Бесстыжий мир. Глава 103
Позиция
Новости стали вспыхивать одна за другой, вызывая у населения растущее возмущение.
[Вчера состоялась шокирующая пресс-конференция, на которой прозвучало заявление, что японская преступная группировка вовлекла действующего депутата Национального собрания и высокопоставленного полицейского в свои ряды. Сегодня появились новые подозрения, что может быть причастна начальник управления уголовных расследований Национального агентства полиции Чан Ын Хён. Подробности в нашем сюжете.]
[Да. Вот копия договора купли-продажи, которую нам удалось получить. Речь идёт об участке земли площадью 5 тысяч пхён [1] в Тамяне, недавно выведенном из зоны зелёного пояса.]
[1] Примерно 16 500 м2, 1,65 га.
На экране появилась отсканированная копия договора купли-продажи. Все важные детали были замазаны.
На второй половине экрана показали участок земли в Тамяне, где недавно сняли статус зелёной зоны. Граница участка была выделена синим цветом, а точная площадь появилась на экране крупными красными цифрами, словно клеймо.
[О, тогда стоимость этого участка должна быть очень высокой?]
[Удивительно, но участок был продан всего за 30 миллионов вон. Покупателем оказался начальник управления уголовных расследований Чан Ын Хён, а продавцом — господин Пэк Хэ Гён.]
[Сделка, конечно, выглядит подозрительно, но как она связана с текущим делом?]
На экране появились несколько фотографий Пэк Хэ Уми в традиционном японском юкато на фоне людей крепкого телосложения, стоящих строем за его спиной.
[Дело в том, что продавец, господин Пэк Хэ Гён, является младшим братом Пэк Хэ Уми из группировки Хунчохве. Более того, господин Пэк Хэ Гён утверждает, что даже не знал, что земля зарегистрирована на его имя. По его словам, это было так называемое «номинальное владение» — Пэк Хэ Уми использовал его имя без его ведома.]
[Если его слова правда... то реальным владельцем земли является Пэк Хэ Уми. А значит, Пэк Хэ Уми связан с начальником управления уголовных расследований.]
[Есть ли доказательства, подтверждающие слова господина Пэк Хэ Гёна?]
[Да. Это дата сделки. Выяснилось, что в указанный день господин Пэк Хэ Гён был госпитализирован в состоянии комы и находился в больнице Сеульского университета.]
Два ведущих вели диалог, постепенно раскрывая детали дела.
Начальник Чан Ын Хён, которая не спала уже 40 часов, оставалась в своём номере отеля с включённым телевизором. Её руки, сжатые в кулаки, дрожали.
«Дата сделки указана двухнедельной давности, ещё до открытия периода просмотра кадастровой стоимости. Если рассматривать сделку в контексте тогдашней оценки, то даже при обязательном публичном раскрытии доходов госслужащего серьёзных проблем не возникнет...»
Эти слова произнёс Пэк Хэ Гён, пришедший к ней с покаянием. Однако она, как идиотка, упустила тот факт, что эта дата совпадала с периодом, когда он находился в коме.
«Придерживайся принципов, Ын Хён. Что бы ты ни делала, если ты не будешь сходить с пути, этот путь защитит тебя.»
Слова наставника, сказанные перед своим уходом на пенсию, снова пронзили её сердце как незабитый гвоздь, разрывающий плоть. Она добралась на этот пост… она словно карабкалась по отвесной скале, вонзая ногти рук и ног в её поверхность. Некоторые шаги были болезненными, некоторые — опасными.
Она использовала и выбрасывала своих товарищей, наставников, подчинённых. И всё же, оставаясь человеком, порой даже печалилась об этом… и боялась, что подумают о ней другие. Улыбалась, даже когда слышала мерзкие слова в свой адрес, чтобы потом достичь уровня, где уже сама могла унижать других.
Без гордости, без самоуважения, с каменным сердцем — так говорили о ней, пока она укрепляла свои позиции. И всё это… она в один миг отдала, поддавшись на сладкие речи. Взяла и целиком швырнула всё нажитое псам на съедение.
«Его скоро исключат из организации.»
До этого она считала, что наибольший риск связан только с обвинениями в коррупции.
«Если всё пойдёт быстро — через три дня. Если немного затянется — через неделю.»
Даже когда СМИ ежедневно обсуждали Пэк Хэ Уми, она не чувствовала угрозы.
«Да. Всё уже началось и идёт своим чередом. Он об этом даже не догадывается.»
То, что этот подонок Пэк Хэ Гён использует свой статус младшего брата Пэк Хэ Уми, даже в самых худших кошмарах представить было невозможно.
«Скоро это не будет иметь значения.»
И действительно, всё потеряло значение.
Она и подумать не могла, что эти слова были адресованы не только Пэк Хэ Уми, но и ей самой. Её обвели вокруг пальца.
— Эта мразь… неблагодарная гнида!
Она схватила стеклянный стакан и швырнула его в стену. За ним полетели ещё три, но это не принесло ей ни капли облегчения.
Скоро будет создана специальная следственная группа. Сегодня утром эти ублюдки прокуроры, как настоящие бандиты, без предупреждения ворвались в её кабинет, устроив там настоящий разгром, и потребовали: «Давайте начнём с добровольной передачи материалов».
Смотря на разбросанную по полу мебель, она ясно поняла — несущая балка трещит и вот-вот рухнет. А дальше... Каждое моргание приносило с собой неумолимо надвигающееся падение.
Когда она покидала управление, словно спасаясь от преследования ростовщиков, перед глазами все ещё стояли лица младших коллег, избегавшие с ней взгляда. Организация, которой она посвятила всю свою жизнь, в итоге собственноручно закидает её землёй в этой яме.
— Блять… — прошипела она и схватила телефон.
Её пальцы, дрожащие от ярости, начали пролистывать список недавних звонков.
Лишь имя, высветившееся на экране, заставляло её желудок скручиваться. Если бы только она раньше поняла, что он за фрукт, она бы давно засадила эту тварь за решётку под любым предлогом.
Охваченная безумием, она провела пальцем по экрану и снова набрала номер, по которому уже сотни раз не могла дозвониться.
Видимо, номер не был заблокирован — звонок проходил на три-четыре гудка, после чего обрывался.
И вот, когда она услышала голос, она не могла понять — реальность это или галлюцинация.
[Хм… госпожа начальник, вы в порядке? Вам, наверное, тяжело сейчас.]
Однако тот, кто спокойно и бесстыдно приветствовал её, был именно Пэк Хэ Гён. Это не мог быть кто-то другой или плод её воображения.
— Эй… Хэ Гён. Ты сукин сын. Ты со мной… Ты со мной это сделал! Думаешь, я просто так это оставлю? Думаешь, ты теперь кто-то?! Вырос, да? Думаешь, что-то из себя представляешь, псина, жрущая помои? Ты всё равно остаёшься псом, понял?
Показалось, что на том конце провода раздался тихий смешок.
[Так зачем вы вообще слушали эту псину?]
— Эй, скажи, что это неправда… Ты… ты должен выйти и сказать, что это ложь! Только ты можешь всё исправить. Если не сделаешь этого, ты… я…
Её мольба, привычно переходящая в угрозу, была оборвана Пэк Хэ Гёном.
[Ваш сын ведь учится в Америке, получает докторскую степень?]
Будто слова были каким-то зловещим заклинанием, она не смогла вымолвить ни звука.
Она до отвращения хорошо знала, каковы эти бандитские отморозки: всегда выбирают самое уязвимое место и бьют туда, пока не вывернут наизнанку. Знала, но всё равно не смогла подготовиться. По позвоночнику медленно скатилась холодная струя пота.
[Всё-таки вы в чём-то удачливы. Ведь вы лучше всех понимаете, что будет дальше. Допросы, арест, суд, тюремная жизнь… Знать, что тебя ждёт, всё же лучше, чем идти в неизвестность. Или нет...? Может, лучше не знать?]
Она сама оборвала звонок, хотя смогла дозвониться до него впервые за долгое время.
Её взгляд блуждал по комнате. Руки разжались, и телефон упал на пол. Чан Ын Хён без сил опустилась на колени.
В преддверии Нового года в универмаге было полно людей, независимо от того, были ли это будни или праздники.
