Урок романтики. Глава 4.3
Сообщение пришло, когда он вернулся домой. Только тогда Пак Му Джин понял, что обеими руками крепко вцепился в лямки рюкзака — плечи онемели от напряжения. Сердце всё ещё колотилось, как насос. Му Джин торопливо набрал ответ:
Сразу появилась отметка о прочтении. Кан всегда отвечал быстро — и проверял, и писал.
Конечно. Мо Ю Джин за обе щёки уплетала острый токпокки, от которого у других пот градом льётся. Если бы он заранее не побывал там с Каном, то без подготовки наверняка выставил бы себя посмешищем. Он старался отвечать Ю Джин максимально искренне, как советовал Кан, но от нервов всё выходило коряво. Местами, сам того не желая, он даже звучал заносчиво. Ах, да кто его знает… Чем больше вспоминал, тем сильнее казалось, что всё прошло ужасно. И дело было не в волнении, а в страхе: дыхание весь вечер сбивалось, поэтому сам суетился. Мысль о том, что выглядел дураком, тяжело давила.
Побыть с Мо Ю Джин наедине под предлогом дел студсовета удалось всего часа три, но и этого хватило, чтобы усталость тянулась весь день. Они зашли в фотостудию, где он надел гоннёнпо [1] для рекламных кадров студенческого паба, потом поели токпокки и отправились в супермаркет за необходимым. Кан намекал, что по пути неплохо было бы перекусить, но сказать это напрямую оказалось трудно. «Хочу есть» выглядело бы слишком очевидным манёвром, а «я угощу» тут же напоминало совет Кана так не выражаться, и он замолкал.
[1] Гоннёнпо — повседневный официальный императорский халат с вышитым драконом.
Стоило нажать кнопку вызова, как вместо гудков раздался голос. Му Джин почти шёпотом произнёс: «Сонбэним».
После осторожного вопроса голос Кана на миг пропал. Послышалось дыхание, затем тихо ответил:
[Почему у тебя такой подавленный голос? Сделал ошибку?]
Низкий мягкий голос Кана отозвался прямо в ушах. Му Джин лёг на кровать. И теперь уже повторил за Каном его же ответ: «Нет».
— Честно говоря, я не знаю. Просто старался работать. Нет, наверное, всё-таки работал усердно.
[Ну, вы же и встретились, чтобы работать. Тренировки хоть помогли?]
— Да. В супермаркете я чувствовал себя гораздо увереннее. Всё благодаря вам, сонбэним.
[Вот и хорошо. Английский не использовал?]
Лицо вспыхнуло. Тем более в голосе Кана слышалась лёгкая усмешка. Му Джин пробормотал:
Кан расхохотался. Видимо, привычка, появившаяся после того, как во время фотосессии на Филиппинах его старательный английский назвали «очень сексуальным», произвела на него сильное впечатление.
[И даже не говорил «перейду на "ты"»?]
Теперь прозвучало почти как стон. От стыда всё тело сжалось. Кан и не пытался скрыть смех, но именно он понемногу развеял напряжение, сковывавшее плечи Му Джина с самого начала встречи с Ю Джин. Он выдохнул. Повисла короткая пауза — на удивление лёгкая, совсем не тягостная.
— А что вы сегодня делали, сонбэним?
Шин Кю Хо… В памяти сразу всплыло это лицо: чуть задранный подбородок, недовольный взгляд и вечное кружение вокруг Мо Ю Джин и Мун Кана. Неприятный тип. Му Джин перевернулся на бок. Сжатые до предела мышцы постепенно начали расслабляться.
— Сегодня я так волновался, что чуть не вырвало.
Токпокки ел так, что сам не понял — в рот оно пошло или в нос. Бёдра напрягал так сильно, что теперь ноги дрожали сами по себе. Кан тихо усмехнулся. Му Джин продолжил жаловаться:
— Когда мы фотографировались в гоннёнпо, Мо Ю Джин всё время смотрела на меня… Я замучился глаза отводить.
[А, точно. Вы же фотографироваться ходили. И как получилось?]
— Хм… на мой взгляд, вышло неплохо.
Когда он отправил фото, Кан тихо присвистнул: «Хорошо вышло». На этот сдержанный комплимент Му Джин почесал щёку. Внутри расплылось странное чувство. Напряжение будто спало… и в то же время нет. Тело уже не было таким скованным, но сердце билось гулко, как барабан. Он машинально свернулся клубком. Телефон словно приклеился к уху.
— Да. Целый день работа. А вечером вечеринка, на которую я вам билет дал.
— …Поэтому хочу сегодня потренироваться. На тыльной стороне ладони.
