Бесстыжий сир. Глава 25
Из Сеула до храма на архипелаге Докчок у Инчхона было около двух часов пути. Если подобрать удобное время отправления парома из пассажирского терминала инчхонского порта, поездка укладывалась в один день и не казалась утомительной.
Вчерашний дождь, весь день заливавший город, уже сместился на юг. Хотя морская вода стала мутной, день был удивительно ясным, воздух свежим, а солнце ярким.
Архипелаг, состоящий из небольших островов, обладал тихой, умиротворяющей атмосферой. В будние дни здесь было особенно мало туристов, что только усиливало ощущение спокойствия.
Храм на одном из островов недалеко от порта был местом, где даже гангстеры находили странное утешение. После крупных дел — разгрузки, тайного вывоза или контрабанды — они почти всегда заходили сюда. Зажигали свечи, развешивали фонари, ели рис, приготовленные монахами, а потом уплывали. Чаще всего их следующим шагом было посещение ресторана, чтобы съесть рыбу или мясо, весело подшучивая: «От монастырской еды ещё сильнее голодно».
Чтк, чтк. Ритмичные звуки моктака [1] и низкие голоса монахов, читающих сутры, наполняли храм. Было раннее утро, день после сильного дождя, и в храме, помимо Пэк Хэ Гёна и Гук Джи Хо, посетителей не было.
[1] Моктак — традиционный корейский деревянный музыкальный инструмент, используемый в буддийских храмах. Он представляет собой резонатор, вырезанный из дерева, обычно в форме полой рыбы.
Монах Чонджу, который подметал каменные ступени храма, узнал Пэк Хэ Гёна и сложил руки в жесте приветствия. На его лице блестели капельки пота.
— Здравствуйте. Давно вас не было.
Монах, всё ещё держа в руках уборочный инвентарь, скрылся в глубине храма. Гук Джи Хо молча следовал за Пэк Хэ Гёном, не сказав ни слова. В последнее время он стал особенно молчаливым.
Монах только что закончил уборку павильона, на каждом столбе которого висели деревянные таблички с вертикальными надписями на корейском: «Несравненный облик Татхагаты», «Спасу всех живых существ», «Разрублю все страдания». [2]
[2] «Несравненный облик Татхагаты». Татхагата — это одно из почётных имен Будды. «Несравненный облик» указывает на его совершенный образ, символ высшего просветления. «Спасу всех живых существ» — буддийская цель, помочь всем живым существам достичь просветления и избавиться от страданий. «Разрублю все страдания» — речь идёт о преодолении всех привязанностей и страстей, которые являются источником человеческих страданий.
Гук Джи Хо, прочитав их, с горькой усмешкой подумал, что это могло быть желаниями не бандита, а скорее полицейского, внедрённого в преступную организацию.
Страдания... Если бы их можно было разрубить, это уже не было бы человеческим сердцем.
С павильона, стоящего напротив главного зала, открывался вид на потрясающий пейзаж. Сзади храм надёжно обнимали горы, а перед ним двор был украшен ухоженными кустами самшита. С высоты храма можно было увидеть далёкое тёмно-синее море, пересечённое грубыми скалами. Вид, словно вырезанный из картины, приносил необычайное облегчение глазам.
Неудивительно, что гангстеры с их тучными телами готовы были добираться до этого уединённого места, чтобы ощутить себя немного бессмертным.
Однако они оба не поднимались в храм, а просто неторопливо гуляли по территории.
— Иногда приезжать сюда полезно, это помогает отвлечься, — неожиданно заговорил Пэк Хэ Гён, его слова были обращены к Гук Джи Хо в формальной манере.
— Да. Мне тоже нравится. Здесь воздух чистый… и на гангстерских ублюдков смотреть не надо.
Для Гук Джи Хо, который проводил дни, курсируя по клубам, это место было первым по-настоящему мирным местом с момента его вступления в организацию. Пение горных птиц раздавались вокруг, ветер приятно обдувал лицо. Чувствуя жар, он снял пиджак и перекинул его через руку.
— Один гангстерский ублюдок как раз прямо перед вами.
Услышав слова Пэк Хэ Гёна, Гук Джи Хо слабо улыбнулся в ответ.
