Урок романтики. Глава 3.2
Растянутые на коленях треники, футболка с мультяшным принтом и чуть вытянутым воротом и сандалии, которые, пожалуй, были единственным, к чему он приложил хоть каплю усилий. И вдобавок солнечные очки, ведь «последнее время солнце слишком яркое». Попросили прийти в удобной одежде для свидания — и вот он пришёл в исключительно удобном. Осознавая неловкость слов Кю Хо, он стыдливо опустил голову. Кан фыркнул. То ли от удивления, то ли от лёгкой разрядки, но хмурое настроение немного прояснилось.
При звуке голоса Му Джин резко вскинул голову, точно щенок, услышавший зов хозяина. После того, как Кан в очередной раз проворчал «ты безнадёжен», Пак Му Джин совсем сник.
Му Джин послушно ответил: «Да». Затем аккуратно, как по линейке, начал нарезать толстые куски самгёпсаля, перевернул грибы, выложил картошку… Его руки двигались так проворно, будто он и впрямь подрабатывает здесь официантом. Лицо всё время оставалось красным — то ли от жара гриля, то ли из-за сидящего рядом человека. За плотно сжатыми губами, казалось, вот-вот начнёт вилять хвостом. Кан снова заговорил:
— Тебе же сказали, ешь, балбес.
Му Джин снова кивнул. Всё пропало. Он так напряжён, что сам не понимает, что делает.
— Господин Му Джин, ты так здорово мясо жаришь.
Ничего не подозревающая Мо Ю Джин подливала масла в огонь. Ушные раковины Му Джина вот-вот взорвутся от жара. Он продолжал сжимать в руках ножницы и щипцы, а губы беззвучно открывались и закрывались. Кажется, он сейчас выпалит что-то во весь голос.
— А, ну, вообще я в армии у крутого повара кое-чему научился…
В этот момент Кан легонько пнул Му Джина под столом. Тот тут же захлопнул рот. Нет, не то болтаешь. Кан снова поддал ногой. Будто очнувшись, Пак Му Джин медленно поднял голову. И так же медленно заговорил:
Голос немного дрожал, но всё равно это было в сто раз лучше, чем то, что он собирался сказать. Наверное, именно так чувствует себя тренер, когда выпускает любимого ученика на финал Олимпиады. Кан с долей сочувствия посмотрел на Му Джина. А Мо Ю Джин, понятия не имея, что творится в душе Пак Му Джина, беззаботно сидела и заворачивала в салатный лист мясо. Заодно не забывала меняться рюмками с Кю Хо. В итоге только между Кю Хо и Ю Джин, сидевшими друг напротив друга, царила по-настоящему тёплая атмосфера. Казалось, будто они жили в каком-то другом мире и дышали другим воздухом.
— Му Джин, ты с кем-нибудь подружился на факультете? Ты же на ориентации был. С новенькими пообщался?
Голос Мо Ю Джин чуть повысился. Хм. Кан бросил на Кю Хо взгляд, но тот тут же отвёл глаза. А Мо Ю Джин даже не смотрела в их сторону. Это был тот самый тон, каким она обычно набирала добровольцев на какие-нибудь дела... Кан, жуя мясо, краем глаза взглянул на Пак Му Джина, который будто сейчас взорвётся.
Он ожидал глупость, но это была какая-то её новая разновидность. Сбоку послышалось, как Шин Кю Хо цокнул языком. А Кан всё так же жевать мясо. Глаза сияли только у Мо Ю Джин. Не упуская момент, она тут же на него набросилась:
— Да что ты, Му Джин, в чём это ты не хорош? Новенькие тебя обожают! Говорят, ты весёлый и симпатичный.
— Конечно. Просто случая сказать не было. А, как тебе идея вступить в студсовет? Наш факультет всегда набирает людей, поэтому и дел почти никаких. Можно считать, что просто с первокурсниками тусуешься.
Не выдержав, Кан вставил слово:
— Если набор постоянный, значит, на то есть причина.
Но Шин Кю Хо в буквальном смысле тут же заткнул ему рот — засунул ему в рот мясо, завернутое сразу в салат, кунжутный лист и капусту. Говорить больше не представлялось возможным. Мо Ю Джин, глянув в их сторону, мило прищурилась.
— Это, ну, если вы меня примете...
— Ох, правда? Значит, теперь мы вместе будем работать?
Пока Кан жевал свой сэндвич из зелени, Мо Ю Джин уже всё решила. Му Джин, похоже, был только рад — закинув мясо в рот, стал энергично кивать. Хотелось вздохнуть от отчаяния. Даже при устройстве в обычную компанию стоит насторожиться, если вакансии вечно висят, но этот двадцатипятилетний парень с лёгкостью повёлся на сладкие речи.
