Бесстыжий мир. Глава 102
Когда сумерки начали опускаться, включились фары автомобиля, разрезая сгущающуюся темноту. Ожидание затягивалось.
Тёплый воздух внутри машины стал казаться чуть удушливым.
В этот момент пассажирская дверь вдруг резко распахнулась — Пэк Хэ Гён сел внутрь.
Запах нефти исчез, будто его и не было, оставив лишь слабый аромат его привычного парфюма.
Гук Джи Хо, выпрямив спину, нервно потёр кнопку зажигания, прежде чем осознал, что двигатель уже работает, и просто переключил коробку передач.
Мужчина выглядел измученным, потому расслабленно откинулся на спинку сидения. Через некоторое время Гук Джи Хо внезапно заговорил:
— Может, заранее заказать курицу? Сейчас доставка может занять больше часа.
— …Курицу? — спустя долгую паузу безразлично переспросил Пэк Хэ Гён.
— Сегодня же трансляция на JBC. Обычно, когда корейцы счастливы или развлекаются, они заказывают курицу.
— Будет ли трансляция или нет — узнаем только к тому времени.
— ...Знаю. Но курица-то точно останется, — с серьёзной миной добавил Гук Джи Хо, вызывая у Пэк Хэ Гёна короткий смешок.
Приняв этот смешок за согласие, Гук Джи Хо, дождавшись красного сигнала светофора, открыл приложение на телефоне и стал тщательно выбирать ресторан.
— Джи Хо, это опасно, ты за рулём.
— Но я ведь стою на светофоре…
Вздохнув, Пэк Хэ Гён открыл приложение для доставки и начал искать выбранный Гук Джи Хо бренд. Пока он изучал рейтинги, Гук Джи Хо смотрел на него с любопытством. Почувствовав этот недоумённый взгляд, Пэк Хэ Гён проворчал:
— Я что, не человек? Или, по-твоему, у меня даже обычного приложения для доставки нет, которым пользуются все корейцы?
— Нет, просто… я буду курицу в соусе, — Гук Джи Хо успешно сменил тему.
Пэк Хэ Гён продолжил просматривать меню.
Гук Джи Хо время от времени искоса поглядывал на экран, готовый вмешаться, если выбор пойдёт не в ту сторону. Но услышав короткое раздражённое «тск», как будто его отчитывали, он поспешил вернуть взгляд на дорогу.
В этот же момент экран телефона изменился: фотография курицы исчезла, а её место занял экран входящего вызова. Центр загорелся зелёным светом, и телефон зазвонил, требуя ответа.
— Да, госпожа начальник. Это Пэк Хэ Гён.
Голос начальника, раздавшийся в машине, был взвинченным. Она даже не пыталась скрыть своё недовольство и нетерпение.
[…Знаешь, пару дней назад мне звонил этот ублюдок Пэк Хэ Уми.]
[И он, оказывается, знает о нашей сделке с землёй в Тамяне. Ты вообще как свою работу выполняешь? Неужели как какой-то любитель?]
Начальник, тщательно выделяя каждое слово, добавляла в окончание фраз нотки подозрения.
На USB, который Чхэ До Хан доставил в тот день, была копия договора купли-продажи земли в Тамяне между начальником и Пэк Хэ Гёном. Легко было догадаться, что Пэк Хэ Уми, узнав, что его собственная земля была передана другой стороне, взбесился и тут же позвонил начальнице.
Интересно, что же он такого наговорил, если она позвонила только спустя три дня? Видимо, пыталась разобраться самостоятельно, но, так ничего и не выяснив, решила наконец позвонить.
Слушая голос начальника, доносившийся из динамиков, Гук Джи Хо слегка ухмыльнулся.
— Вам не стоит беспокоиться о Пэк Хэ Уми.
[Нет, эта тварь! Он несёт какую-то чушь о том, что земля вообще изначально его...]
Голос начальника становился всё громче.
— Его скоро исключат из организации.
