[Автоперевод] Автоматический выключатель. Том 1. Глава 2.
Экспресс-закладки: В столовой, в пк-клубе, драма под забором. Вниз.
Глава 2. Сканирование и Скальпирование.
Сканирование акций — это процесс изучения ценных бумаг перед принятием решения об инвестировании.
Скальпинг — это техника сверхкраткосрочной торговли, при которой акции покупаются и продаются десятки или сотни раз в день для получения прибыли от небольших ценовых колебаний.
Чжэвон вышел на улицу с решительным настроем, но оказался будто посреди бескрайнего океана. Он растерянно смотрел на незнакомые лица в чужом городе. Так, наверное, чувствовала себя Алиса, свалившаяся в Страну чудес. Шагая по улицам, он постоянно ощущал дискомфорт и отчуждение. Словно чужак в мире, которого не должно существовать. В общем-то, так и было, но приятного в этом мало.
Жуя кимпаб из магазина, Чжэвон направился в банк. Первым делом нужно было разобраться с финансами. Хоть его и закинуло в тело персонажа романа, голод и жажда напоминали о себе с завидной регулярностью. Он хорошо знал: чтобы сохранить человеческое достоинство, нужны немалые деньги. Обойдя банки и госучреждения, он выяснил, что его капитал удручающе похож на тот, что был у него в старшей школе.
Иными словами, он был на мели.
Одинокий сирота, зачуханная однушка и счёт, который можно подавать как образец бедности. Идеальная триада нищеты — его школьные годы будто вырезали и вставили сюда. Имя, тело, жизнь — всё как в реальности, без малейшего намёка на роль в сюжете. Похоже, он здесь просто статист. Чжэвон горько усмехнулся и показал небу средний палец.
Как ни печально быть на побегушках у судьбы, надо было искать деньги. Любое действие требует капитала. По соотношению времени и прибыли репетиторство — лучший вариант, но деньги нужны были срочно. Кошелёк был легче пёрышка.
Размышляя, Чжэвон остановился. Вдалеке толпились школьники в форме. В переулке они пускали подозрительные клубы дыма — явно не из лучших компаний. У их ног валялись окурки, но прохожие равнодушно шли мимо, не обращая внимания.
Глаза Чжэвона загорелись. С тех пор как ввели награду за сообщение о выброшенных окурках, он стал образцовым гражданином. Для человеческого видеорегистратора Пэ Чжэвона малолетние хулиганы были золотой жилой. Он быстро открыл свой раскладной телефон. Смартфон уже вызывал тоску, но сейчас надо было сосредоточиться на добыче.
Чжэвон снимал видео и фото курящих школьников, но результат его не устраивал. Для доноса нужны были данные, а издалека лица не разглядеть, даже с максимальным зумом. Он стал подбираться ближе. Снимая каждого по очереди, чтобы поймать лица и бирки, он наконец остался доволен и развернулся.
Но не прошёл и пары шагов, как на плечо легла тяжёлая рука. Чжэвон пошатнулся, втянув воздух. Нахмурившись, он поднял голову — над ним нависла тень.
Глубокий голос, словно из пещеры, прозвучал дружелюбно. Лицо терялось в тени от света за спиной, но горящие глаза выделялись. По спине потекла струйка холодного пота.
„Пацан с яйцами снимает — никогда не надоедает смотреть.“
Парень, посмеиваясь, вытащил сигарету изо рта и выдохнул дым. Острая линия челюсти выделилась, дым рассеялся. Чжэвон заметил пиджак, небрежно висящий на плече, и сглотнул. Это был один из хулиганов, которых он снимал.
Парень был огромен — не верилось, что это школьник. Высокий, с плечами, как у пловца, он казался представителем другой расы. Грудные мышцы выпирали из-под рубашки, а узкие глаза и острый нос создавали грозный вид. Короче, он выглядел так, будто его лучше не злить.
Хулиган, стряхнув пепел, бодро предложил. Он по-приятельски обнял Чжэвона за плечи, но глаза оставались холодными. Горло Чжэвона сжалось. Внутренний голос заорал:
Пусть это и роман, чувства были настоящими, а Чжэвон ненавидел боль больше всего на свете. Обычно в таких сценах статиста избивают, чтобы показать жестокость хулигана, и выбрасывают. Пытаясь заработать, он рисковал угодить в больницу. Мозг заработал на полную.
„Снял, потому что ты красавчик, в чём проблема?“
Чжэвон решил рискнуть, и хулиган, ошарашенный, ухмыльнулся. Лицо было неразличимо из-за света за спиной, но Чжэвон в кризисные моменты продавал совесть без раздумий.
„Не трынди, давай телефон. Снимал, чтобы сдать за то, что мы курим?“
Парень будто видел его насквозь. Уловка не сработала, и Чжэвон перешёл к плану B.
Взревев, он бросился на хулигана, как воин. Не успев увернуться, они столкнулись, синхронно выругались и отскочили.
„Блин, ну уклоняйся лучше… Ааа! Бро! Ты реально красавчик!“
Чуть не потеряв контроль от нежеланного контакта, Чжэвон поспешно загладил слова. К счастью, хулиган, похоже, ничего не заподозрил и удивлённо спросил:
„Кто ж тебя не знает! Фото не передают твоей крутости. Честно. Ты огонь!“
Чжэвон вспомнил, как Чон Суджон фанатела по айдолам. Он подвывал, как зверь, опускал брови и прикрывал рот рукой. Используя солнечный свет за спиной хулигана, добавил: „От твоего сияния глаза слепнут!“
Проблемные подростки часто страдают завышенным самомнением. Некоторые специально косячат, чтобы прославиться. Чжэвон не раз использовал это, сбивая с толку тех, кто ловил его за доносами, и ускользал.
Но хулиган, словно привыкший к таким сценам, реагировал спокойно. Проведя рукой по волосам, он пристально посмотрел на Чжэвона и прервал молчание.
Острый вопрос не поддался шоу. Не имея личности для раскрытия, Чжэвон перешёл к следующему шагу.
„Бро, ты красавчик, и рэп у тебя огонь.“
„Чё? Не гони пургу, псих. Когда я рэп читал?“
„От макушки до пяток — идеал. Истина жизни. Огонь!“
Хулиган возмутился, но Чжэвон, не обращая внимания, выстрелил пальцами и подмигнул.
„Слишком крут. Даже парни влюбляются.“
Вложив душу в лесть, Чжэвон, тяжело дыша, ощутил гордость. Сдерживая желание дать кому-то пять, он ждал реакции.
Хулиган не шевелился. Пепел сгоревшей сигареты упал на землю, а он всё молчал. Когда Чжэвон начал думать, что подмигивание было лишним, парень вдруг хмыкнул.
„А я думал, ты из тех, кто стучит мамочке, что старшаки курят.“
«Нет, я донесу в муниципалитет.»
Смягчившийся тон внушал надежду. Ещё немного, и Чжэвон выскользнет, доберётся до центра, сдаст нарушителей и вернётся домой…
„А ты извращенец. Телефон давай, урод.“
Мощная рука схватила Чжэвона за шиворот, оборвав его мечты.
„Блин, я увидел кое-что настолько странное, что аж в голове помутилось.“
Хулиган содрогнулся, словно увидел что-то ужасное. Он несколько раз провел ладонями по лицу, затем потряс головой и моргнул, словно пытаясь прийти в себя. Чжэвон, собиравшийся уйти в дружеской атмосфере, задрожал от чувства предательства и взорвался.
«Сопляк, у которого молоко на губах не обсохло, уже совестью торгует! В капиталистическом обществе, если что-то получаешь, то должен что-то отдать, ублюдок! Я тут перед тобой чуть ли не плясал — из уважения к стараниям мог бы и простить, это ж дворянская честь, нет?»
„А вот и истинное лицо показалось.»