Студсовет. Кан покачал головой, вспоминая тёмные страницы своего прошлого. Он сам когда-то работал заместителем главы факультетского студенческого совета и знал, что это за ад. В работе, за которую не платят ни копейки, всегда не хватает людей; из-за нехватки людей на каждого ложится непомерная нагрузка; из-за высокой нагрузки и нехватки рук работа делается кое-как, и в итоге выслушиваешь критику — или, скорее, упрёки под видом критики — от тех, кто ни разу пальцем не пошевелил, чтобы помочь.
Короче говоря, мучения за свой счёт, ни больше ни меньше. Наивный тип. Кан невольно цокнул языком. А Му Джин, ничего не зная о подводных камнях, улыбался своей легкомысленной улыбкой.
Кан, подперев подбородок рукой, не сводил с него взгляда. Он ещё не знал, что угодил в зубы вечной охотнице за рабочей силой Мо Ю Джин, и радовался так искренне, что на душе становилось тревожно. Особенно от мысли, как Му Джин, должно быть, внутри ликует — ведь теперь появился повод быть ближе к Мо Ю Джин. Наверняка уже сам себя аплодисментами осыпал.
Ну и ладно. Кан попытался мысленно повернуть всё в положительную сторону. Времени, проведённого с Мо Ю Джин, у него точно прибавится, да и очков в её глазах тоже заработал. К тому же, возможно, благодаря методу «повторение — мать учения», за сегодняшний вечер из уст Пак Му Джина ни разу не вылетело ни одного нелепого словца. Сердце, настороженное с тех пор, как они договорились поужинать вместе, наконец немного успокоилось.
В том, что всё обернулось именно так, немалая доля вины лежала на Шин Кю Хо. Именно Шин Кю Хо первым схватил Кана, как только тот спустился в вестибюль. Именно Шин Кю Хо прошептал ему на ухо: «Он в натуре долго подбирал этот прикид», — и, когда Кан удивлённо дёрнулся, добавил, что теперь-то точно надо купить мясо. И, конечно же, когда Кан хотел свалить под предлогом плохого настроения, не дал ему отмазаться тоже Шин Кю Хо. Кан прекрасно понимал, чего он добивался, и был даже немного благодарен за заботу. Но странная компания из Мо Ю Джин, Шин Кю Хо, себя и Пак Му Джина радости не вызывала. Особенно когда смотрел на Пак Му Джина, который безмолвно следовал за всеми и, будто официант, жарил мясо.
И правда, зачем красавчику с модельной внешностью вообще идти сюда и жарить мясо? Слышит в лицо грубости — ни капли злости, что ни попроси — ни единого возражения. А теперь, к тому же, клюнул на наживку Мо Ю Джин и приготовился к добровольному рабству.
Кан провёл взглядом черту по лицу Му Джина и вдруг очнулся. Пак Му Джин тихо обращался к нему. На его подбородке блестела капля пота.
Сказав это, у него дрогнул кадык. Он, сидя у гриля, выглядел особенно горячим — было что-то странное в порозовевшем лице. Наверное, из-за того, что он чертовски хорош собой? Выражение лица… На этом моменте Кан резко распахнул глаза. Нет, что это сейчас было? Он слегка потёр глаза. Каким бы красивым ни был Пак Му Джин, это опасные фантазии.
Что он вообще напридумывал про такого простака? Кан молча покачал головой. На мгновение почувствовал себя чуть ли не подлецом за то, что допустил такую мысль. А вообще, интересно, Пак Му Джин вообще пробовал это?
А это что сейчас пронеслось? В голове ещё оставался след вопроса, скользнувшего по сознанию, как лёгкий ток. Кан тряхнул головой. Мо Ю Джин и Шин Кю Хо, вовлечённые в свой обмен рюмками, отрицательно покачали головами. Про Пак Му Джина и говорить не стоило. Кан машинально ущипнул себя за щёку. Больно.
Он в оцепенении уставился на свою рюмку на столе. На прозрачной поверхности жидкости дрожало расплывчатое отражение. Может, всё дело в том, что сегодня он снова увидел рожу, которую видеть не хотел? Поэтому и полезли в голову всякие глупости. Он поднёс рюмку к губам. Его рассеянное выражение исчезло, скользнув вниз по горлу. Возможно, он и правда слишком оголодал? Возможно. Любовь, отношения. Всё это казалось таким далёким. Жуя огурец, поданный в качестве закуски, Кан снова посмотрел на Му Джина.