— Глядя на всё это, даже не скажешь, что в стране кризис.
Сююрп. Гук Джи Хо с наслаждением потягивал через трубочку свой айс-американо.
У него в руках уже было несколько сумок с покупками. Всё началось с того, что тот уговорил пойти его за новой одеждой якобы в честь хороших новостей. Этот бесконечный шопинг стал настоящей ловушкой.
Бегая за ним, он впервые за долгое время почувствовал, что силы у него на исходе.
— Хён, давайте отдохнём немного.
Но смотреть, как кто-то полностью поглощён процессом покупок, оказалось не менее утомительно. Он мысленно называл его то шопоголиком, то безумцем, помешанным на покупках.
Глаза Пэк Хэ Гёна неустанно сканировали витрины, и каждый раз, когда он переводил взгляд на него, это начинало вызывать лёгкую панику.
Посмотрел на запястье? Значит, выбирает часы. Посмотрел на ноги? Пора искать обувь. Всё точно, без единой ошибки. Одну вещь, говорил…
Когда Гук Джи Хо, измотанный, плюхнулся на первый попавшийся диван, он даже не сразу понял, что они снова зашли в очередной магазин. На этом этапе он уже перестал пытаться понять, что Пэк Хэ Гён хочет купить.
— Ну нет, вы же уже купили часы?
Гук Джи Хо, решив, что он мог забыть, поспешно порылся в одной из сумок и достал коробку с только что купленными часами.
Пэк Хэ Гён покачал головой и молча указал на бренд. Тот посмотрел на него с явным непониманием.
— Я купил тебе слишком дорогие часы, тебе могут начать завидовать.
— Нужно, чтобы у тебя были и более повседневные вещи.
Гук Джи Хо тяжело вздохнул, чувствуя, что земля проваливалась под ногами. Ну да, иметь что-то повседневное — это хорошо, но этот маньяк шопинга... Это уже слишком.
С головы до ног он уже сиял обновками. Каждый раз, когда Пэк Хэ Гён что-то покупал, он настаивал, чтобы он переоделся прямо в магазине. Так что сейчас на Гук Джи Хо были совершенно новые костюм, галстук, туфли, часы… и ещё кое-что, но он уже перестал отслеживать. В любом случае, он был полностью экипирован с иголочки.
— Просто купите что-нибудь сдержанное. У нас встреча в три.
После того как контракт на строительство отеля с Ханпён Констракшн был расторгнут, им нужно было найти нового подрядчика. Сегодня именно Гук Джи Хо должен был присутствовать на этой встрече.
Гук Джи Хо старался скрыть скуку, отвечая растянуто и неохотно. Однако, глянув на себя в зеркало в магазине, он невольно отметил, что Пэк Хэ Гёна трудно упрекнуть: в новых вещах он действительно выглядел впечатляюще.
Вне зависимости от внешности его образ всегда считался довольно отталкивающим. Но в таком наряде... он напоминал избалованного наследника богатой семьи. Если подумать, перейти от простого хамоватого парня к образу мажора — это, в общем-то, был немалый прогресс.
Сзади послышался голос Пэк Хэ Гёна:
— Покажите что-нибудь подходящее для молодого человека лет двадцати. Простое и универсальное.
Сейчас он посмотрит, выберет несколько вещей, а затем скажет: «Берём всё, кроме этого»...
Его шопинг-паттерн всегда был одинаков, так что всё произошло вполне предсказуемо — и в этот раз всё без остатка вернулось в руки Гук Джи Хо.
В итоге он вышел из магазина с новой парой часов на запястье, а в руках нёс аккуратно упакованные пакеты — с теми часами, что были на нём до этого, и ещё с несколькими новыми.
Разделив покупки между двумя руками, Гук Джи Хо быстро догнал Пэк Хэ Гёна. Он не выдержал и наконец спросил то, что его беспокоило весь день:
— Директор, у вас что, сегодня никаких других дел нет?
— Хм? Мы же занимаемся покупками.
— Нет, я о другом. Нам ведь нужно заключить контракт с подрядчиком. Просто странно… что вы меня одного отправляете.
— Джи Хо, я оставляю это тебе, потому что ты справишься.