Чжэвон вспылил, и хулиган, словно ждал этого, холодно парировал. Легко скрутив вырывающегося Чжэвона, он прорычал ему на ухо:
„Тебя Ким Чонхак прислал, да? Говори правду — бить буду аккуратно.“
„Господи… Да где там у меня бить-то?“
Чжэвон опешил от угрозы, и хватка на его шее ослабла. На лице хулигана читалось: „Как он вообще может нести такую чушь?“ Воспользовавшись моментом, Чжэвон рванул прочь, но тут же был пойман.
„Отпусти, дебил! У меня нет времени с тобой возиться, я занят по горло!“
„Ты мне ещё и указываешь, псих?“
Ни один не уступал, и началась возня. Хулиган зажал Чжэвона в захват и стал шарить по его карманам. Чжэвон, задыхаясь, ударил его в живот, но тот даже не шелохнулся. Разница в габаритах и силе быстро склонила чашу весов.
„Чёрт! Это что, бёдра или камни?“
Будто парень был из железа — рука Чжэвона болела сильнее, чем его живот. Он прекратил атаку и перешёл в оборону. Но если так продолжится, телефон отберут в два счёта. Чжэвон лихорадочно искал выход, но тщетно. Когда рука хулигана коснулась заднего кармана брюк, он зажмурился.
„Чего так долго одного пацана шмонаешь?“
„Да этот кабан Кан Ючхан уже весь твой паек сожрал.“
Куча школьников, похоже, дружков хулигана, повалила к ним. Их было много, и каждый вставлял своё слово, поднимая гвалт. Чжэвон, зажатый под мышкой, как сумка, сверкнул глазами.
Громко рявкнув, он заставил толпу замереть, будто окатив холодной водой. Все разом заткнулись и уставились в одну точку. Там, в странной позе, переплелись два парня. Чжэвон вбил последний гвоздь:
Хулиган заорал в ответ, швырнув Чжэвона на землю, будто тот был зачумлённый голубь. Чжэвон, подогнув ноги и приподнявшись, ядовито уставился на него.
„Думаешь, так ты сможешь заполучить меня?“
Колкий выкрик Чжэвона вызвал волну изумлённых возгласов. Толпа, шушукаясь с серьёзными лицами, осторожно обратилась к своему дружку:
„Эй, это что сейчас было? Ты теперь и по этой части?“
„Девчонки надоели? А что с теми, кто просил тебя познакомить ?“
Ответа не последовало. Хулиган застыл, как статуя. Похоже, ментальные атаки серьёзно его подкосили.
„Я же не в твоём вкусе, да? У меня грудь маленькая.“
„Если у тебя тайные чувства, держи их при себе до конца.“
Пока дружки трещали без умолку, хулиган, в смятении, схватился за лоб и рявкнул. Чжэвон, не давая ему опомниться, подлил масла в огонь.
„Я же сказал, у нас ничего не выйдет! Продолжишь — тебе же хуже будет!“
Вокруг внезапно стихли голоса, и послышались сдавленные вздохи. Незаметно поднявшись, Чжэвон принял позу, позволяющую легко набрать скорость.
В глазах хулигана вспыхнула ярость, но тут из толпы донёсся дрожащий голосок. Не нужно было проверять — ясно, что это девчонка, влюблённая в него.
Чувствуя победу, Чжэвон глянул назад. На пешеходном переходе мигал зелёный. Прикинув время сигнала и свою скорость, он в нужный момент вскочил.
Напоследок вбив гвоздь в крышку гроба, Чжэвон, оставив ошарашенную толпу, шустро дал дёру.
За спиной убегающего со всех ног Чжэвона неслись крики и ругательства. В тот момент, когда он достиг противоположной стороны улицы, загорелся красный свет, и ожидавшие автомобили быстро проехали по пешеходному переходу. Чжэвон, ухмыльнувшись, посмотрел на парня, оставшегося на той стороне подобно побитой собаке, и ушел.
Дальше всё пошло как по маслу. Он зашёл в муниципалитет, сдал донос и, купив жареную курицу в грузовике возле дома, вернулся домой. Такое скромное удовольствие он позволял себе только в дни удачной охоты за вознаграждениями.
Он положил последний кусочек куриного мяса на липкий рис, прожевал и откинулся назад. Глядя на пятна плесени, расплывшиеся по углам потолка, он усмехнулся, вспоминая прошедший день. Выигрыш в лотерею, автомобильная авария, перемещение в другое измерение. Даже блокбастеры не бывают настолько зрелищными.
Уж лучше бы он снова пошел в армию, чем возвращаться в свои старшие школьные годы — это было время, которое Чжэвон не хотел вспоминать. Погрузившись в воспоминания, он встряхнулся, чтобы прогнать мысли. Приняв душ, высушив волосы, он надел удобную одежду из шкафа. Ворочаясь в постели, Чжэвон решил, что завтра начнёт искать подработку репетитором для стабильного дохода, и закрыл глаза.
На второй день внезапного превращения в персонажа романа Чжэвон проснулся по будильнику и собрался. Первым делом он решил отправиться в школу, чтобы оценить обстановку и поискать главного героя.
Надевая кроссовки у двери, он вздохнул. Если бы он знал книгу наизусть, ситуация была бы проще пареной репы. Как герой, попавший в мир прочитанного романа, где всё рушится, он мог бы ловко и умно преодолевать трудности. Но, к несчастью, Чжэвон прочёл лишь оглавление и пару страниц предисловия, так что не знал ничего. Даже имена главных героев были загадкой — всё предстояло выяснять на собственной шкуре.
Однако отчаиваться было рано. Благодаря Чон Суджон он перечитал кучу романов, и все они были как под копирку. Пусть детали различались, структура оставалась неизменной.
У каждого свои вкусы, но объективные стандарты красоты никто не отменял. Собери всех, кого в школе считают симпатичными, отфильтруй — и дело пойдёт быстрее. С героинями сложнее: их порой описывают невзрачными или обычными, но герои? Герои всегда красавцы.
„Будем считать это инвестицией в акции.“
Нужно приглядеться к парням с задатками героя и выбрать самого перспективного. Как инвестор, составляющий портфель из надёжных акций и решающий, куда вложить капитал. Настоящий инвестор, конечно, охотится за недооценёнными жемчужинами — акциями, которые ещё не сияют, но обещают рост. Чжэвон не был исключением. Он знал из опыта: те, кто с юности поддерживают будущую звезду, срывают куш. Но у него не было времени возиться с „выращиванием звезд“.“
Быстрый финал — его цель, а время — деньги. В этой неразберихе он не хотел впустую жечь силы и пролететь. Вкладывать можно только время, а инфы о рынке и активах — кот наплакал. Пройдя за сутки стадии отрицания, гнева, торга, депрессии и принятия, Чжэвон поклялся в победе и отправился на поиски активов.
Едва он пришёл в школу и заглянул в учительскую, его ждал сюрприз. Учительница, представившаяся классной руководительницей, сообщила, что сегодня его первый день после перевода.
Сквозь записи в журнале она задала вопрос, и Чжэвон кивнул, чувствуя нарастающий хаос.
Академический отпуск у него был, но после него он вернулся в свою школу и доучился до выпуска. Перевод, да ещё посреди семестра, — такого не случалось. Когда реальные и выдуманные события смешались, Чжэвон растерялся, не зная, к чему приноравливаться.
„Академ… из-за ухода за больной бабушкой? Тяжело тебе пришлось.“
Учительница, заметив что-то в журнале, посмотрела на него с сочувствием. Чжэвон опустил голову, чтобы скрыть равнодушие. Чужая жалость утомляла, а пробуждение забытых чувств раздражало.
„Кстати, в прошлой школе ты всегда был первым в рейтинге, да?“
„Учительница возлагает на тебя большие надежды. Не подведи.“
Она хлопнула его по плечу, глаза сияли доверием. Чжэвон натянул дежурную улыбку и вышел с ней из учительской. Пока они поднимались по лестнице и шли по коридору, любопытные взгляды учеников провожали его. Глядя в спину идущей впереди учительницы, он задумался.