— Если уж на то пошло, тогда я тоже гангстер.
— ...На свежем воздухе вы выглядите куда лучше. А то ходили всё время с кислой миной.
— Да уж. Вдруг захотелось слаш.
Он сам не знал, почему сказал это. Желание съесть слаш было искренним, а лёгкость, пришедшая на смену напряжению, сковывающему грудь, вызвала естественную потребность в чём-то простом и приятном.
Пэк Хэ Гён посмотрел на него с лёгким интересом. Гук Джи Хо, чувствуя себя немного неловко, словно пытаясь оправдаться, продолжил:
— ...Знаете, в такое время года погода бывает очень капризной. Обычно о переменчивости говорят только во время дождей или зимой, когда температура скачет с минус 10 по Цельсию на плюс. Но осень тоже переменчива. Днём такая жара, а утром и вечером уже прохладно.
Он поднял взгляд к осеннему небу, чистому, без единого облачка.
— В такую погоду тренер всегда гонял нас сильнее обычного. В итоге кто-нибудь обязательно терял сознание от усталости… И тогда он давал нам небольшой перерыв. В киоске в это время продавали слаш.
— Ха… Мы, спортсмены, не могли себе этого позволить. Но дети из младших классов часто ходили с этими стаканчиками, а я так завидовал. Помню, как иногда тайком от тренера выпрашивал или даже отбирал пару глотков у других. Вот и вспомнилось сейчас. Наверное, потому что день такой тёплый.
Гук Джи Хо на мгновение погрузился в свои воспоминания, а Пэк Хэ Гён невольно представил его ещё более юным. Школьника в форме, с более задиристым взглядом, вероятно, ещё чаще улыбающегося и более эмоционального — громче смеялся, сильнее злился.
— ...Сегодня ты хотя бы говоришь со мной. А ведь ещё вчера только окурки бросал перед моим кабинетом.
— Как вы догадались, что это я?
На его лице тень падала на одну половину, а солнечный свет освещал другую, делая один глаз особенно ярким и выраженным. Казалось, что даже солнечный свет намеренно ложился под углом, придавая всему виду Гук Джи Хо дерзкий вид. Это вызвало у Пэк Хэ Гёна невольную усмешку.
— Просто… было много всего на уме.
Они вошли в здание с табличкой «Дом, где избавляются от забот». Вопреки ожиданиям для уединённого горного монастыря, в уборной у основания писсуаров были аккуратно рассыпаны белые гранулы, напоминающие нафталин.
Мест хватало с избытком. Гук Джи Хо занял место в углу, но вскоре заметил, что шаги Пэк Хэ Гёна всё ближе. В итоге они встали рядом, бок о бок.
Послышался звук капающей мочи. Чувствуя неловкость, Гук Джи Хо нахмурился и сосредоточился на деле.
Согласно негласным правилам мужских туалетов, ему следовало бы занять более отдалённое место.
Не удержавшись, Гук Джи Хо мельком посмотрел на соседа. Из-за тени, падающей от лампы, было сложно что-либо разглядеть.
— Что ты так пристально разглядываешь?
— А… просто так. Не то чтобы я пристально смотрел.
— Гук Джи Хо, у вас тоже размер приличный.
— Да, не доводилось слышать обратного.
После этого оба замолчали. В этой неловкой тишине Гук Джи Хо начал раздражаться даже из-за собственного звука, когда струя стала прерываться и звучала как-то несолидно. А у Пэк Хэ Гёна, стоявшего рядом, казалось, всё шло идеально. Не выдержав, Гук Джи Хо поспешно завершил свои дела, привёл себя в порядок, помыл руки и буквально сбежал из туалета.
На фоне звенящей тишины природы, которую лишь изредка нарушали звуки ветра, снаружи раздался небольшой шум.
Маленькие монахи спорили возле пруда, кто будет кормить рыб. Когда их бамбуковая трубка с кормом коснулась воды, огромный золотой карп всплыл на поверхность и, широко раскрыв рот, взмыл вверх над водой.
Оба мужчины, выходившие из туалета, стали свидетелями этой сцены. Пэк Хэ Гён, глядя на детей, мягко улыбнулся.