— Если всё пойдёт быстро — через три дня. Если немного затянется —через неделю.
Машина ехала через туннель. Пока Гук Джи Хо смотрел на отражённый в обшивке салона желтоватый свет, дыхание начальника по громкой связи стало немного спокойнее.
— Да. Всё уже началось и идёт своим чередом. Он об этом даже не догадывается.
[Но этот идиот может в любой момент прийти за моей головой, понимаешь?]
Наверное, он уже перешёл к прямым угрозам.
— Скоро это не будет иметь значения. Можете не волноваться, — твёрдо заверил её Пэк Хэ Гён.
Начальница, похоже, утратила аргументы и лишь издала неуверенный звук, напоминающий откашливание.
[Значит, проблем не будет? Потому что Пэк Хэ Уми скоро исчезнет? У вас же в организации, как водится, просто убивают и избавляются от тела, верно?]
Её голос звучал настойчиво, требуя однозначного ответа. Пэк Хэ Гён, сохраняя вежливость, ответил:
— Да. Можете спокойно отдыхать. Уже вечер.
Этими словами он завершил разговор, не дожидаясь ответа. Как только звонок закончился, Гук Джи Хо, бросив взгляд на сидящего рядом Пэк Хэ Гёна, вставил:
— Я съем полторы порции. Не могу есть много жареного, так что много не заказывайте.
На дороге становилось все больше машин. Пэк Хэ Гён вдруг опустил окно. Снег уже прекратился, но встречный ледяной ветер хлестнул по лицу. Облокотившись на дверь, он молча наслаждался этим холодным потоком, так что Гук Джи Хо решил не вмешиваться, оставив его в покое.
В поисках истины: Тайная встреча нового криминального магната с членом Национального собрания 23:20
— О, трансляция... кажется, она вот-вот начнётся! — крикнул Гук Джи Хо, бесконечно обновляя страницу на сайте телекомпании на планшете.
Передача, которая должна была выйти сегодня в 23:10, всё ещё не началась. Не было ни объявления о задержке, ничего — и только в 23:20, с десятиминутным опозданием, началась трансляция. Это был настоящий сбой в эфире.
В этот момент телефоны обоих мужчин одновременно завибрировали.
Руководитель Гук, извините за позднее сообщение. Сегодня выйдет эфир. Благодарим за ценную информацию. С уважением, продюсер Чи Ун Ён, JBC.
Сообщение было коротким. Теперь, получив подтверждение от ответственного продюсера, дело можно было считать завершённым.
Гук Джи Хо схватил пульт и сразу же включил телевизор. После этого он, минуя стол, на котором стояла уже остывшая курица, бросился к холодильнику, вытащил две банки пива и так же поспешно вернулся.
— А… директор. Надеюсь, с содержанием передачи всё в порядке? Можно же… заранее открыть пиво, да?
Гук Джи Хо, задавая вопрос Пэк Хэ Гёну, который уже устроился на диване, одновременно открыл банку пива. Несмотря на свой обеспокоенный тон, рука, быстро вскрывающая банку, и звук — громкий «пш-ш», излучающий освежающую прохладу, — были на удивление бодрыми и лёгкими.
Не дожидаясь ответа, он протёр край банки своим рукавом, открыл её и поставил перед Пэк Хэ Гёном.
Пэк Хэ Гён, не обращая внимания на банку с аппетитной белой пеной, пузырящейся на краю, был сосредоточен только на экране. Он сидел с предельно серьёзным выражением лица и тревожной настороженностью, будто пока было слишком рано делать какие-либо выводы.
После рекламы началась передача «В поисках истины».
<Тайная встреча нового криминального магната с членом Национального собрания>
[В стране с представительной демократией, такой как Республика Корея, члены Национального собрания осуществляют законодательную власть на основе принципа разделения властей. Это материал из учебника для начальной школы. Но можете ли вы поверить, что есть мафиозный клан из числа чеболей, который вертит этими людьми, как ему вздумается — теми, кем не могут распоряжаться ни президент, ни судьи?]
Передача началась с тщательно продуманного драматичного вступления.
— Хорошо, что название поменяли. Обычные люди и знать не знают, что такое Маре Нострум. Раньше ведь было «MARE NOSTRUM… Кто он?».
Гук Джи Хо глотнул пива, не отрывая глаз от телевизора. Пэк Хэ Гён, сидя с прямой спиной, по-прежнему никак не реагировал.
На экране раздался глухой звук эффекта, и появилась фотография Ко Гван Тэ, сопровождаемая обрезанным снимком его татуировки с надписью «MARE NOSTRUM». Это была та самая фотография, которую Гук Джи Хо сделал с его трупа.
[После того как был раскрыт трагический конец депутата Ко Гван Тэ, ранее числившегося пропавшим без вести, внимание было привлечено к его активной законодательной деятельности в качестве члена Национального собрания. Но что, если мы скажем вам, что депутат Ко Гван Тэ, которого все считали честным политиком, не был убит наркокартелем как невинная жертва, а был казнён как один из членов этой преступной группировки?]
— …Получилось, — пробормотал Пэк Хэ Гён.
Гук Джи Хо резко вскочил с места. Громко с облегчением вскрикнув, он прикусил губу, словно озорной мальчишка, а затем внезапно вскинул руку и бросился к Пэк Хэ Гёну.
Он подошёл, чтобы дать пять, но Пэк Хэ Гён, прикрыв рот рукой, не ответил на жест. Его глаза, прикованные к экрану, слегка дрожали. Вероятно, это был первый реальный успех его плана.
Гук Джи Хо весело рассмеялся и, помахав рукой, зависшей в воздухе, начал жаловаться. Только тогда Пэк Хэ Гён, неожиданно широко улыбнувшись, резко притянул его к себе в объятия.
Горячее дыхание струилось по затылку. Сердце Пэк Хэ Гёна колотилось, будто готово выпрыгнуть из груди. Его дыхание было глубоким и тяжёлым, грудная клетка заметно поднималась и опускалась с каждым вздохом.
В теле Пэк Хэ Гёна, обнявшего так крепко, будто хотел раздавить, Гук Джи Хо почувствовал едва заметную дрожь. С виду он казался спокойным, но, наверное, именно он был самым напряжённым и взволнованным из всех.
— Кхм. Я же говорил, что всё получится?
Пэк Хэ Гён слегка растрепал волосы на его затылке.
— …Теперь точно нет пути назад.
Его тихий смех отозвался мурашками, пробежавшими по телу. На миг Гук Джи Хо даже показалось, что дрожь партнёра передалась и ему самому. Он остался неподвижным, ожидая, пока тот успокоится.
На полу под столом растекалась лужа от упавшей банки пива.
Эффект от трансляции был ошеломительным.
Для старшего поколения Южной Кореи было аксиомой, что после кампании «Война с преступностью» в стране больше не осталось крупных преступных группировок.
Во-первых, количество корпоративных криминальных группировок в Корее продолжает расти.
Во-вторых, вследствие их деятельности в стране, которая считалась свободной от наркотиков, их распространение стало повсеместным.
В-третьих, один из самых «успешных» преступных кланов не только открыто финансировал южнокорейских политиков, формируя связи с властями, но даже вербовал некоторых из них в свои ряды. Это по-настоящему шокировало общественность.
И доказательства этих действий были связаны с покойным депутатом Ко Гван Тэ, которого ранее восхваляли как «настоящего политика».
Вслед за этим президент JBC и руководитель редакции были вызваны в Комитет по телерадиовещанию. Некоторые гражданские организации также обвинили их в попытке манипуляции общественным мнением из-за недостаточной доказательной базы.
И всё это произошло всего за три дня после эфира.