„Даже в романе я первый по успеваемости.“
Несостыковки в сюжете вызывали тревогу, но он мотнул головой. Не время предаваться воспоминаниям. Важно было решить, как использовать титул лучшего ученика.
Погружённый в мысли, он не заметил, как учительница вошла в класс. Чжэвон остановился у порога и взглянул на табличку. 2-3. Второй год, третий класс.
Учительница стукнула журналом по кафедре, утихомиривая гомон. Шумные ученики постепенно замолкли.
„Сегодня я представлю новенького в нашем классе. Тишина, пожалуйста.“
Слово „новенький“ вызвало оживление. Чжэвон чувствовал, как взгляды устремились к нему у двери, и принял загадочную позу. По зову учительницы он шагнул к кафедре.
„Привет, я Пэ Чжэвон. Надеюсь, поладим.“
После приветствия класс зааплодировал. Парни вяло хлопали с кислыми лицами, а девчонки, косясь на него, шептались.
„Кстати, Чжэвон из-за личных обстоятельств брал академ, так что ему двадцать. Уважайте старших.“
„Учительница, ну что за „уважайте“? Это слишком!“
Она прищурилась, оглядев класс, и указала на место.
„Твоё место — вон там, у задней парты.“
Чжэвон нахмурился. Для отвлечённых дел место было неудобным. Но других свободных не было, так что выбора не осталось. Он направился к парте, когда вдруг один ученик поднял руку.
„Учительница, это же рядом с Ким Доджуном.“
На лице парня читалась тревога. Другие выглядели не лучше — страх, беспокойство, озабоченность. За секунду Чжэвон понял, какой вес имеет этот Ким Доджун.
Тихих и прилежных героев не бывает. Но торопиться с выводами нельзя — Чжэвон решил взглянуть на него, прежде чем делать ставку.
„Отлично сложилось. Чжэвон, садись.“
Учительница, будто затаив личную обиду на Доджуна, процедила сквозь зубы. Её слова о том, что из-за него она „за день постарела на десять лет“, вызвали взрыв смеха. Пошутив ещё пару раз, она ушла с первым звонком, велев готовиться к уроку. Класс снова загудел.
Усевшись, Чжэвон огляделся в поисках болтливого типа. Базис исследования рынка — сбор данных, а для этого нужен информатор.
„Добрый, разговорчивый, любопытный, в курсе всех сплетен, обожает объяснять и лезть не в своё дело.“
Идеальный кандидат был ясен. Чем больше треплется, тем лучше. Чжэвон развалился на стуле, скрестив руки и ноги, и важно наблюдал за галдящими учениками. Тут к нему подошёл один парень.
„Хён, привет. Я зам по классу, учительница велела за тобой приглядывать. Хотя, честно, я и без её слов собирался. Учебники есть? Если нет, могу взять у других классов. В пятом есть Ким Донхун, добряк, всегда одолжит. Потом познакомлю.“
Чжэвон, не тратя времени попусту, нашёл идеального кандидата и удовлетворённо кивнул. Больше всего ему понравилось, что Чаюн трещит без умолку, не дожидаясь вопросов. Между подготовительным звонком и первым уроком тот успел сбегать в соседний класс за учебниками, выдать досье на всех учителей — их характеры и что стоит учитывать, — и вернуться на место.
Пятьдесят минут урока и всего десять минут перерыва. С каждым уроком Чжэвон заметно увядал. В свое время он выбил себе право на бесплатное посещение университета, прославив школу, а после поступления в университет стал мастером подработки. Он был специалистом по старшим классам. Часами пережёвывать то, что и так знаешь, — всё равно что корове сено мусолить. Он в очередной раз ощутил, что попал в ад.
За преступление быть школьником
Очнувшись, он понял, что пишет стихи. Увидев строки, нацарапанные на углу учебника, Чжэвон вздрогнул и захлопнул книгу.
Осознав серьёзность положения, он стал искать выход. Будь рядом сосед, можно было бы перекидываться записками, коротая время. Но к четвёртому уроку место рядом оставалось пустым. Вздохнув, Чжэвон переключился на текст для листовки — рекламу реpeтиторства.
К обеду класс опустел, и в нём воцарилась тишина. Чжэвон, увлечённо шлифуя текст, не сразу заметил подошедшего Ма Чаюна, который дружелюбно заговорил.
„Хён, пойдем обедать. Я покажу, где столовая.“
С надеждой Чжэвон пошёл за ним. Столовая, где собирались все классы, была настоящим базаром. Идеальное место, чтобы приглядеться к „активам“.
„В школах обычно процветает коррупция в сфере питания. Наша школа не исключение, так что поначалу вы можете удивиться. Оказывается, еда может быть такой на вкус. Я, придя в эту школу, открыл для себя пятый вкус. Особенно отвратительное меню по понедельникам, поэтому мы называем его «кровавый понедельник».“
„Кстати, у вас есть какие-нибудь вопросы?“
Чжэвон, внимательно разглядывая проходящих школьников, тут же выпалил:
„С первого вопроса так резко начинаете. “
Ма Чаюн удивленно округлил глаза. Он добавил: «Собираетесь устроить конкурс красоты?», но, проигнорировав его, Чжэвон начал отвечать:
„Наша школа славится красавчиками. Их тут не один и не два. Для начала, в шестом классе есть Кан Ючхан — местный милашка, в восьмом — Ким Сынбин, воплощение крутости, а ещё Пак Кюджин, филантроп для девчонок…“
Ему показалось, что он смотрит телемагазин, но Чжэвон слушал внимательно. Узнав, что красавчиков полно, он поморщился — круг поисков расширялся.
„…но главный всё-таки Ким Доджун.“
„Ага, твой сосед по парте. Сегодня прогулял, жаль, не увидел. Увидишь лицо — сразу поймёшь, что он топ. Похоже, этот парень был красавцем еще в стадии оплодотворенной яйцеклетки.“
Если он настолько смазлив, шансы на роль героя взлетают. Чжэвон почувствовал прилив симпатии к соседу и навострил уши.
„Вот, тут берём еду. Держи поднос.“
Чаюн протянул поднос, но сам остался с пустыми руками. Чжэвон удивился, а тот, поправив очки средним пальцем, сверкнул глазами.
„Я ем из ланчбокса. Вообще-то, я должен есть с членами «Анти-столовки», но сегодня ради вас отмазался.“
Он указал на чемоданчик, который таскал с собой. Чжэвон подумал, что у того какие-то планы на внеклассное время, но это оказался контейнер для еды. Это его впечатлило.
„Ага, „Клуб ненавистников школьного питания“. Вообще-то, было бы здорово, если бы мы все вместе поели, но среди них есть один парень, у которого травма, связанная со столовой. В первом классе он съел тушеную сайру и получил такой шок от того, насколько это было отвратительно, что его увезли на скорой. С тех пор, как только он оказывается рядом со столовой, у него темнеет в глазах и трясутся руки… “
Чем больше Чаюн трещал, тем больше Чжэвона тянуло сбежать, как из дома с привидениями, но он уже стоял в очереди за едой.
„Кстати, тётки на раздаче, говорят, красавцам побольше накладывают, если попросить. Попробуй ради прикола. Хотя, если честно, фигня это. Я проверял — порции те же.“
„Ой, вот блин. Сегодня же „отвратительный вторник“. Удачи.“
Чаюн, заметив что-то, скривился и шустро свалил, утащив чемоданчик. Чжэвон глянул туда, куда он смотрел, и увидел ряд котлов. Меню состояло из хаясирайсу* и салата из баклажанов. Глядя, как из половника капает крахмальная жижа, похожая на грязь, он побледнел.
*Хаяси райс — рис, подаваемый с густым соусом на основе демиглас, тушёной говядины, лука и грибов (обычно шампиньонов).
„Чёрт… Вот где они решили добавить реализма.“
С каждой секундой этот роман нравился ему всё меньше. Он хотел сбежать, но соус хаяси уже залил поднос. Раздатчицы, приговаривая „ешь побольше, учись хорошо“, навалили ему гору еды. Потеряв аппетит и всякое желание жить, Чжэвон поплёлся прочь.