Он смягчил взгляд и широко улыбнулся. Морщина между бровями разгладилась, и в его лице проявилась доброжелательность, которая делала его почти по-детски открытым. Сегодня эта улыбка почему-то показалась Гук Джи Хо особенно щекочущей, потому первым отвёл взгляд.
Когда они спустились на подземную парковку, их уже ждал Вон Ху Пён. Он привёз машину, так как он и Пэк Хэ Гён должны были разъехаться по разным маршрутам.
Вон Ху Пён, уже заранее открывший багажник, вприпрыжку подбежал и ловко принял пакеты у мужчин. Его руки двигались уверенно и быстро, аккуратно укладывая покупки одну за другой.
Если бы всё просто напихали как попало, ничего бы не вышло. Но он разложил пакеты в машину как в Тетрисе, сумев уложить весь багаж, который заполнял руки двоих, за считаные секунды. Вопреки своему виду, он обладал удивительной сноровкой. Попрощавшись вежливым поклоном, он скрылся прочь своей фирменной походкой.
— Тогда... Я проведу встречу и вернусь.
Пэк Хэ Гён, стоявший в нескольких шагах позади, внимательно осмотрел Гук Джи Хо, словно оценивая результат своих усилий, затем подошёл ближе и сжал его плечо.
— Джи Хо, ты выглядишь великолепно.
Раз уж не осталось ни одного места, к которому не приложилась его рука, результат и вправду не мог не радовать.
Место, где лежала его рука, жгло словно огнём. Гук Джи Хо инстинктивно перевёл взгляд на угол, где недавно исчез Вон Ху Пён.
— ...Смелость — моё второе имя.
Гук Джи Хо чуть смутился, но не упустил возможность подшутить.
— Джи Хо, что бы ты ни делал, у тебя всё получится.
— ...Да-да. Если честно, вы сегодня немного странный…
Хотя его лицо обычно выглядело нейтральным, сегодня оно казалось особенно бледным. Если подумать, то и шопинг... Разве он не говорил, что идёт за покупками, чтобы отвлечься от чего-то неприятного?
— Уже поздно. Нужно было отправить тебя раньше.
Пэк Хэ Гён слегка надавил на его плечо, как бы подбадривая или торопя. Гук Джи Хо, слегка отступив, взглянул на время на своих новых наручных часах.
— О, уже пора… Тогда я поехал. Постараюсь сделать всё как надо.
Гук Джи Хо слегка склонил голову. Пэк Хэ Гён кивнул со слабой улыбкой.
Пока машина выезжала из парковки, лицо Пэк Хэ Гёна ещё долго оставалось видимым в боковом зеркале. Его образ всё никак не выходил из головы.
Поскольку офис Дэун Трейдинг был в Сихыне, пришлось немного порулить. Стоило выехать на шоссе впервые за долгое время, как появилось чувство, будто в груди что-то распахнулось.
Включив плейлист по своему вкусу, Гук Джи Хо на какое-то время полностью погрузился в музыку.
Когда он припарковался на пустыре возле промышленной зоны, где находилась штаб-квартира Дэун Трейдинг, мелодия всё ещё звучала в его голове, невольно напевая мотив последней песни.
Щёлк. Услышав звук блокировки дверей, Гук Джи Хо почувствовал холодок по спине. Днём, под ярким солнцем, на тонированных стёклах машины отразились тёмные силуэты, бесшумно приближающихся к нему. Сколько их? А, оружия же нет. Похоже, снова придётся драться голыми руками, давненько не было.
В этот момент самый крупный из них бросился вперёд. Гук Джи Хо инстинктивно пригнулся и, собрав всю силу, врезался плечом в нападавшего.
Бум-бах. Послышался грохот падения, когда противник потерял равновесие и рухнул на землю. Пока тот пытался прийти в себя, Гук Джи Хо быстро осмотрел окружение: не менее дюжины фигур. Если придётся сражаться со всеми сразу... Он уже начал прикидывать свои действия, когда заметил, что все они бросились не на него, а к упавшему мужчине.
— Ауч… Гук Джи Хо, ты что, бронированный, что ли? Ударился об тебя как о стену. Крепкий ублюдок.