— …Когда они собираются выпустить видео с Ко Гван Тэ? Мы же за оригинал кучу бабок отвалили. Если бы его опубликовали, не было бы такого хаоса. Все как попугаи твердят, что доказательств недостаточно… Разве там не сняты все эти бандиты с татуировками вместе с Ко Гван Тэ? — ворчал Гук Джи Хо, продолжая мониторить общественное мнение.
«Вирусная кампания S-класса» всё ещё продолжалась. Всё делалось, чтобы сделать грядущую ответную реакцию ещё более мощной.
— Не переживай. Сегодня вечером его опубликуют.
Пэк Хэ Гён, подключив ноутбук к установленной в лобби камере видеонаблюдения и проверяя лица проходящих людей, попытался успокоить Гук Джи Хо, у которого буквально кипела голова.
На экране видеонаблюдения было видно, как в лобби хлынули журналисты с камерами и люди в чёрных костюмах.
— Сегодня? — спросил Гук Джи Хо, сидя рядом и наблюдая за происходящим, но тут же сам усмехнулся. — Вау… Хён, вы реально извращенец. Вы собираетесь разобраться с этим сегодня? Таков и был план?
Когда они вышли из номера, в отельном лобби ощущалось напряжение.
В разных уголках отеля стояли члены Хвандо, снабжённые рациями, готовые к любым возможным беспорядкам. Несмотря на приказ выглядеть аккуратно, полностью скрыть татуировки было невозможно, так что с первого взгляда можно было понять, что это не просто охранники.
«Незаметная и комфортная охрана», обещанная О Сан Гюну, распространялась и на такие пресс-конференции.
Когда они добрались до конференц-зала на цокольном этаже, на информационном табло крупным готическим шрифтом было написано: «Пресс-конференция О Сан Гюна, начальника 112-го оперативного центра провинции Чолла-Намдо».
Хотя к участию допускались только отобранные журналисты, зал был переполнен. Гук Джи Хо занял место ближе к трибуне, так как был ответственен за безопасность О Сан Гюна до конца пресс-конференции.
После эфира JBC шквалом посыпались требования «раскрыть к какой именно группировке принадлежал Ко Гван Тэ, если его принадлежность к организации была доказана». Поскольку в передаче эта информация не была упомянута, подобные запросы казались логичными. Однако JBC, вопреки ожиданиям, не только до сих пор не выпустили никаких последующих материалов, но и не давали никаких объяснений.
На фоне такого молчания один из высокопоставленных полицейских вызвался провести пресс-конференцию, заявив: «Я знаю, к какой банде принадлежал покойный депутат Ко Гван Тэ. Я всё расскажу».
Шум, наполнявший зал, постепенно стих. Журналисты расселись по своим местам. На фоне светящихся синим экранов открылась дверь, и в зал вошёл О Сан Гюн с осунувшимся лицом. Он выглядел ещё более исхудавшим и измождённым, чем тогда, когда они виделись в ресторане в Тамяне. Казалось, у него даже не было сил идти по длинному коридору — он пошатывался.
Как только он поднялся на трибуну, раздались глухие щелчки затворов камер, заполняя помещение механическим эхом. О Сан Гюн с опущенными бровями и видом человека, который вот-вот расплачется, начал говорить:
— Прежде всего, спасибо всем, кто пришёл.
Развернув дрожащими руками сложенный вдвое лист A4, мужчина начал читать текст, но произношение было сбивчивым. С каждой строкой яркие вспышки фотоаппаратов, ослеплявшие его словно электрические разряды, мешали ему держать глаза открытыми. О Сан Гюн всё глубже погружался в чувство стыда.
Наконец, голос О Сан Гюна стал заметно дрожать, как и руки, сжимающие листок бумаги.
Репортёры, сидевшие с ноутбуками и камерами, время от времени поглядывали в экраны коллег.
— Что он говорит? Кто-нибудь разобрал?
— Извините, но вы можете говорить разборчивее? Это невозможно записывать…
Когда кто-то поднял руку и выкрикнул это, О Сан Гюн украдкой посмотрел на Пэк Хэ Гёна. Тот лишь опустил взгляд из-под длинных ресниц, будто это вовсе не имеет к нему никакого отношения.