Чаюн махнул, и Чжэвон дошёл до стола, швырнул поднос и плюхнулся. Глядя на бурую бурду, которую называли мисо-супом, он засомневался, но, решив „раз заплочено“, зачерпнул ложку — и тут же пожалел. Бросив есть, Чжэвон огляделся. Примечательных личностей не было. Даже если попадался кто-то стоящий, всегда находился какой-нибудь недостаток.
Смех не звучит как „хех“, „хи“ или „пфф“.
Имя заурядное (кроме фамилий Ын или Пан).
Вычёркивая кандидатов, он терял надежду. Когда уже потянуло на сигарету, его внимание привлекла беседа за соседним столом.
„Слышал, Ким Доджуна за курение сдали, и он получил выговор.“
„Так вот почему его сегодня нет?“
„Говорят, из муниципалитета позвонили, а директор чуть не лопнул от злости. Представляю — ржака.“
„Курит, значит. Что предпочитает? Marlboro? Dunhill? Esse?“
Узнав о вкусах своего „соседа“, Чжэвон навострил уши. Судя по тому, как о нём треплются, парень явно звезда. Чжэвону он нравился всё больше.
„Какой смельчак его сдал? Не боится мести?“
„Говорят, какой-то извращенец-сталкер.“
„Чё? А я слышал, что это был шестерка Ким Джонхака.“
„Этот тип никогда не устанет… Может, он влюблён в Доджуна?“
Ма Чаюн, открывая третий ланчбокс, встретился взглядом с Чжэвоном. Проглотив кусок, он заговорил.
„Ким Джонхак мнит себя соперником Ким Доджуна, но, честно, ему до него как до луны. Это больше похоже на клоунаду в одного. У Доджуна есть другой, с кем он на равных. Все шутят, что это любовь, но я бы сказал — одержимость.“
Оценка была холодной и беспощадной. Чжэвон, внимательно слушавший, хотел спросить, кто же этот „равный“, но тут голоса рядом притихли.
„Это, конечно, слухи, верить или нет — тебе решать… Подойди ближе.“
Голос стал таинственным, жесты — скрытными, и Чжэвон невольно принял серьёзную позу. Парень, сблизив головы с друзьями, с мрачной миной начал.
„Говорят, у Ким Доджуна есть тайный парень.“
По столу прокатилась волна вздохов. Даже Чаюн, не ожидавший такого, замер с выпученными глазами.
Парень шикнул на расспрашивающих друзей и прижался к столу ещё ближе.
„Рано удивляться. Ходит слух, что в этой паре Доджун за кем-то бегает.“
„Ага, и из-за этого Мин Йерин, говорят, рыдала в истерике.“
Над столом повисла тишина. Чжэвон, равнодушно откинувшись на спинку стула, не впечатлился — слишком уж нелепая байка. Потеряв интерес, он уставился на Чаюна, который ножом резал рыбу.
„Мин Йерин — почти официальная пассия Доджуна, но мне кажется, она влюблена в него в одни ворота. Остальные просто подначивают, мол, красивая пара, давайте, ребята, сходитесь.“
Чжэвон рефлекторно выпалил, и Чаюн, прищурившись, фыркнул.
„Ну вот, хён, ты тоже парень — сразу уши навострил. Её кличут Красоткой, это всё объясняет. Пожалуй, она самая красивая в школе. Но не вздумай болтать об этом, а то третьеклассницы тебя поймают и устроят суд Париса с золотым яблоком*. В прошлом году один трепло уже поплатился.“
*Отсылка к греческому мифу о Парисе, троянском принце, которому богини Гера, Афина и Афродита поручили выбрать самую красивую, вручив ему золотое яблоко с надписью «прекраснейшей». Его выбор (Афродита) привёл к Троянской войне, так как другие богини были оскорблены.
Чжэвон, задумчиво постукивая по подбородку, прикинул. Минимальна вероятность, что красотка — главная героиня, но её слава настораживала. Если герой — это готовый „голубая фишка“*, то героиня — „акция роста“*, которую надо оценивать по потенциалу. А раскрученные персоны редко выигрывают в бинго.
*Термины из финансов, обозначающий акции крупных, стабильных, надёжных компаний с долгой историей успеха (Apple, Coca-Cola и т.п.). Они считаются низкорисковыми и приносят стабильный доход. В контексте Чжэвон сравнивает главного героя с „голубой фишкой“ — персонажем, который уже популярен, харизматичен и успешен. Героиня же — „акция роста“, то есть менее известная, но с большим потенциалом для развития, как компания на ранней стадии, которая может взлететь.
„Но приглядеться не помешает.“
Глянув на часы, Чжэвон увидел, что до конца обеда осталось минут двадцать. Он встал, схватив поднос.
*В оригинале Чаюн говорит «비앙드» (biangdeu), что является транслитерацией французского слова «viande» (мясо). Это шутливая или вычурная манера Чаюна обозначить мясное блюдо в своём ланчбоксе, подчёркивающая его эксцентричность.
Чаюн, вытаскивая четвёртый ланчбокс, ошарашенно воззрился. Чжэвон нахмурился на незнакомое слово, и тот пояснил: „Это значит, у меня ещё четыре курса впереди.“*
*Чаюн использует кулинарную терминологию, сравнивая свой обед с ресторанным меню, где блюда подаются „курсами“ (например, закуска, основное блюдо, десерт).
„Твой образ, похоже, ярче, чем я думал?“
„Часто такое слышу. Но я считаю, это у других нет характера.“
Чаюн говорил с убеждением, а рядом громоздилась куча нераспакованных ланчбоксов. Чжэвон оценил их количество и темп его трапезы — и решил свалить.
„Жизнь вообще штука одинокая. Увидимся.“
Оставив дрожащего губами Чаюна, Чжэвон поспешил из столовой. Времени было немного, но и не в обрез. Прыгая через две-три ступеньки, он помчался к классу Мин Йерин.
У двери болтала кучка девчонок. Чжэвон обратился к одной, и три пары глаз, став треугольными, оглядели его с ног до головы.
„Еще не получила права? Тогда не выкай. “
Девчонка, скрестившая руки и спросившая с надменностью, получила урок старшинства. Смущённо глянув на его лицо и бейджик, она вошла в класс и позвала Йерин.
„Йерин, тут какой-то оппа тебя ищет.“
Из-за двери донёсся нежный, тонкий голосок. Чжэвон, загадочно прислонившись к косяку, разглядывал девчонку, идущую от окна. Её силуэт уже был далёк от обыденности, заставляя сердце колотиться.
„Это ты? Красотка из восьмого?“
Когда она подошла, Чжэвон задал вопрос, и её глаза с двойными веками быстро заморгали. Огромные зрачки сияли, как Млечный Путь, нос был словно выточен, а губы — сочные и алые, как вишни. Красота, которую разглядишь за версту. Но тут же лицо Чжэвона помрачнело. Такая броская внешность не вписывалась в канон героини. Мин Йерин не была его „активом“. Разочарованный, он пробормотал.
„Не годится. Слишком красивая.“
На её ошарашенном лице вспыхнул румянец. Даже он делал Мин Йерин похожей на розу. Не на полевой цветок или незабудку, как обычно описывают героинь, а на совсем другой образ.
„Такие обычно злодейки или первая любовь героя.“
Чжэвон, уставившись в одну точку, погрузился в мысли. Злодейки обычно вносят смуту между героями, плодят недопонимание и бесят всех вокруг. Это, конечно, укрепляет связь главных героев, ведя к хэппи-энду, но Чжэвон предпочитал не ждать, пока земля затвердеет после дождя, а сразу засыпать её солью.
„Все риски надо выжечь на корню.“
Чем дольше ключевые персонажи копаются в проблемах, тем дальше его возвращение в реальность. У Чжэвона не было причин медлить.
Её и без того большие глаза стали размером с блюдца. Ким Доджун — главный кандидат на роль героя. Нельзя позволить ему путаться с кем-то, кроме героини. Ошибка многих инвесторов — пассивное вложение: купить акции и ждать роста без плана, как в скачках. Чжэвон не хотел сидеть в зрительном зале, полагаясь на удачу и тревожно пялясь на экран.
Его выбор — путь Баффета. Уоррен Баффет, богатейший инвестор и его кумир, был мастером вмешиваться в дела компаний, воскрешая даже те, что сняли с биржи. Это и было ориентиром. Чжэвон решил влезть в сюжет романа напрямую.
Мин Йерин, опешив, ядовито огрызнулась.
„Вам-то какое дело, кто мне нравится?!“
„Ты такая красивая, как я могу оставаться в стороне?“
„Теперь мне есть до этого дело, так что не смей в него влюбляться.“
Чжэвон, не желая разводить долгие разговоры, угрожающе предупредил. Мин Йерин, похоже, разозлилась — её лицо до шеи покраснело. Она открывала и закрывала рот, а Чжэвон собрался уйти, но путь был перекрыт. Незаметно собравшиеся школьники, как стая лягушек, таращились на него. Все выглядели шокированными, будто он сказал что-то немыслимое.
„Похоже, в школе царит демократия.“
Они, видимо, возмущались, что он посягает на личную свободу. Для Чжэвона, приверженца демократического капитализма, это было бы даже приятно, но ему нужно работать в тени. Привлекать внимание, когда надо быть незаметным, — не лучший ход. Когда школьники начали шушукаться, Чжэвон быстро ретировался.
Пора было копать глубже. Вернувшись в класс, он искал Ма Чаюна, но того не оказалось. Обед ещё не кончился, и в шумном классе искать было сложно. Обойдя девчонок, с дьявольскими лицами вбивающих колышки, и парней, увлечённых турниром по подбрасыванию монет, Чжэвон заметил знакомую макушку. Ма Чаюн одиноко лежал на парте, как на необитаемом острове.
„Эй, Чаюн, кто тут местные F4…“
*Flower Four, группа из четырёх богатых, красивых и влиятельных старшеклассников, которые правят школой. Отсылка к знаменитой манге, дораме и её многочисленным адаптациям „Цветочки после ягодок”.
Ледяной голос оборвал его. Чжэвон, сбитый с толку, замер. Услышав всхлипы, он нахмурился.
На вопрос округлая, как каштан, макушка дёрнулась. Чжэвон ждал ответа, но реакции не последовало. Тогда он нагнулся, чтобы заглянуть ему в глаза — между телом и рукой. Ведь, если говорить с человеком, нужно смотреть в глаза.
Чаюн, встретившись с ним взглядом, с отвращением выпрямился. Увидев его красные глаза, Чжэвон растерялся. Похоже, он чем-то обидел парня, но утешать он не умел. Спросив, что случилось, и получив молчание, Чжэвон терпеливо уговаривал, и наконец Чаюн заговорил.
„Я не думал, что вы такой, хён. Как можно бросить человека, с которым ешь, одного?“
„Я тот ещё подонок. Придётся тебе это принять.“
“Я оставил три ланчбокса! Это недопустимо! Если еду выбрасывать — в аду всё перемешают и заставят съесть. Вы за меня всё это съедите?“
Губы пересохли, но Чжэвон сосредоточился на разговоре. Чаюн — незаменимый источник инфы, и портить с ним отношения нельзя. Его искренность, похоже, подействовала: Чаюн, перестав пыхтеть, рухнул на стул. Закрыв лицо руками, он пробормотал.
„…Я никогда в жизни не ел один.“
Неожиданное признание заставило Чжэвона удивлённо приподнять брови. Есть с кем-то — значит зависеть от чужого времени, места, выбора еды. Выходит, Ма Чхаюн всю жизнь ел нерационально. Чжэвон почувствовал к нему странную жалость. Его взгляд потеплел.
“Так что я просто не умею есть один.”
Чжэвон был искренне удивлён тем, с какой открытостью тот признал свою «проблему». Он покосился в сторону и решил подбодрить его.
“Если постараешься, будет получаться. Никто с первого раза не умеет. Я вот, например, в два года тоже не умел сам есть.”
“Что вы такое говорите? И вообще, зачем мне стараться? Меня родители растили как принца. Такие вещи — не для меня.”
Ма Чхаюн отрезал это с самым серьёзным видом. Пылавший энтузиазм Чжэвона тут же погас, как спичка в воде.
«Сглупил, поддавшись чувствам.»
Успокоившись, он холодно спросил.
“Слушай, у тебя отец случаем не Ван Соджа Банджа*?”
„Просто, похоже, он не сына растил, а шелкопряда.“
*Выдуманное имя, которое звучит как пародия на аристократическое или старомодное корейское имя. Чжэвон использует его для сарказма, намекая, что Чаюн ведёт себя как избалованный ребёнок из какой-то вычурной семьи и сравнивает его с шелкопрядом, чтобы подчеркнуть „тепличное“ воспитание и неспособность к самостоятельности Чаюна.
Ма Чхаюн, не расслышав из-за шума, переспросил, но Чжэвон уже вернулся на своё место. Оставшееся время урока он целиком посвятил созданию рекламного листка о репетиторстве.
День прошёл без особых успехов. Чаюн, всё ещё обиженный, ушёл без прощания, и новых данных, кроме инфы о Ким Доджуне и Мин Йерин, не добавилось. Чжэвон решил завтра обойти все классы и направился в ближайший ПК-клуб. Там он перенёс текст рекламы в Word, отшлифовав его для максимальной читабельности.
Много писать не буду. Мозг с возрастом деградирует. Свежая, только что сорванная капуста — самая хрустящая, верно? Всё живое надо использовать, пока оно в соку.
- Действующий старшеклассник, всегда первый в школе
- Топовые результаты на пробных экзаменах
- Мотивация и менторская поддержка — по умолчанию.
- Обладатель свежего мозга и кипучей энергии. Ни один уставший студент с этим не сравнится.
- Многолетний опыт репетиторства
- Уникальная методика
- Будущий стобалльник по ЕГЭ.
Всю жизнь я был только первым. Иногда хочется попробовать, каково это — быть вторым, но, увы, мир не позволяет.
Говорят, в учёбе нет коротких путей? Это лишь оправдание проигравших. Настоящий наставник обязан вести заблудших агнцев кратчайшей дорогой.
Чтобы разбогатеть, не считай прибыль за час труда — строй систему, где капитал работает на тебя. С учёбой то же самое. Революционная система, в которой мозг повторяет материал даже на переменах. С радостью поделюсь.
Моё жизненное кредо — «бесплатных обедов не бывает». Я даю столько, сколько получаю.
И, наконец, пару слов вашим детям:
Говорят, учишься лишние 10 минут — меняется лицо твоей будущей жены*. Не верьте. Сначала изменится лицо репетитора. Глядя на меня, учиться станет так весело, что не заметишь, как пролетит время. (Пол ученика не важен.) Посмотришь на меня раз — решишь одну задачу, посмотришь ещё — и вся тетрадь позади. Звони.
*Это пародия на популярный корейский мотивационный лозунг, часто используемый в образовательной культуре Южной Кореи. Смысл в том, что упорная учёба приведёт к лучшей карьере, богатству и, как следствие, к более привлекательному партнёру. Фраза играет на стереотипе, что „красивая жена“ — показатель успеха.
Чжэвон с гордостью смотрел на экран — листовка, приправленная нужной дозой провокации и „глутамата натрия“, была готова. Он нажал на печать. Пока принтер жужжал, Чжэвон залез в местные мамские форумы и сайты репетиторов, раскидывая объявления. Затем он прошерстил цены на недвижимость, закинул данные в Excel и сварганил карту. Нужно было чётко выбрать целевую аудиторию и спланировать маршруты для расклейки по районам.