Только теперь он смог разглядеть лица людей, которые показались ему незнакомыми. Это были явно не те, кого он ожидал увидеть, поэтому он прищурился.
Гук Джи Хо ошеломлённо осматривался, пока бойцы спецназа, поднявшие командира на ноги, с широкой улыбкой не бросились на него.
Один, второй, третий — они навалились на него, словно строя живую пирамиду, громко выкрикивая:
Крики были настолько оглушительными, что в ушах зазвенело.
— Э-э… должно быть, это какая-то ошибка…
Это было единственное, что вымолвил Гук Джи Хо, едва выбравшись из людской могилы. Но командир, словно предвидя это, похлопал его по плечу и уверенно заявил:
— Понимаю, неожиданно, но задание завершено.
Хотя для спецназа главное правило — беспрекословно доверять приказам начальства, Гук Джи Хо не мог поверить этим словам.
Он поспешно достал телефон и попытался связаться с Пэк Хэ Гёном, чтобы разобраться в ситуации.
[Набранный вами номер не существует.]
Он попробовал снова. И снова. Всего трижды, но каждый раз слышал одно и то же сообщение. В конце концов, Гук Джи Хо замер, чувствуя себя потерянным, словно ребёнок, который не знает, куда идти.
Высокий мужчина, стоящий у ларька возле начальной школы, неизбежно привлекал внимание. Среди группы школьников он держал в руках шпажку с тонкацу в форме милой мышки, покрытой соусом, и с необычной грацией ел её.
Спокойно и очень медленно доев закуску, мужчина заплатил 2 500 вон и обратился к продавцу:
— Скажите, когда у вас снова будут продавать слаш?
— Слаш? Да вы что, в такую-то зиму? Не к лицу вам такие вопросы.
На упрёк продавца мужчина лишь слегка улыбнулся.
Так и не услышав ответа, он ушёл. Идя вдоль оживлённой дороги, где то и дело раздавались сигналы машин, он внезапно погрузился в размышления.
Как же всё так идеально получилось? Облегчение смешивалось с вопросом: что, если бы всё пошло не так?
Это было поистине удивительно.
Даже самые продуманные планы редко воплощаются точно по замыслу, а тут всё пошло ровно так, как и должно было. Было ли это помощью свыше?
Он вспомнил тот день, когда со всей смиренностью обращался с просьбой к начальнику.
— Всё, о чём я прошу... это вернуть Гук Джи Хо на его место.
В тот момент взгляд, наполненный нечистым интересом, отсканировал его.
— На этом этапе… Не ты ли тот самый Архитектор? Беспокоишься, что раскроют? А если нет — зачем тогда избавляться от напарника, с которым так хорошо сработался? Умный, телом ловко владеет... Держал бы рядом и использовал по делу. Почему? А! Вы правда встречаетесь? Фу, мерзость.
Если бы он не был в положении просящего, то даже не удостоил бы этот выпад ответом.
— …Я не избавляюсь, а спасаю. И мы не встречаемся.
На его сдержанный ответ начальник разразился громким смехом.
— Забавно… Тогда что? Я-то знаю, что в тебе ни капли человечности.
Ну... Причины действительно были. Просто это не те причины, которые можно объяснить сладким понятным словом «любовь».
Гук Джи Хо должен прожить свою жизнь. Жить смело, не сгибаясь под трудностями, сияя ярким светом. Он может жить красиво.
Это всё, что он мог сказать в качестве объяснений. Хотя этого было недостаточно.
Пока он шёл по улице, на него опустилась снежинка. Действительно, этой зимой часто идёт снег.
Над головой развернулся чёрный зонт. Позади него на почтительном расстоянии шли Чи Сан Чхоль и Вон Ху Пён.
Когда-то он хотел, чтобы тот стал похожим на него, но позже понял, что это было тщеславным желанием. Понял это в тот момент, когда на его лбу вспыхнула красная точка лазерного прицела. Позднее осознание, несвойственное ему.
Со временем... станет очевидно, что их пути разошлись.
Когда-нибудь и за его спиной взойдёт солнце.
Среди всей этой бессмысленной череды поступков, возможно, именно он один и останется как нечто значимое.