Урок романтики. Глава 3.1
Пак Му Джин: Погода сегодня отличная.^^
Пак Му Джин: В такой день так и хочется поесть чаджанмён на улице… хаха может вместе пообедаем?
Колоссальный прогресс. Он уже не чувствовал, как кровь бросается к голове, когда читал сообщения Пак Му Джина сразу после пробуждения. Конечно, текст всё ещё казался слегка приторным, но по сравнению с тем, что было раньше — это прям эволюция. Кан глубоко вздохнул и отбросил телефон. Он уже привык по утрам первым делом проверять сообщения, но на этот раз сна не хватило. Всю прошлую ночь он не спал, заканчивая текст для презентации. Кан снова зарылся в одеяло, решив хотя бы ещё немножко подремать. И если бы телефон не зазвонил с дьявольской точностью, он бы точно снова уснул.
— Алло, — ответил он всё ещё сиплым после сна голосом.
И вот послышался предсказанный голос. Долбанный призрак. Кан начал ёрзать под одеялом.
[Репла… то есть… вы не ответили.]
Пак Му Джин вежливым тоном продолжал давить. Кан нахмурился. Тяжело.
— Потому что хорошо получилось, молодец.
[Голос у вас какой-то неважный.]
Долбанный призрак. Кан промолчал. Потом медленно приподнял верхнюю часть тела.
С момента, как начались эти своеобразные занятия с Пак Му Джином — проще говоря, индивидуальные уроки романтики, — прошло уже две недели. Старательный Пак Му Джин, как только стрелки переваливали за семь утра, неизменно отправлял утреннее сообщение. Разумеется, на тренировочный аккаунт Мо Ю Джин. Эти уведомления уже давно превратились для Кана в своеобразный будильник, ведь он терпеть не мог ранние подъёмы. Но именно сегодня это было совсем не в удовольствие. «Спать хочу…» — пробормотал он, даже не осознавая, что сказал это вслух.
— Нет, ничего. Ничего я не говорил.
Вставать всё равно было нужно. Просто Пак Му Джин снова оказался тем, кто его разбудил. Кан медленно поднялся и поплёлся в ванную. В зеркале его встретили тёмные круги под глазами — за ночь они стали ещё заметнее.
[Эм… я сегодня хорошо справился?]
Тем временем Пак Му Джин взволнованно задал вопрос. Кан снова проверил сообщения. Перед глазами замелькал текст, который Му Джин прислал утром.
По крайней мере лучше, чем «Ты носом спала?». В конце концов, если после ежедневных подколов не было бы прогресса, вот это уже было бы странно. «Пошёл чистить зубы», — бросил он как уведомление. «Да», — смиренно отозвался Пак Му Джин. И продолжал оставаться на линии до тех пор, пока Кан, выдавливая пасту, не сказал: «Ты что, не собираешься отключаться?».
Вот уж странный тип. Почистив зубы, Кан отправил Му Джину стикер — так называемый «огу-огу» с изображением руки, ласкающей подбородок счастливой собачки. Только отправил, как тут же пришёл ответ.
Кан представил, как тот сейчас весь красный. И невольно рассмеялся. Правда, из-за этого случайно проглотил пену от пасты и закашлялся.
На сообщение, которое он написал, полоская рот, пришёл короткий ответ: «Да».
За последние две недели он узнал об этом парне несколько сведений. Вещи были вполне простые. Пак Му Джин не просто «модель из журнала», а «модель из журнала, на которую сейчас активно растёт спрос». С детства был с золотой ложкой, что никогда даже не ел уличный токпокки, и у его семьи несколько зданий в Каннаме. Плохо переносит горькое и острое. Учился в мужской средней и старшей школе, потом сразу ушёл в армию, так что общение с девушками у него совсем не клеится. Такие вот мелкие и тривиальные, но постепенно накапливающиеся факты.
Пак Му Джин: Думаю, смогу добраться до библиотеки к шести с небольшим.
И вот вместе с накоплением всех этих фактов Кан всё яснее понимал одну простую истину: Пак Му Джин — наивный дурачок. Когда он, используя «тренировочный аккаунт Мо Ю Джин», сухо ответил на его сообщение, Му Джин тут же прислал извинения. Кан снова рассмеялся. Он легко представил, как тот сейчас в растерянности мечется. И тут же приходит новое сообщение, уже на его личный аккаунт.
Окьюпай: Сонбэним, думаю, смогу добраться до библиотеки к шести с небольшим.
Вместо имени «Пак Му Джин», что было записано в учебном парном мессенджере, высветилось «Окьюпай». Его появление почему-то вызывало радость. Кан тихонько насвистывал себе под нос. Но прежде, чем успел ответить, пришло ещё одно сообщение.
Окьюпай: Сегодня мы договорились пойти в кафе с токпокки ㅠㅠㅠ Вы же сами сказали, чтобы я оделся в удобную одежду для свидания.
Кан не удержался и громко рассмеялся.
В последнее время список острых блюд, которые он попробовал, заметно вырос. Позавчера он даже рискнул заказать знаменитый своим адским вкусом чампон [1]. Помнил, как официант удивлённо смотрел на них, когда они заказали всего один чампон и две порции риса. Когда трапеза закончилась, на столе стояли две пустые бутылки из-под воды, а они с Му Джином вытирали пот со лба. Чампон при этом выглядел почти нетронутым, как будто его только что подали.
[1] Чампон — острая лапша с морепродуктами и овощами на наваристом бульоне.
Так дело не пойдёт. Когда Кан сказал это, Му Джин засмеялся и ответил, мол, сонбэним каждый раз так говорит. При этом он выглядел так, будто сейчас заплачет — лоб сморщен, брови опущены. Вид был таким комичным, что Кан тоже не смог сдержать смех.
Забавный он всё-таки. Кан снова подумал об этом, прокручивая в телефоне информацию о том самом ресторане с токпокки, куда они собрались сегодня. Пак Му Джин, несмотря на весь неудачный опыт, упорно продолжал искать острое блюдо, которое мог бы есть вместе с Мо Ю Джин. В этом упорстве была какая-то трогательная наивность. Проблема лишь в том, что из-за этого страдал и Кан.
Экран телефона, который он только что включил, внезапно погас. Оказалось, напротив сидящий Шин Кю Хо протянул руку и нажал на кнопку блокировки. Кан прокашлялся: «Хм».
— Эй, я же говорил — не неси чепуху.
На недовольное бурчание Кю Хо даже не ответил. Последнее время, каждый раз при встрече, тот только и делал, что ворчал: что попался на удочку Пак Му Джина, как ты можешь снова увлекаться гетеро и прочее в том же духе. Приятно, конечно, что друг так переживает, но выслушивать лекции по поводу отношений, которых, по сути, и не было, становилось утомительно.
— Это не чепуха. Просто ты всегда на шаг запаздываешь. Говоришь, что не нравится, делаешь вид, что неинтересно, а в итоге я оказываюсь прав.
— Какой ещё «прав»? Я же сказал, что это не так.
— Он вообще знает, что ты гей?
Ложка, которой Кан только что разрезал лазанью из кафетерия, замерла в воздухе. Кю Хо цокнул языком. Его взгляд говорил: всё понятно. Кан заставил себя продолжить двигать рукой.
Он старался звучать спокойно, но внутри что-то кольнуло. Неосознанно он отвёл взгляд от Кю Хо.
— Это ведь не то, чем можно вот так запросто делиться со всеми подряд.
Даже пока он говорил, совесть терзала. Кю Хо, не отрываясь, смотрел прямо на него. Кан сунул в рот кусочек лазаньи. Нежный вкус сливочного соуса растёкся по языку. Что ж… Он отвернулся, делая вид, что этого разговора не было. В этот момент Шин Кю Хо со звуком «дзинь!» стукнул ложкой по подносу — достаточно громко, чтобы привлечь внимание.
— Хён, ты, ё-моё, сам через всё это прошёл и всё равно так говоришь? Когда двое сближаются, они, не зная о чужой ориентации, начинают трогать друг друга, обниматься, шутить. Мол, по-дружески. А в итоге всё заканчивается тем, что тот, кто влюбился, остаётся с разбитым сердцем.
Он и сам это прекрасно понимал. Именно поэтому Кан обычно старался не сближаться с гетеро, а если уж и начинал, то выходил из шкафа аккуратно, лишь когда между ними устанавливалось доверие.Конечно, после того как его в своё время вскрыли, и вся кафедра обо всём узнала, говорить о каминг-ауте в прежнем смысле уже не приходилось. Кан почесал затылок, чувствуя себя неловко. Глаза Шин Кю Хо сузились ещё сильнее. Если молчать, он явно продолжит наезжать.
— Эй. Слушай. Подумай сам. Вот ты на его месте, да? Он считает, что я даю ему какие-то особые уроки. Если я вдруг скажу, что никогда с девушкой не встречался, как бы ты себя почувствовал?
— Ну. Так зачем ты вообще обманываешь гетеро?
— Обманываю? Я же не говорил, что какой-то гуру романтики. Он сам всё напридумывал, потому что услышал, что я близок с Мо Ю Джин, и тут же подбежал, даже не спрашивая.
— Да пофиг. Ты ведь сам ничего не сказал. Как думаешь, приятно ли будет человеку узнать, что тот, кто учит его как понравиться девушке, на самом деле гей?
На это ответить было нечего. Кан только надуто выпятил губы. Конечно, он не собирался специально вводить в заблуждение, но если Пак Му Джин узнает правду, ему и правда может быть неприятно. Да, мир вроде как стал более открытым, но всё равно хватало тех, кто ненавидел геев, и тех, кто якобы принимает, но в реальности предпочёл бы держаться подальше. Кто знает, к какой категории относится Пак Му Джин.
— Скажу потом, как будет случай, — пробормотал Кан.
Даже для него это звучало как оправдание. Кю Хо покачал головой и снова начал ворчать: надо говорить до того, как начнёшь влюбляться, я знаю твои любовные замашки, ты уже попался, даже если отрицаешь… Кан лишь пожал плечами, сбрасывая эти слова. Шин Кю Хо всегда был склонен к излишним тревогам и имел привычку сводить все человеческие отношения к романтическим. Но ведь не всё так просто. У Кана тоже были свои предпочтения, и Пак Му Джин точно в этот вкус не попадал.
— Да брось. Может, мне реально устроить тебе свидание?
Когда они вышли, убрав подносы, Кю Хо заговорил первым. Херня. Кан сразу же отмахнулся, но тот всё равно прицепился и пошёл следом, без умолку тараторя. Ах, ну почему? Тебе давно пора снова начать встречаться. Сколько времени ты уже один? До встречи с тем ублюдком у тебя ведь прекрасно всё складывалось с парнями… Всё это звучало как те же старые нотации, которые уже слышал тысячу раз. Кан махнул рукой. Тук. Тыльной стороной ладони он легонько ударил по носу Кю Хо.
— Кю Хо. У меня есть право ни с кем не встречаться.
— От тебя прямо пахнет гуманитарщиной, знаешь?
— Ах, вот засранец… А ты знаешь, что те, кто издевается над магистрантами, попадут в ад?
После этого всё пошло по привычному сценарию — лёгкая, уже почти ритуальная перебранка. Кю Хо тащился за Каном аж до библиотеки, не переставая его дразнить. Попутно он с настойчивостью, близкой к насилию, предлагал устроить ему свидание. Кан повидал много людей, которые терпеть не могли смотреть на чужие отношения, но когда кто-то так яростно настаивал, чтобы ты обязательно начал встречаться — это было впервые. Конечно, Кю Хо всё делал из лучших побуждений, но, по-честному, это раздражало. Понимал он это или нет, но в какой-то момент Кю Хо почти набросился на Кана сзади и, обвив руками талию, шепнул прямо в ухо:
— Ну давай, иди на свидание, иди на свидание. Или хотя бы скачай приложение, приложение!
— Ах, Шин Кю Хо, я понимаю, что ты обо мне волнуешься, но…
В начале семестра в вестибюле библиотеки народу было немного. Возможно, именно поэтому в ту самую секунду, когда Кан попытался сбросить с себя Кю Хо, крутанувшись корпусом, его взгляд сразу встретился с другим. Они с Шин Кю Хо выглядели, мягко говоря, неординарно: один буквально прилип к поясу другого, как краб, второй тащит его на себе. Естественно, это привлекло внимание.
Первым в поле зрения оказался Ким Тэ Ён. Рядом с ним стоял кое-кто ещё. Внешне этот человек был таким же, как раньше: мягкие завитки беби-перм на волосах, свежий загар, приветливое выражение лица. Аккуратная футболка-поло, джинсы, тёмно-синие кроссовки.
Первым отреагировал Шин Кю Хо. Ким Тэ Ён и его спутник смотрели прямо на них. Ким Тэ Ён криво дёрнул губами, а второй парень потупил взгляд.
— Вот же ж день, прямо как в дерьмо вляпался, — пробормотал Шин Кю Хо.