Закончив дела в ПК-клубе, Чжэвон рванул домой и начал собираться по-серьёзному. Когда-то он был мастером подработок и знал, какие качества важны в каждой профессии. В этот раз требовалась мобильность — если прицепятся за расклейку, надо уметь дать дёру.
„Шмотки — спортивка, обувь — кроссы, рюкзак — максимально лёгкий.“
Готовый выдвигаться, Чжэвон заметил бейсболку на вешалке. Подумав, он нахлобучил её поглубже. Как продавцу нужен лоск, так и для самопиара важен груминг. Он и без того хорош, но чтобы зацепить тинейджеров, нужна „экипировка“. Человеческое чувство прекрасного устроено так, скрытое и придающее загадочность притягивает больше, чем полностью обнажённое. Чжэвон знал это и решил надеть бейсболку, чтобы эффектно приукрасить свой внешний вид.
Он энергично бегал по району и клеил листовки. Сначала обошёл районы с высоким учебным угаром, затем — районы с учебными центрами и кафе, которые любят родители. Когда небо окрасилось алым, а сумерки начали сгущаться, Чжэвон направился к последней точке — самому богатому району в округе.
Чем богаче семья, тем выше шанс, что они нанимают узкоспециализированных репетиторов. Контакт с такими клиентами был редкостью, но если уж попадётся — это сразу меняло уровень жизни. Терять было нечего. Главное — ухватить шанс заговорить.
Тщательно приклеивая листовку к столбу, Чжэвон почувствовал, как на переносицу капнуло. Нахмурившись, он задрал голову. Небо затянуло, и заморосил мелкий дождь.
Он быстро застегнул рюкзак. План поохотиться на курящих школьников по дороге домой накрылся. Но, почти раздав все листовки, Чжэвон решил, что хватит, и собрался сваливать.
„Учёба реально становится веселой?“
Низкий, тягучий голос медленно вполз в уши. Сонный, ленивый тон будто притуплял чувства. Чжэвон, очнувшись с запозданием, повернулся и понял, что кто-то стоит за спиной.
Он еле сдержал ругательство. Какой-то незнакомец подкрался вплотную, и Чжэвон чуть не подпрыгнул. То тот хулиган, теперь этот — у них что, в крови подбираться беззвучно?
Парень, похоже, всё время пялился на Чжэвона сверху вниз, и даже когда их взгляды встретились, не смутился. Чжэвон изогнул лицо в гримасе, но тот и бровью не повёл. Наклонив голову, он медленно зашевелил губами.
Голос был тихим, почти шёпотом, но в нём была некая сила, от которой невозможно было оторваться. Чжэвон уже готов был бросить в него «ну и что», но тут вдруг его взгляд упал на лицо незнакомца — и расширенные глаза выдали потрясение.
Такой белой кожи он в жизни не видел. Казалось, кто-то вдохнул жизнь в тесто из муки — и вот он, результат. Ошарашенный Чжэвон, отвлёкшись на алебастровую кожу, попытался сфокусировать взгляд.
Слегка опущенные уголки глаз придавали мягкость, светлые, почти прозрачные зрачки напоминали стеклянные шарики. Длинные ресницы при каждом моргании создавали мистический вайб. Высокий, острый нос излучал утончённость, а губы, в меру пухлые, были нежно-розовыми, как персик.
Белая, как бумага, кожа, губы, будто намазанные Dior Addict Lip Glow 001, пропорции, словно из Vogue. Даже через одежду чувствовалась элитная генетика. Этот парень соответствовал всем критериям главного героя. Как будто кто-то материализовал наяву «ангельского мальчика» из книг.
«Если он не главный герой, я вступлю в компартию.»
Чжэвон дрожал от восторга. Неожиданно он наткнулся на голубую фишку!
„А вы другие предметы не преподаёте?“
Чжэвон был асом во всех науках, но выбрал математику за удобство. Сейчас он не успел ответить — слишком занят разглядыванием этого чуда природы.
Парень нахмурил брови и стряхнул мокрые волосы. От этого жеста, как от крупной собаки после купания, повеяло милотой. Когда он провёл рукой по лбу, открыв его полностью, Чжэвон будто увидел нимб. В сером дождливом полумраке он сиял, словно древнегреческая статуя.
Он наконец нарушил тишину, слегка усмехнувшись. Он выглядел настолько свято, что Чжэвон чуть не прошептал «Аминь».
„Похоже, мне самому придётся быть учителем.“
Парень, глядя на отвисшую челюсть Чжэвона, хмыкнул, будто это его позабавило. Очнувшись, Чжэвон захлопнул рот и придал лицу серьёзность.
«Как такое вообще возможно? Кто его мать?»
Так, должно быть, рыдали европейцы, впервые увидев восточный шёлк. Чжэвон был настолько поражён, что не мог подобрать слов. Но он быстро собрался. Первым делом — взять контакты.
Его прервал громкий вопль. Чжэвон обернулся — издалека неслась толпа школьников в форме.
„Ты покойник, держись, мразь!“
Ор и тыканье пальцами явно не сулили ничего хорошего. Чжэвон в панике попытался вспомнить, кого из них он мог обидеть — но список был слишком длинный. Он уже был готов убежать, но мальчик рядом остался совершенно спокойным.
Он глянул на мчащуюся, как стадо бизонов, толпу и пробормотал, будто вспомнил о делах. С досадой нахмурившись, он повернулся к Чжэвону.
Бросив непонятную фразу, он протянул руку и оторвал одну из листовок. Даже это выглядело как перформанс.
Махнув листовкой, он побежал вперёд. Его идеальная фигура вскоре исчезла из виду, а разъярённые подростки понеслись следом. Он ушёл, словно сказочный Крысолов, уводящий за собой глупых и толстых мышей.
Чжэвон пришёл в себя только через минуту, когда оглушительно чихнул. Лишь тогда его душа вернулась из стратосферы.
„Покашляешь — и мигом окажешься в палате, где виден последний лист.“ *
*Отсылка к рассказу О. Генри «Последний лист». Чжэвон, прагматик, использует эту метафору, чтобы оправдать свою поспешность в уходе за собой.
Прорвавшись сквозь дождь, Чжэвон вернулся домой и принял горячий душ. Пока кипел чайник, он тщательно высушил волосы, затем лег в постель с чашкой медового чая. Уткнувшись в мягкое одеяло, он снова вспомнил лицо того парня. Это был лик, способный вызвать чудо с пятью хлебами и двумя рыбами. *
*Отсылка к библейскому чуду, описанному в Евангелиях (например, Матфея 14:13–21), где Иисус накормил пять тысяч человек пятью хлебами и двумя рыбами.
Чжэвон сам не верил. Ни номера, ни имени — ничего. Он был вынужден просто ждать, когда с ним свяжутся. Столько искать идеальный „актив“, и вот так облажаться… Для него, кто никогда не упускает крупную рыбу, это было немыслимо. Настолько ошеломляющей была красота парня.
Но в то же время Чжэвон старался сохранять холодный и объективный взгляд. Экономист Кейнс сравнивал инвестиции в акции с конкурсом красоты. Чтобы угадать победительницу, надо выбирать не ту, что кажется красивой тебе, а ту, кого толпа сочтёт самой красивой. То есть важно не то, кто на самом деле красив, а кого считают красивым.
Хотя эстетическое чутьё у Чжэвона было довольно объективным, он оставался всего лишь одним человеком. Спешить с выводами нельзя. Выбор инвестиции — как охота за сокровищами. Чтобы найти золото, нужно перебрать кучу активов и всё проанализировать. А поскольку мужской герой часто идёт в паре с другим, стоит подыскать ещё пару кандидатов.
Предчувствуя насыщенный день, Чжэвон рано лёг спать. Утром, едва открыв глаза, он потянулся за телефоном, но вместо смартфона нащупал раскладушку. Глядя на этот реликт прошлого, он нахмурился и вздохнул.
