Царь Золотого Века, Кронос-Сатурн, будучи низвергнут с трона и кастрирован, всё ещё продолжает жить, хотя и погружён в сон, в области, расположенной на Крайнем Севере, вблизи Северного ледовитого океана, каковой зовётся также морем Кроноса

Гиперборейский мотив

Иное фундаментальное традиционное учение, каковое мы рас­сматривали в другой работе, опираясь на соответствующие источни­ки¹, повествует о расположении центра или места изначального пре­бывания олимпийской цивилизации Золотого Века в бореальном или нордическо-бореальном регионе, каковой впоследствии стал необи­таем. Представлением о гиперборейском истоке, в его изначальной олимпийской форме или в новых проявлениях героического типа, руководствовались, создавая свои цивилизации, расы, которые засе­ляли евразийский континент на протяжении неолитической эпохи, начиная с окончания ледникового периода. Некоторые из этих рас, очевидно, напрямую происходили с Севера, иные, по всей вероятно­сти, имели своей родиной западно-атлантические земли, в которых возникло нечто вроде подобия северного центра. Вот почему схожие друг с другом символы и отголоски памяти отсылают то к северо-арктическим, то к западным областям.

Среди множества обозначений гиперборейского центра, ко­торые впоследствии применялись и для именования центра атлан­тического, были Туле, «Белый Остров» или «Сияющий Остров» (индуистская Света-двипа, остров Левка у эллинов², «изначальный исток арийской расы» или Арьяна Вэджа в древнем Иране), а также «Земля Солнца» или «Земля Аполлона», то есть Авалон. Созвучные друг другу воспоминания, имеющиеся во всех индоевропейских тра­дициях, содержат рассказ (впоследствии превратившийся в миф) об исчезновении этого места в результате наступления ледникового периода или потопа. Таково подлинное, историческое соответствие разнообразных аллюзий на нечто, что, начиная с определённого периода, предположительно было утеряно или стало сокрытым и потаённым. В этом также заключается и причина того, почему «Остров» или «Земля Живых» (слово «живой» в данном случае относится к представителям изначальной божественной расы), каковая есть место, обозначаемое хорошо известными символами Высше­го Центра мира, также отождествлялось с «областью мёртвых» (под «мёртвыми» здесь имеются в виду представители угасшей расы). Так, к примеру, согласно кельтским преданиям, изначальным прародителем человечества был бог смерти (Диспатер), каковой обитает в отдалённой области по ту сторону океана, на тех «дальних остро­вах», откуда именно и явились, согласно учению друидов, некото­рые доисторические обитатели Галлии.³ Более того, в соответствии с классической традицией, владыка сей земли, царь Золотого Века, Кронос-Сатурн, будучи низвергнут с трона и кастрирован (то есть лишён порождающей силы, способности дать жизнь новому поко­лению), всё ещё продолжает жить, хотя и погружён в сон, в области, расположенной на Крайнем Севере, вблизи Северного ледовитого океана, каковой зовётся также морем Кроноса.⁴

<…>

Сатурн-Кронос есть царь изначальной эпохи, спящий в Гиперборее; как повествуют некоторые мифы, он был кастрирован где-то в начале нового цикла. Изложенное помогает объяснить, почему рана Амфортаса делается болезненней и от­крывается вновь под знаком Кроноса. Также, согласно гермети­ческой традиции, Сатурн-Кронос мёртв и должен воскреснуть; королевское искусство героев состоит в том, чтобы освободить свинец от «проказы», а именно, от несовершенства и тьмы, пре­вратив его в золото и свершив, таким образом, Мистерию Камня. Кроме того, Кронос, золото и «краеугольный камень» суть раз­личные указания на изначальную царскую традицию.

<…>

1. Мистерия Королевского Искусства тесно связана с идеей героического восстановления. Об этом недвусмысленно сказа­но, к примеру, в трактате Чезаре делла Ривьеры (1605), каковой, и в этом центральная мысль сего труда, именует «героями» тех, кто достиг успеха в завоевании «второго Древа Жизни» и проник во второй «земной рай», который есть образ изначального цен­тра. Этот центр, подобно замку Грааля, «невидим для скверных и нечистых душ и остаётся сокрытым в высших сферах, будучи окутан непроницаемым светом небесного Солнца. Он открывает себя лишь «удачливому» магическому герою. Только ему суждено владеть им во славе, наслаждаясь спасительными плодами Древа Жизни, что растёт посреди сей вселенной».³