Выступление мужчины было настолько сжато и концентрировано, что нельзя было упустить ни одной детали.
«О Сан Гюн заявил, что знал депутата Ко Гван Тэ лично. По его словам, организация, с которой тот был связан, — корейское отделение одного из трёх крупнейших японских якудза-кланов — Хунчохве. Руководит этим отделением человек по имени Пэк Хэ Уми.»
Хорошо написанный сценарий лишь частично совпадал с реальностью, что делало его более правдоподобным.
Но за этим разоблачением проглядывала тень группы Архитектора. Пэк Хэ Уми, как член организации, не мог избежать казни за эту «правду».
— Якудза имеет корейское отделение?
— Насколько проверены эти данные?
Посыпались вопросы журналистов.
О Сан Гюн, казалось, полностью смирился со своей судьбой, глядя на всех глазами, в которых уже не было жизни. Его голос раздался в ответ на шквал вопросов:
— …Слова MARE NOSTRUM, которые прозвучали в эфире…
Признание, прозвучавшее наполовину со слезами, заставило зал на мгновение замереть.
— Пэк Хэ Уми оставляет такие татуировки на телах членов своей корейской группировки. Не всем, но… политикам, судьям, прокурорам, полицейским… Это как кандалы, которые невозможно снять.
Внезапно О Сан Гюн расстегнул несколько верхних пуговиц своей рубашки. Его неожиданное действие вызвало волну шёпота в зале, которая мгновенно сменилась гнетущей тишиной.
Только раскалённая атмосфера заполнила пространство.
И тут же вспыхнула бешеная канонада щелчков камер. Журналисты не прекращали нажимать на затворы в попытке выхватить идеальный кадр. Перед трибуной копошились головы журналистов, бросившихся вперёд.
Разразилось настоящее безумие — все стремились запечатлеть его выражение, в котором смешались обида, боль, нелепость и унижение.
О Сан Гюн показал вытатуированное на своей коже слово MARE NOSTRUM.
Гук Джи Хо почти захотел похлопать коррумпированному полицейскому за этот перформанс. О Сан Гюн оказался настоящей звездой этого шоу. Оно было эффектным, провокационным, неожиданным — идеальный дебют.
Этот человек скоро окажется мёртвым рядом с Пэк Хэ Уми — он что, не понимает, какой эффект вызовет его выступление? Глядя в эти мёртвые, как у тухлой рыбы, глаза, кажется, он всё это делает вполне осознанно... Но ради чего?
Гук Джи Хо слегка ткнул плечом в плечо Пэк Хэ Гёна. Это было довольно дерзко, но Пэк Хэ Гён лишь усмехнулся, не обращая внимания на нарушение субординации.
— Да посмотрите на него. Это ведь явно не его собственная воля. Он выглядит как хозяин, чей мозг подчинил паразит.
— …Сравнение с паразитом… не лучшее.
— Простите. И всё же, как вам это удалось?
Скрестив руки, Пэк Хэ Гён продолжал наблюдать за спектаклем О Сан Гюна. По его лицу он догадался, что произошло.
Отсутствие ответа подтвердило догадки: тот был вынужден согласиться, потому что жизни и безопасности его семьи угрожали. Хотя О Сан Гюн не был человеком, достойным уважения, но жертвовать собой ради семьи... Вот бы жил нормально с самого начала.
— У меня нет семьи, значит, я неуязвим...
На шёпот Пэк Хэ Гён отреагировал сразу — он обнял его за плечо, притягивая ближе.
— Почему ты говоришь, что у тебя нет семьи? У тебя есть сестра и Ккуки.
— Ты, наверное, скучаешь по Ккуки. Давно её не видел?
— …Да. Но говорят, что у неё всё хорошо. Наверное, она уже забыла обо мне, — пробурчал Гук Джи Хо.
Тем временем шоу, которое обещало стать пресс-конференцией века, подходило к концу.