Кан с лёгким недоумением переспросил. Му Джин прикусил указательный палец, отпустил и перевернулся на спину. Перед глазами оказались белый потолок и выпуклая дуга груди.
— В интернете вычитал, что если прижать губы к тыльной стороне ладони и втянуть, будет похоже на поцелуй…
[Так ты идёшь туда с очень неблагими намерениями, да?]
— Нет-нет, я не в том смысле. Просто… вдруг опять так выйдет.
На самом деле это было лишь наполовину правдой. Но признаться в этом было слишком стыдно. Кан, будто читая его мысли, отозвался: «Ну и что? Что в этом такого?» И ведь правда, что такого? Му Джин ещё раз прогнал эти слова в голове и прошептал:
— А если вдруг слухи пойдут, что я ничего не умею?
Выглядело робко, почти как каприз, но почему-то именно так хотелось спросить. Это было не столько серьёзное беспокойство, сколько глупый осколок мысли, застрявший в сердце. Кан снова рассмеялся. Му Джин и сам хохотнул в ответ. Два смеха соединились, слившись в один аккорд. Наслаждаясь этим кратким созвучием, Му Джин медленно произнёс:
— Сонбэним, вы завтра сильно заняты?
— Начало в одиннадцать, так что спокойно занимайтесь своими делами. Когда будете готовы, дайте знать. Я заеду.
До сих пор он почти все вечеринки либо отклонял, либо появлялся ненадолго и сразу уходил. Пару раз получалось с кем-то познакомиться, но ничем хорошим это не кончалось, и в итоге он даже перестал пытаться. Но на этот раз всё было иначе. Не потому что ждал чего-то особенного от самой вечеринки — просто все вокруг уверяли, что будет весело, и Мун Кан, быть может, тоже получит удовольствие… А значит, было бы здорово пойти вместе.
После короткой паузы Кан произнёс негромко, его низкий голос звучал успокаивающе. И добавил:
На этих словах голос Кана оборвался. Щека и ухо, к которым прижимался телефон, горели. Му Джин выронил трубку и приложил к губам тыльную сторону ладони. Как он говорил? Втянуть в себя? Он попробовал слегка коснуться губами, но зубы задел первыми. Ладонь перекрывала рот, и это никак не походило на настоящее прикосновение.
Нёбо, складочки. Уперевшись языком в тыльную сторону руки, он мысленно повторял слова Кана. И вдруг перед глазами всплыл образ Мо Ю Джин. Мо Ю Джин… Круглое лицо будто приближалось к нему, словно мираж, стекающий с потолка. Му Джин приоткрыл рот.
Плавные линии черт, лёгкая припухлость под глазами, щёки цвета спелого персика. Ниже — губы, словно сошедшие с портрета красавицы. В тот миг Мо Ю Джин улыбнулась. Под её смеющимися глазами вдруг проступил чужой облик: там, где была припухлость, отчётливо обозначилась маленькая родинка. До мучительного ясно.
Му Джин распахнул глаза. У Мо Ю Джин ведь нет родинки… Но точка исчезла лишь тогда, когда он хлопнул себя по щеке и покачал головой. Что это было, он так и не понял.
В конце концов отказаться он так и не смог. Виновата вчерашняя переписка — начавшись с импульсивного сообщения, она растянулась длинной нитью диалога.
В нос ударил запах табака. Рядом Му Джин улыбался во весь рот. «Хех», — Кан сам не заметил, как выдохнул смешок, больше похожий на вздох. Да, в сияющем лице Пак Му Джина было что-то завораживающее. Если бы Шин Кю Хо узнал, взвился бы и пригрозил выколоть ему глаза. Кан тут же вспомнил его утренние «Где ты?». С тех пор как в вестибюле библиотеки появился Юн Джэ Сок, Кю Хо превратился в настоящую наседку: стоило показать малейшее замешательство, контроль становился удушающим. Сегодня было то же самое. Стоило ему уйти из библиотеки чуть раньше обычного, и телефон взорвался сообщениями: где он и почему. Кан написал, что лёг спать, но на душе всё равно было тяжело. Бросить друга в тревоге, а самому уйти в клуб — разве это не делает его никудышным хёном? Может, поэтому так остро потянуло к сигарете.
Клуб был набит людьми. Пока они пробирались сквозь толпу, сзади раздался грубый низкий голос. Кан бросил быстрый взгляд на Му Джина. И в тот же миг чья-то массивная, волосатая рука обвила его шею. Му Джин резко обернулся.
— Делал вид, что не придёшь, но всё-таки явился? Молодцом, правильно сделал.