Ту же тему, то есть поиск сердцевины Древа, что расположено посреди «земного рая», мы обнаруживаем у Василия Валентина. В начале сего поиска надлежит раздобыть инструменты для Opus Magnum,⁴ и ищущему их предстоит выдержать жестокую схватку. Ранее мы уже видели, что доступ в замок Грааля, где, согласно Титурелю, растёт Золотое древо, можно получить лишь с оружием в руках.«Материал», который служит предметом поисков в гер­метической традиции, зачастую отождествляется с «камнем» (у Вольфрама и других авторов «камень» — это Грааль); а следующая операция, как она описана у Василия Валентина, предназначена для извлечения из этого материала крови льва и праха орла. Значение указанных символов, кои также присущи гибеллинско-рыцарскому кругу легенд, станет более понятным в свете того, что мы уже сказали.⁵

2. В средневековых и постсредневековых герметических тек­стах фундаментальную роль играет царский символизм, каковой тесно связан с символизмом золота. Подобное отождествление было характерно ещё для древнеегипетской традиции. «Золотой Гор» — таков один из древнейших титулов, каковым величали фараона, который, подобно богу Гору, считался воплощением возрождённого солнечного божества. «Золото» означало его бес­смертие и непорочность, напоминая в то же время об изначальном состоянии, то есть той эпохе, которую люди именуют «золотой». Также и в герметизме образы Золота, Солнца и Царя рассматри­ваются как тождественные и взаимозаменяемые. Помимо этого, ход Opus Hermeticum⁶ зачастую изображается как постепенное ис­целение больного короля, либо как конечное воскрешение царя или рыцаря, покоящегося в гробу или могиле, либо как восста­новление силы и молодости у дряхлого старика, либо как стяжа­ние высшей жизни и ранее невиданной мощи павшим королём, каковой был убит или принесён в жертву. Все эти сюжеты находят своё отражение и в мистерии Грааля.

3. Алхимические труды эпохи Средневековья пестрят упоми­наниями Сатурна, который, подобно Осирису, был царём Золо­того Века, эпохи, коя напрямую связана с изначальной традици­ей. Укажем, к примеру, на весьма значимое название небольшой работы Джино из Бармы: Царство Сатурна, обратившееся в Золо­той Век. В герметизме тема изначального состояния, требующего восстановления, выражается в символике изготовления золота посредством преобразования свинца, металла Сатурна, в коем оно скрыто. На иероглифической гравюре Василия Валентина мы можем увидеть коронованного Сатурна на вершине комплексно­го символа, обозначающего Герметическое Делание в его совокупности. Под Сатурном располагается знак Сульфура, каковой в свою очередь содержит Феникса, символ воскрешения.⁷ Согласно Филалету, мудрецы находят утраченный элемент расы Сатурна, добавив к нему желанного Сульфура: ключ к понимаю этого вы­ сказывания заключается в двойном значении древнегреческого слова θείον, каковое одновременно означает и «Сульфур», и «божественное». Более того, Сульфур зачастую является эквивален­том огня, активного животворящего принципа в герметической традиции. В эллинистических текстах мы встречаемся с темой священного чёрного камня, чьё могущество сильнее любых закля­тий. Сей камень, дабы его поистине можно было назвать «нашим Золотом», «сиречь Митрой», и свершить «великую митраистскую мистерию», должен обладать надлежащей силой или быть «лекар­ством подобающего действия»; все эти образы и термины лишь иным способом выражают суть мистерии пробуждения и восстановления. Здесь мы обнаруживаем новые параллели с сюжетами легенд о Граале: символы изначального царства и камня, ожидаю­щего мужественной и божественной силы (Сульфур = божествен­ный), дабы проявиться как «Золото» и «Камень Философский», что наделён целительной силой, побеждающей любую «болезнь».

4. Основываясь на вышеизложенном, можно дать толкование таинственному термину lapsit exillis, каковым Вольфрам именует Грааль, как lapis elixir, тем самым обозначив соответствие между Граалем и божественным или небесным камнем, о коем повеству­ют герметические тексты: последний также рассматривают как Эликсир или как начало, обновляющее самое себя и дарующее вечную жизнь, здоровье и непобедимость. В тексте Kitab-el-Focul читаем: «Камень говорит с вами, но вам это не нужно: он взывает к вам, но вы ему не отвечаете! О вы, спящие! Что за глухота по­разила ваши уши? Что за тиски сковали ваши сердца и мысли?». В связи с этим не может не придти на ум сюжет о связанном с Граалем вопросе, над коим герой поначалу не задумывается, но который, в конце концов, задаёт, тем самым исполняя свою за­дачу. Герметические философы ищут свой камень, подобно ры­царям, отправившимся на поиски Грааля или небесного камня. Захария пишет: «Наше тело, кое есть наш тайный камень, нельзя ни познать, ни узреть, покуда на тебя не снизошло озарение... а без тела сего наука наша напрасна».⁸ Этими словами он выражает, подобно многим другим авторам, тему невидимого и таинственного местопребывания Грааля, каковой ожидает тех, кто призван и идёт к нему повинуясь озарению или благодаря случайному сте­чению обстоятельств.

Идея того, что камень — это вовсе не камень в физическом смысле, а символ, наделённый скорее мистическим значением, восходит ещё к эпохе эллинизма; она появляется в ряде гермети­ческих текстов и заставляет вспомнить нематериальную приро­ду Грааля, каковой, согласно рассматривавшимся нами авторам, создан не из золота, камня, рога или какого-либо иного извест­ного материала. В арабских текстах поиски камня связаны, и это важно, с образами горы (т.е. Монсальваша), Дамы и мужествен­ности. «Камень, каковой не есть камень, каковой не имеет приро­ды камня» можно найти на вершине высочайшей горы: благодаря ему возможно обрести Мышьяк, то есть мужественность. (В свя­зи с двойным значением греческого слова άρσενικόν в герметической традиции слово «Мышьяк» зачастую используется для обо­значения мужского принципа, каковой тождественен активному Сульфуру, коий необходимо добавить к Сатурну, как указывает Филалет). Рядом с Мышьяком мы находим Меркурий, его неве­сту, с коей он соединён. Ниже мы более подробно остановимся на этой теме. Теперь же нам хотелось бы напомнить, что, соглас­но одной из наиболее типичных для него идей, Королевское Ис­кусство герметиков сосредоточено на «камне», каковой нередко отождествляется с Сатурном; в сём камне в латентном состоянии сокрыт Феникс, Эликсир, Золото или «наш Царь». Более того, мы также считаем нелишним указать, что «удивительная и страшная тайна, коя была доверена ученикам царя Гермеса» и «героям», которые, проходя сквозь «жестокие сражения», стремятся отыскать свой путь к «земному раю», заключается в преодолении этого со­стояния латентности, каковое сравнивается со «смертью», «бо­лезнью», «осквернённостью» и «несовершенством», посредством операций инициатического характера.

5. Наконец, стоит упомянуть mysterium coniunctionis.⁹ Союз «мужского» и «женского», как он понимался в работах эпохи эллинизма, стал сущностной частью Герметического Делания. «Мужское» начало суть Солнце, Сульфур, Огонь, Мышьяк. Сие начало должно из пассивного стать «живым и активным». Дабы это произошло, ему необходимо соединиться с началом женским, каковое именуют «Дамой Герметических Философов», их «Источником» или «Божественной Водой», либо, согласно металлургическому символизму, Меркурием (Ртутью). Здесь мы встречаем выраженное весьма недвусмысленным образом указание на ту со­крытую роль, кою играет Дама в рыцарской литературе и произ­ведениях Верных Любви. Говоря словами делла Ривьеры, она есть «наша Геба», связанная со «вторым Древом Жизни» и дарующая героям «естественное [т.е. олимпийское] блаженство души и бессмертие тела». Она нередко соотносится с «Водой Жизни». Более того, герметизм указывает и на таящуюся в ней опасность, како­вая — подобно Граалю, копью или второму мечу — может грозить гибелью тем, кто сочетается с ней, не будучи способным вывести собственное «золото» или «огонь» (то есть личностное начало и принцип героической силы) за их естественные пределы. Брак, союз с Дамой, может быть смертельно опасен, если ему не пред­шествовало радикальное очищение. Меркурий, или Дама Фило­софов, будучи Водой Жизни, также подобна «молнии» или «ужас­ному яду, что разъедает все вещи», «сжигает и убивает всё»; таким образом, «Огонь философов», коий она порождает, соотносится с символизмом, каковой также имеет место в цикле легенд о Граа­ле: с образами меча, копья, секиры или иного оружия, ранящего и сокрушающего.

В данном контексте стоило бы припомнить интересные алле­гории, обнаруживаемые в герметико-розенкрейцерском труде И. В. Андреэ Алхимическая свадьба Кристиана Розенкрейца. Здесь мы должны обратить внимание на две вещи. Во-первых, на наличие ряда испытаний (о коих сказано, что «лучше бежать прочь, неже­ли столкнуться с тем, что превыше твоих сил»), кои выдерживают лишь воины и те, кто, не полагаясь на свою силу, доказывает, что свободен от гордыни. Во-вторых, на упоминание источника, воз­ле которого лежит лев, коий внезапно выхватывает у героя меч, ломает его пополам и умиротворяется лишь тогда, когда голубка приносит ему оливковую ветвь, каковую он съедает. Образы льва, меча и голубки также присутствуют среди символики легенд о Граале. Меч, знак исключительно воинского могущества, лома­ется под воздействием неконтролируемой силы, связанной с источником. Остроту ситуации удаётся разрешить только благод­аря голубке, птице, коя посвящена Диане (Диана — одно из имён, которым в герметической традиции называют Даму Философов) и порой связана, в сказаниях о Граале, с таинством обновления могущества самого Грааля. Вновь мы обнаруживаем указание на реализацию, выходящую за пределы обыкновенной мужествен­ности, и «опасность контакта».

Мы не намерены подробно обсуждать здесь различные стадии Герметического Делания. Но для нашего исследования стоило бы рассмотреть два существенных символа, которые характеризуют его завершение, окончание периода инициации. Первый из них — это Ребис, или Андрогин, каковой связан с эротическим символизмом и образом «тайной свадьбы». Ранее мы уже сталкивались с подобной символикой у тамплиеров и Верных Любви. Второй символ — это красный цвет, цвет царский (вспомним «пурпурную тиару» Императора), каковой следует за белым, обозначающим преимущественно экстатическую и даже «лунную» фазу Делания (в этой фазе Дама играет господствующую роль), каковая, в конце концов, должна быть преодолена. Красный цвет свидетельствует о стяжании инициатического царского достоинства. Сходной ал­легорией для свершения Делания, которую использует Филалет, является «вход в закрытый дворец короля»; это почти то же самое, что и попасть в замок Монсальваш, подобно тому как исцеляю­ щее действие камня и герметико-алхимического эликсира прак­тически тождественно излечению или пробуждению падшего ко­роля Грааля и иным соответствующим символам.

Примечания:

¹ Восстание против современного мира, гл. 24-26.
² В частности, в традиции, связанной с Диодором Сицилийским, Λευκη Νησος или Белый Остров отождествлялся с областью гипербо­реев; он находился в океане, напротив земли кельтов; также он име­новался островом Аполлона.
³ Ирландское название «Земля под волнами», Tir fa Tonn, применяв­шееся к образу данной области, несёт в себе воспоминание о её по­гружении в воду и затоплении.
⁴ Здесь имеется в виду страна Туле, которая, согласно Страбону, на­ходилась в шести днях плавания от побережья Британии, вблизи от замёрзшего моря. В контексте упоминания героев изначальной эпо­хи вызывает интерес традиция, по которой Кронос, будучи царём того века, зачастую выступает также как царь героев. (Гесиод, Труды и дни, 168-71)

³ Cesare della Riviera, Il mondo magico degli heroi, 14. Сравните мо­тив этого героя с сюжетом о Зельде, защищающей рыцарей Гра­аля; подобная символика олицетворяет качество «быть удачливым», то есть успешным в приключениях.
⁴ Великое Делание (лат.). — Прим. пер.
⁵ Делла Ривьера, среди прочих качеств, отличающих того, кто достиг героической реализации, упоминает невидимость, а так­ же возможность стать подобным «ужасному льву» или богу, по­читаемому на земле «в кругу царственных учеников величайшего Юпитера».
⁶ Герметическое Делание (лат.). — Прим. пер.
⁷ См. Ю. Эвола. Герметическая традиция.
⁸ De la philosophie naturelle des metaux, 502
⁹ Таинство соединения (лат.). — Прим. пер.

(c) Юлиус Эвола. Мистерия Грааля. — Воронеж: TERRA FOLIATA, 2013, стр. 37, 122, 181-186