Каждый раз, глядя на Пак Му Джина, он думал об одном и том же — слишком красив. Может, в жизни не особенно разбирается, в понимании людей не силён, но внешность — что надо. Наверное, именно поэтому, несмотря на нелепое поведение, у него и были те семьдесят пять отношений. Встретились бы они в баре или через приложение, Кан тоже хотя бы раз позволил себе пошлую мысль. Хоть раз бы с ним переспать — это было бы неплохо.
— Спрашивал, кто налил, а теперь залпом в одинокого пьёшь?
Кю Хо снова наполнил его рюмку и смотрел — видно, ждал, что он заговорит. Кан отвёл взгляд. Шин Кю Хо из тех, кто считает, что если тебе тяжело, нужно открыться друзьям и выплеснуть им все переживания. В лучшем случае — это забота о других, в худшем — назойливое любопытство. Но Кан был другим. Он, скорее, всё переваривал в себе или намекал парой слов, а потом просто делал вид, будто всё в порядке — отдыхал, отвлекался, и вот так со временем приходил в норму. Точнее говоря, ему тяжело выносить на свет свою уязвимость и неловко изливать душу.
— В следующий круг, в следующий, — тихо сказал Кан.
Он чувствовал, как Му Джин, прервав жарку мяса, с любопытством поглядывает в его сторону. Кю Хо, услышав его, хмыкнул: «Да кто ж тебя заставляет», — и снова опрокинул бутылку соджу. Ю Джин, бросив на Кю Хо короткий взгляд, подала Кану знак. Вниз. Телефон, лежавший у него на бедре, завибрировал.
Мо Ю Джин: Шин Кю Хо беспокоится о тебе.
Мо Ю Джин: Сказал, ты того мудака встретил?
Мо Ю Джин: Короче, я как-нибудь тому говнюку яйца оторву. Не думай о нём больше.
Кан не сдержал короткий смешок. Вот уж Мо Ю Джин… Он цокнул языком и залпом осушил третью рюмку. Узел мыслей и эмоций внутри него понемногу начал распутываться. И как будто по сговору с Мо Ю Джин, Пак Му Джин положил ему на тарелку только что пожаренное мясо. Почувствовав, как сердце понемногу начинает согреваться, Кан поднёс следующую рюмку к губам.
Му Джин молча смотрел на того, кто, опершись подбородком на капот машины, стоял и улыбался. Тот щурился, и с каждым хихиканьем уголки его глаз чуть опускались вниз. Только тогда Му Джин заметил, что под левым глазом у него родинка, похожая на слезинку.
— Эй, — бросил он коротко, — Пак Му Джи-и-ин…
Конец имени он специально растянул. Му Джин спокойно ответил: «Да». Мун Кан снова хихикнул, будто только что услышал что-то очень приятное.
Кан приложил указательный палец между бровями, потом вытянул его вперёд, будто что-то изображал. Что он сейчас делает…? Недоумевая, Му Джин открыл дверь пассажирского сиденья. «Сонбэним», — позвал он, помогая тому сесть. Кан подчинился без сопротивления. Язык заплетался, но двигался он вполне покладисто.
Пьяными были только Мун Кан и Шин Кю Хо. Мо Ю Джин, весь вечер лучившаяся улыбками и легко поднимавшая рюмки, вздохнула, увидев развалившегося Шин Кю Хо, и уехала с ним на такси.Несколько недель назад Пак Му Джин после пьянки пережил обезвоживание, и с тех пор к алкоголю не прикасался, так что неудивительно, что именно ему достался Мун Кан. Му Джин пристегнул Кана ремнём. Тот снова хихикнул. Каждый раз родинка под глазом становилась похожа на звезду, готовую вот-вот упасть.
Держась за руль, Му Джин сказал:
— Точного адреса, кроме того, что это жилой комплекс, я не знаю... Ничего, если мы поедем в мой офистель? Это не в Бундане, совсем рядом.
Он говорил, поворачивая руль, но от Кана в ответ не последовало ни звука. Му Джин взглянул на него. Ещё несколько минут назад Кан сидел с открытыми глазами, а теперь спал. Выглядел уставшим, будто стоило лишь расслабиться, и весь пережитый день проступил на лице.
Му Джин нажал на педаль газа как можно плавнее. Пусть и пьяный, спящего человека будить не хотелось. Особенно когда лицо Кана стало таким мягким. К счастью, была глубокая ночь, и до его офистеля ехать недалеко. Правда, он давно туда не заглядывал, так что дорогу вспоминал с трудом.