Незнакомец улыбался так широко, что глаза почти исчезли — видно, и без того были маленькие. Наклонившись ближе к самому уху, он вполголоса добавил:
— Тут красавиц навалом, так что цепляй одну и уводи.
Хотя голос вовсе не был тихим. Кан заметил, как Му Джин неловко улыбнулся и коснулся кольца на правой руке. Когда он перевёл взгляд на мужчину, тот всё так же расплывался в широкой улыбке. Крупный, крепкого телосложения… Кан уже примерно понял, кто это.
— Так это и есть тот самый сонбэ нашего Му Джина? Много о вас слышал. Парниша, конечно, для гулянок чересчур простодушный и наивный, так что прошу приглядеть за ним.
— Ах, сонбэним, это мой двоюродный брат, о котором я рассказывал. Сейчас он ещё и что-то вроде моего менеджера.
Он собирался лишь слегка коснуться руки вместо рукопожатия и тут же отдёрнуть, но Кан Чхоль крепко сжал его ладонь. Кан усилием воли постарался не поморщиться. Тот, похоже, ничего не заметил — только ухмыльнулся и растворился в толпе. В тот же миг Кан ощутил, как его запястье обхватили горячие пальцы Му Джина. От этого прикосновения ощущение присутствия стало слишком явственным, и он просто замолчал. Говорить «отпусти» совсем не хотелось.
Му Джин, крепко удерживая его, медленно повёл внутрь. По пути он обменивался короткими взглядами и лёгкими приветствиями со знакомыми — здесь действительно собралось много людей из модельной индустрии. Кан, не зная, куда себя деть с перехваченным запястьем, неловко наблюдал, как Му Джин здоровается с окружающими. С прямой спиной, вежливый и вместе с тем непринуждённый, он казался совсем другим человеком.
Пак Му Джин много улыбался, легко позволял касаться своих щёк или сам тянулся к чужим, не стеснялся дружеских поцелуев с характерным «чмок» по западной манере. Причём степень близости не зависела от пола собеседника. Вспомнились слова, что после выпивки его часто целовали. Теперь ясно, почему Му Джин так спокойно воспринял их поцелуй.
— Один мохито и любую бутылку пива, пожалуйста.
Му Джин подвёл Кана к бару в углу клуба. Кан неловко устроился на высоком стуле. В другой раз он, может, и решился бы выйти на танцпол, но рядом с Пак Му Джином сама мысль о танцах казалась нелепой, даже стыдной. «Как я вообще сюда попал…» — вертелось в голове, пока он крутил трубочку в только что принесённом мохито.
Косым взглядом Кан отметил Му Джина: лицо раскраснелось, в руке — бутылка пива. Он переминался с ноги на ногу, будто не находил себе места: глянет то налево, то направо, то снова на Кана.
— Чего стоишь, иди развлекайся, — неожиданно для себя бросил Кан.
Он изобразил безразличие, хотя сам не понимал, почему так остро реагирует на каждое движение Пак Му Джина. И знать этого не хотел. Лишь бы причина оказалась не той, о которой вчера намекал Шин Кю Хо.
— Ты тренировался? — спросил Кан и тут же сделал большой глоток мохито. Алкоголя почти не чувствовалось.
— Да. Прикрывал рот тыльной стороной ладони, вот так…
Будто не желая отставать, Му Джин залпом сделал несколько глотков пива, провёл рукой по губам и поднял глаза на Кана.
И с горящим взглядом решительно зашагал вперёд. Лицо у него было краснее печёного батата. Кан тихо усмехнулся и снова поднял бокал. Говорил же, что будет тренироваться на собственной руке — похоже, и правда пробовал. В воображении тут же возник Му Джин, прижимающий тыльную сторону ладони к губам и корчащийся. От этой картинки стало и смешно, и тесно в груди, будто дыхание перекрыли.
Он задумчиво уставился на танцпол. На вечеринке моделей многие были не ниже Му Джина, но именно его фигура бросалась в глаза чаще других. Он шёл прямо, шаг за шагом, словно заранее выбрал цель. И всё же походка выдавала неловкость — не скажешь, что он частенько бывает в таких местах. Кан опёр подбородок на ладонь, прикрыв ухо. Казалось, музыка из колонок вот-вот подхватит его и унесёт прочь.
К медленно шагавшему Му Джину кто-то приблизился. В гуще народа трудно было рассмотреть, мужчина это или женщина. Кан заметил лишь руку, опустившуюся на его плечо. Му Джин повернул голову. Кан моргнул. На лице Пак Му Джина появилась неловкая улыбка, щёки зарделись.
