Урок романтики. Глава 2.4
[1] Это сленг, и если добавить чуть больше контекста, так можно спросить «ты храпела?», но общее значение «ты крепко/хорошо спала?».
К сообщению было прикреплено фото: скрэмбл, жареный бекон, хлеб, салат — классический сет. И вот такое он собирался ей отправить… Кан протёр глаза, прогоняя остатки сна, и начал набирать ответ на клавиатуре.
Это была его импровизация в роли Мо Ю Джин. Почти сразу появилось уведомление о прочтении. Ответ тоже не заставил себя ждать.
На этом переписка прервалась. Кан встал и поплёлся в душ. Вернувшись и снова взяв в руки телефон, он увидел, что Пак Му Джин всё это время изо всех сил старался исправиться, настрочив целый поток новых сообщений.
Пак Му Джин: Здравствуйте, госпожа Мо Ю Джин. Надеюсь, вы хорошо спали этой ночью. Интересно, завтракали ли вы уже…
Пак Му Джин: Нуна! Хорошо спала? Хехе а я как раз завтракаю!
— Первый как будто навязчивый мужчина средних лет, второй будто младшеклашка, — сказал Кан, выскочив из дома с пакетом кофейного молока в руке.
На другом конце телефона Пак Му Джин молчал. Кан втянул молоко через трубочку. Тогда Му Джин неуверенно спросил:
— Ты вообще с Мо Ю Джин перешёл на ты?
[Разрешения не получал, но в моём сердце мы уже…]
— Бред не неси. Всё, я в универ еду, встретимся позже. Приходи в том, о чём договаривались.
Му Джин быстро отозвался: «Да-да». Ну хоть послушный, как щенок. Кан положил трубку и одним глотком допил оставшееся молоко. Затем снова пролистал сообщения Му Джина. Точнее, те, что были отправлены на аккаунт «Мо Ю Джин». Всё настолько нелепо, что даже смешно.
Когда он сказал писать, будто это настоящая Мо Ю Джин, тот настрочил уйму безумных сообщений. От писем удачи [2] вроде «Это сообщение началось в 1968 году в Англии…», до странных миксов из английских и корейских слов, полных нарочитого пафоса, и обременительных сообщений, будто они уже встречаются сто дней, а он не может скрыть счастья. До того комично, что аж восхищение брало: умудриться так выразить симпатию — тоже талант. Но всё это при всей своей диковинности оставалось искренним.
[2] Письма удачи — сообщение, в котором говорится, что нужно переслать текст определённому количеству людей, тогда тебя ждёт удача.
Он же собирался окончательно оборвать связь с Пак Му Джином, а в итоге всё обернулось так, что они стали даже ближе. Наверное, просто не смог пройти мимо, видя его таким убитым…
Нет. Кан пытался мыслить рационально. В любом случае, плата от Пак Му Джина за уроки ведь честно легла на его банковский счёт. Не то чтобы он к нему привязался, это контракт. Более того, ещё неизвестно, кто из них в итоге окажется пострадавшим в этой сделке — Кан или Му Джин. В конце концов, он хоть и лучший друг Мо Ю Джин, но в вопросах романтики вовсе не был асом.
— Хён, так ты и влюбишься в него, — сказал Кю Хо, как только он рассказал ему всё в библиотеке по приезде в универ.
Кан машинально повернул голову, держа в руках книги. Хотел отругать за ерунду, но, встретившись глазами с Кю Хо, увидел у него на лице настолько отчётливо написанное «тц-тц», что язык не повернулся. Прижав к груди охапку книг, Кан сказал:
— Эй, он стопроцентный гетеро.
Почему-то прозвучало как оправдание. Кю Хо щёлкнул языком.
— А тебе как раз нравятся красивые гетеро.
— Верно, но давай уточним. Мне нравятся красивые, прямолинейные, подонковатые парни. И, само собой, гетеро.
По крайней мере, не такие тормознутые, как Пак Му Джин. Кю Хо лишь пожал плечами на его твёрдые слова. Гетеро есть гетеро. Это правда, так что Кан не стал возражать. Как бы там ни было, среди тех, с кем Кан встречался или в кого был влюблён, было много мужчин, которые изначально были гетеросексуальны. И именно это не раз становилось источником проблем.