В уме он начал прикидывать, сколько сегодня сможет поспать. Эта привычка появилась у него с тех пор, как он стал сниматься. Добраться до дома, умыться, немного прибраться — это минут тридцать… Завтра, слава богу, съёмок нет. Зато есть пара, начиная со второй. Учитывая время на сборы, встать придётся где-то в 8:30. Выходит, спать остаётся чуть меньше шести часов.
Когда Му Джин припарковал машину и позвал Кана, тот, сидя на пассажирском сиденье, послушно проснулся. Но стоило войти в офистель, как он тут же распластался и больше не двигался. Проблема была в том, что Му Джин не знал его расписания. Он покопался в шкафу и нашёл одеяло. От него слегка пахло затхлостью — сказывалось долгое отсутствие в квартире. Всё это время мысли о завтрашнем дне не покидали голову. У магистрантов, наверное, совсем другой график...
После долгого сопения Кан тихо отозвался, потом вдруг распахнул глаза. Это обрадовало — Му Джин тут же поспешил задать вопрос: «Во сколько завтра...».
Но Кан опередил его. Назвав его имя, он схватил Му Джина за плечо. Му Джин как раз склонился над ним, чтобы укрыть одеялом, так что их лица оказались совсем близко. От Кана сильно пахло алкоголем.
— Я вот с самого начала хотел спросить одну вещь.
Говоря это, Кан казался слегка взволнованным. Му Джин, сам не замечая, напряг слух. Кан снова улыбнулся. А потом просто взял и спросил:
Сначала Му Джин даже не понял, о чём речь. Растерянно переспросил: «Что…?». Что…? Почему-то эта реакция рассмешила Кана до слёз — он схватился за живот и начал хохотать. В следующий момент он почувствовал, как тёплая ладонь легла на поясницу. Это была рука Мун Кана. Он крепко схватил его за талию и резко притянул к себе. Ещё чуть-чуть, и их губы могли соприкоснуться. Му Джин еле успел отвести лицо.
Словно ответ на первый вопрос был очевиден, тут же задал следующий. Кан приоткрыл рот и высунул язык. Красноватая плоть, шевелившаяся у него во рту, слишком откровенно говорила сама за себя. Му Джин непроизвольно покраснел.
— Что, не пробовал? — снова спросил Кан, явно дразня, подогретый алкоголем.
— П-пробовал, — ответил Му Джин, отводя взгляд.
Глаза Кана расширились: «Пробовал…?». Он повторил с таким удивлением, будто не ожидал такого ответа. «Кем этот человек меня вообще считает?» — подумал Му Джин, ответив: «Да».
Именно тогда он почувствовал, что рука Мун Кана поднялась. Тепло, что только что ощущалось на пояснице, вдруг переместилось выше, к шее, затем к затылку. Му Джин всё ещё смотрел на Кана сверху.
Му Джин моргнул. Он сам не понял, что только что произошло. Что-то словно проскользнуло. Ведь только что Кан будто бы слегка надавил, опуская его голову вниз... И в этот момент их губы снова встретились.
Мягкое прикосновение коснулось губ. Кожа едва ощутимо прижалась, а затем отозвалась упругим движением, будто возвращая себе форму. И в ту же секунду в просвет между приоткрытыми губами проникло тепло. Что-то красное, мягкое, с чуть заострённым кончиком — именно то, что он недавно видел во рту Кана. Без возможности отстраниться, он чувствовал, как язык Кана нежно коснулся нёба. Щекочущее ощущение скользнуло по внутренней поверхности рта, вызывая непроизвольный отклик. Всё сопровождалось резким запахом алкоголя. Кан без стеснения прижался телом. «М-м…» — из его приоткрытого рта вырвался приглушённый звук.
Му Джин лежал, не зная, что делать, не в силах ни закрыть, ни открыть глаза. Незаметно для него их поза изменилась. Язык Кана, то мягко проникая внутрь, то чуть отступая, стал настойчиво тереться о нёбо, а затем медленно отстранился. По телу пробежали мурашки. Му Джин низко застонал — Кан, который он уже было подумал, что совсем отступил, вдруг мягко втянул его язык.
Казалось, лицо вот-вот лопнет. Но это было не из-за физического возбуждения, скорее, из-за шока и растерянности от сложившейся ситуации. Кан почти нависал над Му Джином. Он лёгким движением сжал губы Му Джина пальцами. Больно не было. Но сердце билось так часто, что дышать становилось трудно — наверняка, из-за всего того, что только что произошло.
Кан не постеснялся выдать жестокий вывод. Му Джин только моргнул. Он и правда не мог пошевелиться. Будто уловив его состояние, Кан молча отстранился, слезая с Му Джина. А потом обессиленным голосом, будто оставляя последнюю волю, прошептал: