
Ключ застревал, как всегда, в тугой латунной личинке. Аня с силой нажала плечом на дубовую дверь — и её впустило в запах. Не запах бедности, а аромат прочного, обжитого благополучия, от которого уже через пять минут начинало слегка подташнивать: политура, воск, «Красная Москва», тушёная говядина с картошкой. Дом крепость. Сюда она вынуждено вернулась — после третьего развода.

Все началось с блузки. Шелковой, цвета утреннего кофе с молоком — той самой благородной пенкой, которую Алиса так любила. Она купила ее в день закрытия важного проекта накануне, как талисман на новую, «взрослую» жизнь, где все имеет вес, значение и границы.
Депрессия — это не просто «плохое настроение». Сегодня врачи понимают, что за этим диагнозом могут стоять разные биологические причины. Поэтому подход «одна таблетка для всех» устарел. Чтобы лечение было эффективным, важно не просто поставить диагноз, а найти его индивидуальную причину.

Вы начнёте читать эту историю со смешанным чувством — может быть узнаете в ней свою ситуацию? Или, может быть, своего партнёра? Соседей? Родителей?

Виктору было пятьдесят, и вся его жизнь укладывалась в безупречно выверенный маршрут: между университетской кафедрой и мамой.

Синий цвет в волосах Летты был не краской, а химической реакцией на взрослых. Первый слой она нанесла в тот день, когда отец, профессор Виктор, в очередной раз перенёс их встречу. Не из-за лекции или конференции, а потому что «у бабушки голова болит, надо быть рядом». Летта тогда просто выключила телефон, купила первую попавшуюся краску в магазине у метро и залила всё разочарование в свои русые волосы. Получилось криво, с зелёным оттенком, но ей понравилось. Это было её решение. Единственное, на что она могла повлиять. Потом, с каждым новым слоем (после новой обиды, разочарования) цвет становился насыщеннее. Теперь она подкрашивает корни не просто так, а в моменты, когда чувствует давление или разочарование.

Ольга вышла за Игоря не потому, что была ослеплена любовью. Она вышла за него потому, что разглядела в нём аппетит к жизни, которого так не хватало её собственному, слишком правильному миру. Он был дерзким, амбициозным, пахнущим ветром перемен. Она верила, что сможет быть ему якорем, а он — её парусом. Она не знала, что этот парус сшит из чужих жизней.

Игорь уходил не к молодой. Он уходил от тишины. И от воспоминания, которое эта тишина обнажала — о другой Кате, той самой, из 1984 года.

Катин отец был специалистом по «горизонтальным карьерам»: таксист, охранник, менеджер по продажам труб. Его главный талант — исчезать, когда нужны были деньги на школьную экскурсию или новые ботинки. Мама, бухгалтер с вечной мигренью, повторяла как мантру: «Учись, Кать. Учись и выходи замуж за человека с профессией. Чтобы у него в голове не ветер, а таблица умножения. Чтобы он тебя обеспечивал, а не ты его, как я».

Москву накрыла по-настоящему зимняя, ясная погода. Но почему тогда столько людей жалуются сегодня на упадок сил, туман в голове и тревожность? Медики говорят о метеозависимости, но часто дело не в давлении или магнитных бурях самих по себе, а в том, как на них реагирует наша нервная система. Попробуем взглянуть на эту связь изнутри — через ощущения в теле, которые мы часто игнорируем, списывая всё на плохой день.