Мун Кан, прикрыв рот ладонью, молча наблюдал. Внутри поднялась странная головокружительная слабость. Тошнота… нет, просто тяжесть. И он слишком ясно понимал её природу, оттого становилось хуже. Всего лишь симпатия… Слова, сказанные вчера Кю Хо, обвились путами вокруг ног. Не может быть. Кан потряс пустой стакан. Нет, не может быть.
Он попытался мысленно собрать все недостатки Пак Му Джина: сообщения, что тот слал Мо Ю Джин; костюм, надетый в ясный день «для приличия»; вид в солнцезащитных очках и футболке с растянутым воротом и нелепым рисунком; даже то, как он, делая важный вид старшего, называл его «малышом». Ни в одном из этих воспоминаний не было ничего привлекательного. Лишь жалкий недотёпа…
Кан достал сигарету. «Околдован, околдован», — снова раздался в голове голос Шин Кю Хо, последнее время не дававший покоя. Околдован… Кан щёлкнул зажигалкой и, подняв глаза, поймал взглядом Му Джина. Под ярким светом сцены его лицо выглядело особенно гладким. Он смотрел сверху вниз на того, кто стоял напротив.
Неужели этот человек… Кан глубоко затянулся сигаретой и взглянул на них. Под музыку тело Му Джина неловко двигалось в каком-то подобии ритма. Теперь стало ясно: напротив девушка. «А, ну конечно», — подумал он. Ведь Пак Му Джин никогда бы не выбрал парня ни для отношений, ни для мимолётной интрижки. По собственной воле уж точно.
Его партнёршей оказалась миловидная девушка с короткой стрижкой. При улыбке её глаза превращались в полумесяцы. В чём-то она напоминала Мо Ю Джин. Значит, вот такой у него вкус… Кан выпустил дым. И снова в груди кольнуло, будто крохотное копьё вонзилось в сердце. Так это ощущалось.
Кан раздавил сигарету в пепельнице. Провал. Всё пошло прахом. Просто симпатия? Чушь собачья. Он ведь клялся себе, что больше никогда не влюбится в гетеро, но, похоже, переоценил собственный разум. Когда? Сколько ни проводи ладонью по лицу, цвет только что проросшего чувства не менялся. Когда это началось? Почему?
Он ведь и Шин Кю Хо уверял: не в его вкусе. Мун Кан прекрасно знал — его вкусы в людях всегда были паршивыми. Ему обычно нравились жестокие, подлые, злые по натуре. Такие, как Юн Джэ Сок.
Конечно, всегда оставалась некая погрешность. Но люди вроде Пак Му Джина — с его наивностью, замаскированной под неуклюжее хвастовство, — не входили в его типаж. Почему? Из-за лица? Кан снова спросил себя. Нет, внешность могла стать искрой для симпатии, но не основой привязанности. Тогда почему? Естественно, сколько он ни допрашивал себя, ясного ответа не находил.
Тем временем среди толпы лицо Пак Му Джина, которое ещё можно было различить над плечами остальных, всё ближе склонялось к девушке. Их тела, колыхавшиеся в такт музыке, почти соединились. Казалось, он вот-вот её поцелует, но во всём чувствовалось сомнение: глаза метались, губы то приближались, то отстранялись, подбородок едва опускался к груди. Их носы снова и снова сталкивались и расходились.
Девушка закрыла глаза. У Му Джина же они оставались широко открытыми. Кан сам не заметил, как встал. И в тот же миг Му Джин исчез из поля зрения. Последнее, что он увидел, — тот тоже закрыл глаза.
Вопрос, проскочивший в голове, только сильнее разозлил его. Абсурд. Женщина напротив вовсе не та, кому Пак Му Джин отдал сердце, и не та, с кем он встречается. Кан лучше всех знал, кто ему на самом деле нравится. Но стоило увидеть, как он сближается с кем-то случайным, внутри зашевелилось раздражение, сердце тревожно забилось, дыхание сбилось. Это чувство сжимающей хватки было до омерзения неприятным. Расталкивая толпу, Кан двинулся туда, где пару секунд назад видел Му Джина. Не потому, что хотел вмешаться, а потому что злость и липкая одержимость стали невыносимыми. Просто…
Му Джин и девушка как раз соприкоснулись губами. Его ладонь осторожно лежала на её талии. Носит кольцо целомудрия, а сам ничем не отличается от остальных. Услышав голос, Му Джин моргнул. Взгляд был удивлённым. Кан слегка потянул его за запястье. Это был знак.
— Сонбэним? — в голосе Му Джина звучало замешательство.