— Ну вот, может, тебе стоит попробовать встречаться с теми, кто прям открыто по эту сторону. Насколько проще? Понимаете друг друга, всё без драмы и разбитого сердца.
— Кю Хо. Далеко не заходи. Я что, сказал, что хочу встречаться с Окьюпай?
— А я боюсь, что ты отдашь ему сердце и привяжешься душой. И вообще, ты ведь часто с ним теперь видишься. Честно, если бы ты сказал, что влюбился с первого взгляда, я бы поверил.
— А мне кажется, уже достаточно серьёзно, если тебя так за ним таскает.
Вот мерзавец. Обязательно так прямо? Кан недовольно надул губы. Да, он падок на красивые лица, да, втянулся в эту комедию с Пак Му Джином, и да, несколько раз уже попадался на удочку «гетеро». Но зачем так точно бить в самую больную точку? Пока он ворчал, Кю Хо добавил: «Говорю, потому что переживаю за тебя», — и ушёл. Ему ли говорить, что это Кан слишком мягкосердечный?
Ну, всё правда, ведь именно из-за этих предпочтений он и влипал в разные истории. Кан опустил стопку книг на стол. Это был четвёртый этаж библиотеки, любимое место не только Кана, но и других магистрантов — столы у окна. Оттуда открывался вид на залитый светом университетский двор, где студенты сновали туда-сюда. «Твою мать, Шин Кю Хо», — тихо пробормотал Кан. Из-за него в голове начали всплывать старые воспоминания, которые он так старательно запечатывал. Как морская анемона [3], которую трогаешь, и она расправляется, показывая свои щупальца. Кан быстро отвёл взгляд от двора. Его рука, переворачивавшая страницу, непроизвольно напряглась.
[3] Морская анемона (актиния) — живёт на дне моря и на скалах, имеет щупальца с жалящими клетками, как у медуз.Считается очень красивым, но опасным морским существом. Фотки в конце.
Пришло сообщение. Кан отложил ручку, которую только что взял. Пришло не на тренировочный аккаунт Мо Ю Джин, а прямо Кану. Как только он взглянул на экран, сразу же всплыло следующее.
Он надел костюм, который получил по спонсорской программе, как по заданию: представь, что это первое свидание, и надень то, что бы ты выбрал для него. Тёмно-синий костюм с двумя пуговицами, с жилетом в комплекте. Галстук завязал криво — руки всё ещё были не самыми ловкими, но волосы, отросшие после армии, добавляли немного уверенности. На ноги надел недавно купленные кожаные туфли. Рост у него немаленький, так что каблуки были умеренными. Когда он полностью собрался и посмотрел на себя в зеркало, решил, что получилось вполне достойно. Настолько, что всю дорогу за рулём он даже тихонько напевал себе под нос.
От стыда Му Джин уронил голову. Кан сидел напротив и постукивал ложкой по подносу, приговаривая: ко-остюм, костюм, костю-ю-юм, костюм… Ритм вроде бы совпадал. Может, не стоило его надевать? Му Джин поспешно отпил воды. Кан, подперев подбородок рукой, лениво спросил:
— Ну что, мой Му Джин сегодня носом спал?
Вода чуть не пошла обратно. Му Джин закрыл ярко-красное лицо тыльной стороной ладони.
— Пожалуйста, не дразните меня.
На едва слышный ответ Му Джина Кан прыснул от смеха. Его глаза чуть сузились — точно у лисы, что мягко улыбается.
Если бы это был кто-то другой, он, возможно, упёрся бы, отстаивая свою позицию, но после одной горькой попытки перечить Мун Кану он не стал рисковать. Кан хмыкнул и закинул ногу на ногу — поза, которую он часто принимал, когда курил.
Было ли это своего рода утешение или мягкий жест поддержки, но так сказал Мун Кан. Но стоило им встретиться глазами за едой, он начинал едва заметно подрагивать плечами, стараясь не рассмеяться. Было даже обиднее, чем если бы он просто смеялся в открытую. Му Джин изо всех сил сдерживал ответное бурчание. Кан, будто бы в восторге, всю трапезу мурлыкал под нос: костюм, костю-юм, костюм, ко-о-остюм. Как шестилетний ребёнок, которому дали новую игрушку.
— Но ты ведь не на собеседование идёшь. Если так вырядишься, разве человек напротив не испугается давления? Да и веселиться неудобно.
Он снова задумался, в чём же проблема, но Кан объяснил всё после, когда они стояли в очереди за кофе. Голос был уже обычный.
— Это же не смотрины. Вы даже не встречаетесь, просто договорились пообедать со старшим, с которым недавно познакомились. А он, прикинь, в полном деловом костюме припрётся.
И снова Кан улыбнулся. Теперь он заметил, что когда тот улыбается, на щеке едва-едва проступает ямочка. Если бы знакомый младший пришёл на встречу в полном костюме… Он представил эту сцену и сразу понял реакцию Кана. Он медленно кивнул, и в этот момент Мун Кан слегка хлопнул его по плечу — жест, похожий на поддержку.
— Да и галстук у тебя криво завязан.
Он легко потянул за конец галстука, и тело Му Джина непроизвольно наклонилось вперёд. В промежутке между испуганным вдохом и неожиданным движением до него донёсся лёгкий аромат масла ши. Пользуется парфюмом? Пока он размышлял, Кан тихо сказал: «Перевяжи». Шёпот защекотал ухо.
Из-за этого странного зуда он уже собирался попросить отпустить его, но Кан вдруг первым развернулся. Когда он опомнился, они уже стояли перед кассой, а Кан слегка подался вперёд, чтобы сделать заказ. Подумаешь, ничего особенного, оба же парни, но почему-то именно ему одному всё это казалось чересчур близким. От этой мысли уши вспыхнули жаром. Му Джин неловко откашлялся и отошёл в сторону из очереди. Тем временем Кан чётко и спокойно продиктовал заказ: себе — американо, Му Джину — ванильный айс-латте.
Вдруг вспомнилось, как в самом начале — когда ещё считал Кана первокурсником — попытался показаться мужественным перед потенциальным соперником в любви и заказал эспрессо, хотя терпеть не его мог. Весь день потом мучился с горечью во рту… Теперь, глядя на Кана, который спокойно пил американо, Му Джин невольно подумал: вот он умеет пить горькое.
Кан не был особенно высоким, да и плечи не сильно широкие. Лицо хоть и имело некую особую атмосферу, скорее относилось к разряду обычных. Но, наверное, именно благодаря его прямому и резкому характеру он производил впечатление человека цельного и крепкого внутри. Точно так же, как на той самой вечеринке, когда Му Джин впервые обратил на него внимание.
— У тебя есть какие-нибудь совместные пары с Мо Ю Джин? — спросил Кан, протягивая кофе.
Му Джин покачал головой. Ю Джин уже почти заканчивала учёбу, а он только вернулся после армии. К тому же он интересовался литературой, а Ю Джин больше тяготела к лингвистике. Было бы странно, если бы они вообще пересекались на парах. Кан, будто ожидая такой ответ, просто кивнул.
— Но она староста. Если захочешь, возможностей пересечься будет сколько угодно, — Кан слегка толкнул его локтем в бок и улыбнулся.
Улыбка у него была такой чистой и беззаботной, что если бы кто-то сказал, что он первокурсник, в это легко можно было бы поверить. Так он и попался. Проглотив подступившую обиду, Му Джин потянулся к своей трубочке. Нос заполнил сладкий аромат ванили.
После этого разговор перешёл на обычные темы. Ничего особенного: жалобы на занятия, рассуждения о будущей карьере, короткие реплики о вкусовых предпочтениях. Кан, который говорил, что после еды нужно обязательно пройтись хотя бы 20 минут, действительно сдержал обещание — они обошли весь университет по кругу. Мартовский кампус, где ветер трепал жёлтые лепестки форзиции, всё время менялся, переливаясь перед глазами, словно движущаяся панорама.
