Бесстыжий мир. Глава 24
— Джи Хо, я ведь специально не стал говорить того, что тебя действительно могло бы смутить.
Гук Джи Хо опустил голову, тяжело дыша. Казалось, он пытался загнать свой гнев внутрь, сдержать его, контролируя дыхание.
— Мы же партнёры. Я в этот раз реально чуть не умер.
— Ну, ты не умер. И это главное.
— Вы ведь знали, что с Шин Ён Ги что-то не так. Поэтому и предупредили меня.
— «Да»?! И всё? И дальше так будет? Я просто сдохну в какой-нибудь неудачный день?
Гук Джи Хо выпрямился, его пошатнувшееся тело вновь обрело твёрдость и устойчивость.
В их мире отношения партнёров подразумевали, что каждый сам за себя. Так хотя бы один мог выжить. По крайней мере, так Пэк Хэ Гён действовал с предыдущими напарниками. Спасти одного ценой жизни двоих, — это была ошибка, которую он не собирался совершать.
Гук Джи Хо, возможно, и отрицал свою наивность, но в глазах Пэк Хэ Гёна он был слишком чист, чтобы понять этот принцип. Он явно не мог смириться с идеей, что ради выживания одного другой может быть оставлен.
Что касается Шин Ён Ги и остальных причастных к этому происшествию, то их судьба уже предрешена. Они должны быть похоронены — как физически, так и метафорически. Это единственный способ закрыть ситуацию как неудавшийся бунт.
Как только Шин Ён Ги начнёт распространять слухи о том, что «директор всё время приводит кого-то нового, и в этот раз это вообще коп», это станет началом конца всей сети Пэк Хэ Гёна. Ведь он сам в своё время использовал подобные слухи, чтобы устранить вышестоящих. Это был неотъемлемый элемент традиций криминального мира.
Предшественники Гук Джи Хо, заметив пассивное отношение Пэк Хэ Гёна, испытывали лишь тихое разочарование и держали свои эмоции при себе. Никто из них не позволял себе таких детских обвинений вроде «ты же гей, почему не спас меня?». Для Гук Джи Хо это, без сомнения, было серьёзным и обоснованным возмущением, но для Пэк Хэ Гёна это выглядело скорее забавно и как-то даже освежающе.
— Ты и правда такой простой, да?
— В следующий раз я приду тебя спасти.
Гук Джи Хо саркастически усмехнулся. Пэк Хэ Гён тоже улыбнулся в ответ.
— У спецназа такие, как вы, сразу идут в отстой. Тех, кто спасает только себя, считают мусором.
Пэк Хэ Гён презрительно усмехнулся.
— Хм... Джи Хо, мы не государственное учреждение.
Он не думал, что этому нужно учить. Пэк Хэ Гён почти обнял пошатнувшегося Гук Джи Хо, поддерживая его сзади, и тихо, мягким голосом, прошептал ему на ухо:
— За этой чертой обрыв. Никто не вспомнит нас как полицейских.
Его охрипший голос опустился на Гук Джи Хо, словно зимние снежинки, медленно касаясь сердца.
Повседневная рутина текла безжалостно однообразно. Те, кто устроил мятеж, оказались в больнице с серьёзными травмами. А поскольку у руководителя не могли оставаться незанятые места подчинённых, к Гук Джи Хо были приставлены новые люди.
Гук Джи Хо даже не спросил их имён. Просто водил их с собой, как было приказано, и продолжал ежедневно управлять несколькими клубами в качестве руководителя Хвандо. Кроме того, что лица его спутников сменились, никаких значительных изменений не произошло.
«Клубы требуют постоянного внимания, иначе там начнётся полный бардак.»
Следуя наставлениям Пэк Хэ Гёна, он ежедневно лично проверял клубы и отчитывался о проделанной работе.
Просыпаясь затемно, выходя на улицу навстречу ледяному ветру и посещая клубы, которые закрывались под утро, он чувствовал себя так, будто задыхался от чёрного дыма.
— Ой, начальник Гук! Вы к нам заглянули! Ваа, что это вы сегодня такой мрачный? — улыбались ему менеджеры клубов с лицами, словно маски из традиционных комедий.
Но он не мог заставить себя улыбнуться в ответ.
Его сухие и бесстрастные ответы заставляли менеджеров чувствовать себя неловко, и подчинённые, следуя их примеру, тоже ощущали дискомфорт.
Гук Джи Хо замечал их растерянность, но его это не волновало.
Около двух часов дня, когда он приходил в офис на 17-м этаже здания в Ёксам, Пэк Хэ Гён всегда что-то читал. Ежедневный доклад сводился к тому, чтобы тихо оставить документы на столе или кратко ответить на его вопросы.
Сегодняшний день не был исключением.