— Отойдём на минуту, — шепнул Кан.
Он увёл его прочь, спустив ладонь с запястья вниз и переплетя пальцы. Сквозь танцующую толпу, задевая чужие плечи, они пробирались мимо центральной сцены, мимо парочек, увлечённых своими тайными делами, и добрались до самого тёмного угла клуба, под холодное дыхание кондиционера.
— Сонбэ? — позади Му Джин снова растерянно окликнул его.
Кан обернулся. Откинув со лба влажные от пота волосы, он различил в полумраке знакомые черты лица Му Джина, до этого скрытые тьмой. Остальных почти не было видно, да и в этом углу вряд ли кто-то мог разглядеть их самих. Кан заговорил:
— Ты же говорил, что не было противно, когда мы целовались.
Кан пнул носком пол, будто от нечего делать.
«Потому что я парень?» — слова повисли на языке, но он их проглотил. На дерзкий вопрос Му Джин снова моргнул. Взгляд бросался из стороны в сторону, и наконец он едва заметно покачал головой. Очень медленно. Потом, с глупо приоткрытым ртом, выдохнул:
— Подумал вот: ты ведь такой никудышный, что если будешь пробовать с другими, только нервы им измотаешь. А потом ещё слухи разнесут, что ты ни на что не годен.
Пак Му Джин замолк. По лицу скользнула тень, губы дрогнули: «Неужели всё настолько…?»
Конечно, это была полная хрень. Кан проглотил честный ответ и, вместо слов, притянул его лицо ближе. Их лбы соприкоснулись. Тепло кожи смешалось с лёгким запахом тела, а от губ повеяло мягким жаром.
Если уж говорить о своей сексуальной ориентации, то именно сейчас. Смутный остаток рассудка подсказывал именно это. Пак Му Джин не знал, кого Кан воспринимает как объект влечения. Если бы знал, то не счёл бы их поцелуй простой тренировкой. Кан тоже понимал. Спрашивать согласие, не открыв правды, значило наполовину уклоняться, наполовину играть с ним. …Он знал это.
Но всё же Кан раскрыл рот. Язык Му Джина оставался неподвижным, но это не имело значения. Кан втянул его глубже, целиком вобрав в поцелуй. На губах Пак Му Джина ещё держался горьковатый привкус пива.
Кан притянул его за талию. При всём своём росте и комплекции Пак Му Джин беззащитно поддался. Спина упёрлась в стену, по телу прошёл толчок от давления. Будто очнувшись, Му Джин попытался отстраниться, но Кан шепнул: «Всё в порядке».
Чувство, будто прижимают. Лицо Пак Му Джина вспыхнуло от слов, сказанных, чтобы не осталось недоразумений. Кан ладонями удержал его лицо, пытавшееся опуститься вниз. От этого прикосновения Му Джин снова слегка поднял голову. И медленно, нерешительно потянулся вперёд.
В итоге Кан снова коснулся его губ. Сначала просто держал рот приоткрытым, и тогда Пак Му Джин, дрожа, робко вошёл в поцелуй. Кончик его языка слегка коснулся нёба. Кан ощутил щекотку по всему телу и, невольно вздрогнув, сильнее подался вперёд. Растерянная ладонь Му Джина легла на затылок и несмело потянула к себе. Кан по-прежнему удерживал его лицо в руках.
Му Джин снова медленно проник внутрь. Его по-своему остро вытянутый язык коснулся мягкого нёба, щекоча морщинистую поверхность. Всё было так, как его учили. «М-м…» — низкий стон сорвался с губ. Их тела прижались плотнее. Язык Му Джина, сбитый с толку таким откликом, засуетился внутри. Он дрожал, будто пытаясь что-то сказать. Кан мягко подался навстречу, и их поцелуй стал глубже — языки переплелись внутри.
Слюна смешивалась от трения. Пальцы Му Джина крепче сомкнулись на затылке. Кан слегка обвил его язык и мягко втянул в себя. Достаточно было пары ласковых касаний губами, как Му Джин тут же жадно поглотил их. В поцелуе явно проступала вся неумелая свежесть и поспешность того, кто не привык к подобному. Он так сильно втягивал язык, что тот начинал болеть. «Ах…» — выдохнул Кан, и хотя напряжение чуть ослабло, Му Джин всё ещё прикусывал его губы. Затем вдруг слегка отстранился и несильно стукнулся лбом о его лоб.
— Вы много выпили…? — спросил он, тяжело дыша.
Если всё можно списать на опьянение — тем лучше. С этой мыслью Кан вместо ответа снова раскрыл губы.