„Чёрт, каменный век, мать его…“
Без смартфона Чжэвон чувствовал себя покойником. Ни тебе утренних котировок, ни проверки счёта — ничего. Если бы он попал в прошлое, скупил бы акции будущих гигантов, но в этой чёртовой новелле всё, что он мог «производить», — это клочки бумаги.
Каждое утро он начинал с графиков взлетающих акций, заряжаясь энергией. Лишённый радости жизни, он мрачно натягивал штаны. С горем пополам собравшись, Чжэвон вышел из дома. Грустить некогда — дел невпроворот. Даже если завтра конец света, он сегодня продаст яблоню — таков его принцип.*
* Чжэвон перефразирует известное высказывание, приписываемое Мартину Лютеру: «Если бы я знал, что завтра конец света, я бы сегодня посадил яблоню.», где вместо посадки он «продаёт» яблоню, подчёркивая свою коммерческую жилку.
На пути в школу толпились школьники в форме. Чжэвон сканировал толпу орлиным взглядом, но ни парней на байках, ни девчонок, роняющих книги, не было. Хоть бы драка или заварушка — и того нет.
„Нарушение формы. Галстук — минус 2 балла, бейдж — минус 1.“
„Наглость — минус ещё 1 балл.“
„Блин, это перебор! Оппа, почему ты всегда ко мне придираешься? Ты что, влюблён в меня? “
У ворот разворачивался лёгкий ромком. Проходя мимо, Чжэвон пристально изучал дисциплинарный комитет, но никто из них не прятал красоту под очками или чёлкой. Его взгляд тут же охладел.
«Нет ни одного образцового ученика с потенциалом…»
Он не пошёл сразу в класс, а стал обходить территорию школы. Проверил, нет ли в заборе отверстия, через которое можно пролезть, и изучил рельеф местности. Пока он прятался в кустах у клумбы, раздался предупреждающий звонок, ворота закрылись, и дисциплинарный комитет начал ловить опоздавших.
„Один круг по стадиону гусиным шагом.“
„Ой… Учитель, может, простите разок? Это кот мой будильник выключил, клянусь… Хотите фото кота покажу?“
Пока лентяям выносили приговор, Чжэвон пялился на дыру в заборе. Настоящий герой никогда не приходит вовремя и как положено. Он ждал с терпением барса у мышиной норы. Но его буддистское спокойствие быстро иссякло, и, сунув голову в дыру для разведки, он услышал…
Что-то шмякнулось рядом. Увидев, что это рюкзак, Чжэвон вспыхнул, как лампочка, и, выскочив, как пружина, схватил его, спрятав за спину.
На место рюкзака приземлился парень. С приличной высоты, но его лёгкая посадка была достойна каскадёра.
«Техника — 10, артистичность — 10.»
Чжэвон восхищённо наблюдал за его отточенными движениями. Высокий парень обладал поразительно спортивной фигурой: стройный, мускулистый — невозможно оторвать взгляд.
«Длина ног, объём, линии — всё идеально. Попа — шедевр, талия чуть широковата, но это всё мышцы, а плечи — как Хонамская равнина, всё компенсируют. В общем, пропорции - шикарные.»
Оценивая его снизу вверх, Чжэвон добрался до лица и ахнул.
«Такое лицо может исцелить слепого.»
Холодное и безразличное выражение сочетается с городской утончённостью и бунтарской ноткой. Двуликий шарм, соблазнительный и чувственный, — мастхэв для любой романтики. А взгляд, полный апатии ко всему, намекал: «Но за свою девушку я буду цепляться до смерти».
Чжэвон, почувствовав, что сорвал джекпот, сразу задал вопрос. Парень, нахмурившись, оглядывал землю, а затем медленно поднял голову. Их взгляды встретились — и Чжэвон ощутил озноб.
«Даже этот асоциальный взгляд — совершенство.»
Сердце, остывшее за дорогу сквозь толпы скучных людей, заколотилось. Красавчик с утра — день обещает быть жарким. В возбуждении Чжэвон, шумно выдохнув, шагнул ближе.
Но парень угрожающе зарычал. Судя по всему, он был сильно не в духе. Ещё чуть — и врежет. Чжэвон, ненавидящий боль, отступил, обеспечивая безопасную дистанцию. Поколебавшись, он решил подкатить с большим жаром.
„Просто спросил, потому что ты чертовски красив. Необязательно же сразу так грубить.“
Его лесть заставила бы клумбовые одуванчики съёжиться, но парень лишь нахмурился. От такой вялой реакции Чжэвон опешил, а тот начал оглядываться, явно что-то ища. Похоже, слова Чжэвона он счёл трепом, занятый своими делами.
«Надменный засранец. Прямо просится, чтобы его приручили.»
Ещё больше загоревшись, Чжэвон облизнулся и потянулся за спрятанным рюкзаком, готовясь разыграть роль нашедшего пропажу. Но тут за забором послышался шёпот.
„Эй, может, просто пойдём и сдадимся? Завуч сказал, что если ещё раз перелезем через забор, нам шеи свернут.“
„Ни за что. Классуха пригрозила, что если ещё раз опоздаю, позвонит моей маме. Тогда мне конец, никакого завтрашнего солнца.“
Быстро вычислив источник разговора, Чжэвон заметил недалеко девчонку, которая, как бодрый лосось, карабкалась через забор. Опоздавшая, лезущая через стену, и подруга, ноющая рядом. Чувствуя мощный сигнал, Чжэвон прижался к стене и бесшумно, как геккон, приблизился к ним.
Пропустив формальности, он выпалил вопрос, и девчонка взвизгнула от неожиданности. Её бурная реакция заставила Чжэвона довольно кивнуть. Она была полна энергии, но с характером полевой мышки — почти идеал героини.
«Даже если не она, попытка не пытка. Главное — завязать разговор.»
„На знакомство времени нет, отвечай. Парень есть?“
„Тогда сейчас тебе его организую, жди.“
Уверенно бросив фразу, Чжэвон перешёл к действиям. Вернувшись к парню, он увидел, что тот всё ещё рыщет у клумб.
Несмотря на громкий окрик, парень не отреагировал. Чжэвон заорал ещё раз, но тот вёл себя, будто глухой.
Добавив конкретики, он всё равно не получил ответа. Чжэвон нахмурился. Слух у него вроде был нормальный — совсем недавно же разговаривали.
А впереди уже начал шевелиться отряд дисциплины, кажется, закончили с наказаниями. Чжэвон понял: времени нет.
„Эй, офигенно сногсшибательный чувак!“
Только теперь парень нехотя ответил, и с выражением лица, будто с неба сошёл и совесть у него чиста как слеза. Его наглая уверенность на миг лишила Чжэвона дара речи, но сейчас было не до того.
Подняв рюкзак, Чжэвон увидел, как лицо парня изменилось. Как и ожидалось, он терпеть не мог, когда трогают его вещи.
Чжэвон ухмыльнулся, хотя от жуткой ауры парня у него поджилки тряслись. Стараясь не подавать виду, он дразняще потряс рюкзаком. В глазах парня вспыхнули синие искры, и Чжэвон рванул к девчонке.
Несмотря на его вопли, девчонка лишь ошарашенно таращилась, не думая спускаться. А парень уже нёсся за ним, как волк за добычей. Холодный пот стекал по спине. Загнанный в угол, Чжэвон заорал:
„Не прыгнешь сейчас — никаких больше красавчиков в твоей жизни! Никогда!“
„Чтоо? Что за бред несёшь?! Немедленно возьми слова обратно!!“
Лицо девушки перекосилось, как у разгневанного бодхисаттвы с тибетской фрески. В ярости, готовая разорвать ему поджелудочную, она приняла позу для прыжка. Чжэвон, не теряя момента, развернулся. Парень уже был совсем рядом. Прямо перед тем, как его схватили за грудки, Чжэвон ловко увернулся и встретился с ним лицом к лицу. И с ехидной ухмылкой запустил рюкзак в воздух.
Рюкзак взлетел, закрыв солнце, будто началось затмение. Парень прыгнул за ним, а девчонка, сжав кулаки, спрыгнула с забора. Чжэвон, затаив дыхание, следил за своей гениальной постановкой.
