетворение желаний — и все.

— Я тоже. Твои руки чувствуются иначе. — Гон, довольный, растянулся в улыбке. Вспоминая его стоны, Хаун почувствовал, как уши наливаются жаром.

Он попытался отвлечься от мыслей о губах Гона, заметив пятна на простыне.

— Все простыни в пятнах. Придется стирать.

— Сегодня все равно нечем заняться.

— Свободный день, а тратим его на стирку… — Хаун закрыл глаза.

Впервые за долгое время он не тренировался. Странное облегчение смешивалось с пониманием, почему некоторые предпочитают лень усердию.

Гон, усмехнувшись, лег рядом. Лежать плечом к плечу с тем, кого считал лишь соперником, глядя на пожелтевший потолок и следы от дождя в углу, было… странно. Щекотливое чувство сжимало грудь. Гон уставился на профиль Хауна, прикрывающего глаза.

Его уши покраснели.

✧ - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - ✧

Следующая глава ➺ Тык
Предыдущая глава ➺Тык