Один из малышей, неудачно попытавшись завладеть кормом, заплакал и, прикрыв лицо руками, слепо побежал прямо в их сторону. Не глядя, он врезался в Пэк Хэ Гёна в районе пояса и отскочил, теряя равновесие. Пэк Хэ Гён среагировал молниеносно. Он присел, поддержав ребёнка за спину, и аккуратно обнял его, предотвращая падение. Мужчина выпрямил широкую спину, прежде чем мягко опустил малыша на землю.
Это была демонстрация потрясающей реакции и физической ловкости.
— Не плачь. Попроси хёна ещё раз дать тебе покормить рыб.
— Хорошо-о… я обязательно...хлюп...
Пэк Хэ Гён ласково говорил с ребёнком, и тот, несмотря на слёзы, кивал. Он погладил его блестящую голову настолько большой ладонью, что она почти целиком накрыла мальчишку.
— Иди, — сказал он, ободряюще похлопав ребёнка по спине.
Малыш вытер слёзы и послушно пошёл к старшему ученику. Тот, наблюдавший за сценой издалека, увидел подходящего мальчика с ещё не высохшими слезами и дал ему немного корма для рыб.
— Какие всё-таки хорошие дети.
Гук Джи Хо был слегка удивлён этой стороной своего начальника. Он неуверенно почесал себя в районе брови.
— Нет причин быть недобрым к детям.
— ...Но почему вы сегодня вдруг начали со мной говорить на «вы»? Да и делаете это как-то странно: то на «вы», то на «ты».
Гук Джи Хо наконец озвучил то, что давно его беспокоило.
— Вот как. Сегодня я хотел поговорить с вами как начальник, поэтому старался использовать вежливую форму… но с вами мне проще на «ты», вот и путаюсь.
Гук Джи Хо приподнял брови, а затем опустил их. Поговорить как начальник. Почему именно сегодня? Значит, он привёл его сюда с одной целью...
— У меня менталка не такая слабая. Не обязательно меня утешать. Я не был близок с Мин Джэ Гю.
— Насколько я знаю, вы были близки с Мин Джэ Гю.
На самом деле, они действительно были близки, и, возможно, даже слишком. Это и было проблемой. Но Гук Джи Хо солгал из-за своего уязвлённого самолюбия. Он всегда считал, что обладает сильной волей, и особая забота начальника заставляла его чувствовать себя неловко.
— Старайтесь не слишком много думать.
— Чем больше мы размышляем, тем медленнее действуем. В конце концов, мы перестаём понимать, что и зачем делаем.
Ветер за храмом громко шелестел листвой.
Шшшш... Если бы все ненужные мысли можно было просто унести таким ветром.
— Да, — пробормотал он, глядя вдаль.
Пэк Хэ Гён неожиданно сменил тему.
— Мне нравится, что вам всего чуть за двадцать.
— Да? Значит, до этого вы работали только с тридцатилетними? У людей за тридцать с выносливостью проблемы?
На издевательские слова Гук Джи Хо, сказанные с явной ленцой, Пэк Хэ Гён лишь усмехнулся.
— Они тоже были полицейскими, так что физически были вполне годны.
— Ну а сейчас, наблюдая, как молодой парень изо всех сил пытается, вы прямо-таки насквозь его видите, ещё и чувствуете себя прекрасно?
— Раньше мне казалось, что вижу насквозь.
Пэк Хэ Гён вдруг остановился и встретился взглядом с Гук Джи Хо.
— Но в последнее время я начинаю сомневаться.
— Ладно, буду чаще прыгать, как рыба на сковородке, чтобы вам, директор, было интересно смотреть. Просто в последнее время что-то слишком много смертей, вот и сил маловато. Простите меня.
Он слегка наклонил голову в насмешливом полупоклоне. Пэк Хэ Гён, словно утешая ребёнка, положил руку ему на плечо, мягко обнимая. Гук Джи Хо в ответ демонстративно опустил руку к кобуре на поясе. Это движение было слишком медленным, чтобы быть рефлекторным, скорее, намеренным и подчёркнуто расслабленным.