*Бам!* Громкий треск раздался, и пара, сплетясь, покатилась по земле. От их воплей Чжэвон расплылся в сладкой улыбке. План сработал. С довольной ухмылкой он подошёл к ним. Они корчились на земле, стоня от боли.
Поздравив их, Чжэвон получил в ответ залп ругани. Но открыть глаза как следует они всё ещё не могли — удар дал о себе знать. Впрочем, у судьбоносных встреч всегда есть побочные эффекты. Благословив их напоследок, Чжэвон ушёл.
„Сегодня утром воздух особенно свежий.“
Войдя в коридор, Чжэвон закрыл глаза и глубоко вдохнул. И закашлялся, проглотив пыль. Видимо, с уборкой тут было плохо. Но даже это не испортило ему настроение. С той же довольной миной он зашёл в кабинет 1-го класса. Он собирался с новыми силами продолжить поиски своей героини. Хоть и нашёл несколько наводок, полагаться только на чужие слова было глупо — личная разведка важнее всего.
Пусть метод и старомодный, но когда сам ищешь объект для инвестиций, промах исключён. Хотя Пэ Чжэвон обычно предпочитал выжидать и анализировать, а не бросаться сломя голову, после выигрыша в лотерею и попадания в роман он чувствовал себя бессмертным.
Он торжественно постучал по учительскому столу. Все взгляды обратились к нему.
„Ищу человека. Нужно задать пару вопросов.“
Ученики переглянулись в недоумении. Для них Чжэвон — новенький, чужак. Судя по цвету бейджа, их ровесник, но его тон был как у директора. Однако, ощутив его ауру, они послушно кивнули.
„Отвечают только девчонки. Парни с хозяйством меньше 12 см тоже могут.“
Класс загудел. Один парень робко поднял руку, и Чжэвон радушно дал ему слово.
Чжэвон ничего не ответил, только посмотрел с жалостью. Мальчишка опустил голову, едва не расплакавшись. Настроение в классе тут же притихло, повисло напряжение.
Удовлетворённый тишиной, Чжэвон снова заговорил.
„Кто не знает, кто такой мировой номер ноль — поднимите руку “
Его козырной вопрос провалился — руки взлетели, как грибы после дождя. Почти все девчонки в классе.
Ведь героиня должна одна не знать то, что известно всем. План не сработал, и Чжэвон посерьёзнел. Глядя на лес рук, он сменил тактику.
„Ладно, кто знает четырёх королей школы? Руки.“
Рук стало меньше, но всё ещё прилично. Подсчитав, Чжэвон удовлетворённо улыбнулся.
Уверенно отсеяв массовку, он оставил трёх девчонок. Записав их имена, Чжэвон двинулся в соседний класс. Пройдя четыре класса, он услышал звонок. Жаль, но он решил использовать перемену, чтобы продолжить поиски. Вернулся в свой класс — и был готов к следующему раунду.
Чжэвон налил воды из кулера и сел на место. За окном раскинулось безоблачное синее небо. Глядя на проплывающие облака и потягивая воду, он подумал, как давно не ощущал такого покоя. Пока он наслаждался моментом тишины, рядом загудели голоса.
„Эй, слышали? Ким Сынбин в больнице с сотрясением!“
„Говорят, наткнулся на какого-то хитрожопого. Тот заложника взял, стал шантажировать, а потом прямо в лобешник зарядил!“
Кучка парней, сбившись в кружок, шушукалась. Их серьёзные лица намекали на важность темы. Чжэвон поискал глазами Ма Чаюна. Как раз в этот момент тот влетел в класс и, выкрикивая „хён, хён“, понёсся к нему. Судя по его виду, у него были горячие новости. Чжэвон, полный предвкушения, приготовился слушать.
Чаюн, похоже, забыл вчерашнюю обиду. Чжэвон, притворяясь равнодушным, сделал ещё глоток воды.
„Говорят, ты сказал Мин Йерин стать твоей "шестёркой"?!“
Вода пошла не в то горло и тут же брызнула обратно. Чжэвон, схватившись за нос, мучительно закашлялся. Слух — это одно, но такие слова могли кого угодно повергнуть в шок.
„По школе разлетелось, что ты бросил вызов самому Ким Доджуну! Мол, ты сказал Мин Йерин, что ты лучше, чем тот ублюдок, и она должна быть с тобой! Это правда? Ты в своём уме?“
Чжэвон, что редкость, не нашёл слов. Это был не просто слух, а натуральная клевета. Кто-то явно затаил на него злобу и пустил сплетню.
„Все думают, что ты лезешь из-за своей мордашки. Но ты даже не представляешь, на что идёшь! Никто ещё не бросал вызов Ким Доджуну и оставался прежним. Люди буквально превращались в медуз! От шока куча народу после него ушла из школы. Мы знакомы всего два дня, но я не хочу тебя терять. Так что пока не поздно, покайся и…“
Чаюн не успел разогнаться, как кто-то выкрикнул имя. Ученики, будто по команде, ринулись к окнам. Чжэвон, пробиваясь сквозь облепивших подоконник учеников, выглянул наружу. Все взгляды были прикованы к одному парню, не спеша идущему через школьный двор.
Даже на американских горках это тело заставило бы зажмуренные глаза открыться. И это не всё. Форма и рюкзак висели на нём, как на вешалке, но выглядело стильно. И несмотря на то, что почти опоздал на первый урок, в его походке не было ни тени спешки. Походка, свойственная только царям пищевой цепи, пробирала до мурашек.
„Он же под домашним арестом был, не?“
„Попросил дедушку — и его тут же отпустили.“
Власть, сплетённая с беспределом. У Чжэвона внутри вспыхнул жар — настоящий альфа самец, и при этом сидит теперь прямо рядом с ним. Такой шанс судьба даёт только раз. Он рванул к своему месту, готовясь встретить Ким Доджуна. Успокоив бешено колотящееся сердце, он проверил рюкзак. Вчера он прикупил сигареты на все вкусы — этого хватит, чтобы завоевать его расположение с первой встречи.
Как только он вошёл в класс, повалили приветствия со всех сторон. Каждый норовил подлизаться, стараясь быть замеченным. Совсем не то, как раньше — будто никого и не интересовало, кто в класс заходит.
„Кстати, на обед сегодня тофу с кимчи. Совпадение? Не думаю.“
Его голос, отмахивающийся от подколов, звучал тяжеловесно. Смесь взрослого мужика и недоросля будила странные чувства. Чжэвон поёжился от мурашек, пробежавших по позвоночнику.
С каждым его шагом сердце билось всё чаще. Когда шаги замерли рядом, Чжэвон повернул голову. Перед ним стоял не подросток, а чертовски крепко сложенный молодой мужчина. Громадный рост, плечи — как у пловца, торс будто вырезан из мрамора. Чжэвон, ошеломлённый анатомическим идеалом, медленно поднял взгляд. Мощная грудь, чёткие ключицы, острые, как лезвия, глаза. Их взгляды встретились, и Ким Доджун, склонив голову, вдруг прищурился.
Он хмыкнул, будто не веря своим глазам. Странное поведение для первой встречи, но Чжэвон не успел задуматься.
С кривой ухмылкой Доджун шагнул ближе. Не успев осмыслить его слова, Чжэвон почувствовал резкую боль в челюсти, и мир закружился.
Тон был почти ласковым, как будто Доджун действительно скучал. От этого контраста по спине пробежал озноб. Увидев чёрные, как обсидиан, зрачки, он почувствовал, будто тонет в бездне.
„Я чуть не сдох от тоски по тебе.“
Доджун, рыча, как хищник, оскалился. Его тон, полный веселья, резко контрастировал с убийственным выражением лица.
Позже Чжэвон вспоминал этот момент так:
«Чёрт… он был реально чертовски красив.»
Экспресс-закладки: В столовой, в пк-клубе, драма под забором. Вверх.