Пэк Хэ Гён, как всегда, поинтересовался, как у него дела с новыми подчинёнными и как чувствует себя раненая рука. Но Гук Джи Хо отвечал на эти вопросы односложно, избегая личного общения. Даже если их взгляды случайно пересекались, он немедленно отводил глаза, сосредотачиваясь только на делах.
Тот откровенный разговор, который они вели в ночь после нападения, теперь казался далёким воспоминанием, оставившим лишь отголоски в их отношениях.
— …После административного предупреждения управляющий клуба VL, господин Нам, решил, что со следующего месяца лучше оплачивать счета за алкоголь корпоративной картой.
Не услышав других указаний, он уже собирался выйти из кабинета, когда услышал фразу, заставившую его остановиться.
— Джи Хо, ты уже слышал новости?
Пэк Хэ Гён всё ещё смотрел на свой планшет, не поднимая взгляда.
Судя по его тону, он не хотел передавать эти новости лично. Пэк Хэ Гён даже не посмотрел на него, и Гук Джи Хо не стал расспрашивать дальше.
После короткого доклада, выходя из кабинета, новые подчинённые Гук Джи Хо сразу же склонились под углом в девяносто градусов.
Когда он достал из кармана пиджака сигарету, один из них моментально достал зажигалку.
«Как думаешь, о чём все думали, когда прикуривали тебе сигарету?»
Эхом отозвался голос того, кто сейчас лежал в больнице с неизвестной перспективой на выздоровление.
С сигаретой в зубах Гук Джи Хо внимательно оглядел своих подчинённых. Один из них поднёс огонь.
Слышался звук тлеющего фильтра. Глубокая затяжка — и он выдохнул дым в коридоре здания, первым направляясь к выходу. Подчинённые шли следом на определённом расстоянии.
Он затягивался так сильно, что щёки ввалились, и сигарета быстро истлела. Когда открылись двери лифта, который заранее вызвали подчинённые, он не вошёл, решив докурить прямо в здании.
Окурок он бросил прямо перед кабинетом Пэк Хэ Гёна, прежде чем войти в лифт. Это был его новый способ справляться с раздражением.
Тем же вечером, ужиная в одиночестве пастой, ему позвонила начальник. Звонки в будние дни были редкостью, поэтому вызов пробудил странное предчувствие.
[Я подумала, что тебе нужно знать. Мин Джэ Гю умер.]
[Подробности тебе знать ни к чему. Это не естественная смерть. Я еду на его похороны.]
Голос начальника Пак, обычно резкий и звонкий, на этот раз звучал приглушённо.
[Он говорил о тебе. Упоминал, что ты внедрён в криминальную группировку, что-то про Хвандо...]
— …Начальник. Простите, но... можете рассказать подробнее? Почему это произошло с Джэ Гю хёном…
[Он сам напросился. Я ведь предупреждала, чтобы ты не болтал лишнего. Это опасно.]
[Это могла быть полиция, а мог быть и Хвандо Пэк Хэ Гёна.]
Если бы он услышал это раньше, он мог бы воспринять её слова иначе. Но сейчас это напоминало только одно — очередной виток игры в дезинформацию. Ни начальник, ни Пэк Хэ Гён никогда не давали ему ясности, используя половинчатые намёки, которые только больше запутывали.
Полиция или Пэк Хэ Гён? Кто из них так легко распоряжается человеческими жизнями, словно давит мух?
Даже между ним и Пэк Хэ Гёном существовала непреодолимая стена, мешавшая задавать неудобные вопросы. А уж начальник из Главного управления заранее дала понять, что на любые расспросы он получит пустоту.
Гук Джи Хо чувствовал, как внутри него закипают обида, злость и горечь. С этими смешанными эмоциями, слегка охрипшим голосом он спросил:
Гук Джи Хо знал, что это будет звучать жалко, но ему нужно было подтвердить свои догадки.
— Мин Джэ Гю… Он знал о моём участии в операции по внедрению и сам меня рекомендовал? То есть, он всё знал с самого начала…
[Да. Мин Джэ Гю был в курсе с самого начала. Но почему ты сейчас спрашиваешь об этом? Что, сразу побежал к нему после нашего разговора в Главном управлении?]
[Не чувствуй вины за его смерть. Просто будь осторожнее в будущем и следи за языком. Здесь смерть человека не новость. Это обычное дело.]
[И ещё. Даже не думай появляться на похоронах. И так все на взводе, а если ты появишься, слухов станет только больше.]
Разговор прервался, но Гук Джи Хо ещё долго держал телефон у уха, словно не в силах поверить, что всё это реально.
Он чувствовал, что должен испытать какое-то человеческое чувство, но его сознание отчаянно блокировало эмоции. Это было похоже на инстинкт самосохранения — казалось, что если он поддастся чувствам, это ослабит его шансы на выживание.
Почему... я всё ещё этим занимаюсь?
Этот вопрос он тут же загнал обратно в сознание, не позволив ему укорениться.