Бесстыжий мир. Глава 6
Другие пациенты в палате начали затягивать занавески. Звук шуршащих по рельсам штор раздражающе скрёб по нервам.
Дзюдо он освоил через боль и синяки, через изнурительные тренировки и постоянные удары. Он действительно любил этот спорт, поэтому даже насилие и жестокость этой культуры можно было стерпеть. Но теперь, когда ему пришлось оставить всё это, казалось, что это несправедливо и невыносимо горько.
Гук Джи Хо резко хлопнул рукой по одеялу. Казалось, что трещины, как царапины на полу, становились всё шире, и он сам проваливался в их зияющую пасть... Всё вокруг словно окутала тьма.
Голос в голове шептал ему это.
Что с того, что тебе 18? Все когда-то были 18-летними. 18-летними, которые уже запихали в свои головы математику, корейский, английский.
Его охватило дурное предчувствие, что жизнь теперь пойдёт наперекосяк.
Мне казалось, что моя жизнь разваливается. Оглядываясь назад, я понимаю, что это было ощущение борьбы за выживание. Когда ты стоишь на пороге взрослой жизни, но твой путь, который ты прокладывал всю жизнь, внезапно рушится.
Гук Чжи Хо сел в вагон 4-й линии метро и открыл заметки на телефоне. Он так и не смог продвинуться ни на шаг дальше текста, написанного два дня назад.
Он потянул шею в стороны, размял мышцы и продолжал сверлить взглядом экран.
Да ладно, это ведь не для подачи куда-то. Может, он просто сходит и выкрутится на месте, импровизируя?
Завтра у него была запланирована лекция для младших коллег из спецподразделения, которые проходили обучение в Центральной полицейской академии.
Это было не то задание, которое стоило поручать кому-то вроде Гук Джи Хо, находившемуся только на втором году службы. Но из-за того, что старший коллега, изначально назначенный наставником, получил травму на задании и оказался в больнице, эта «почётная» и одновременно утомительная задача свалилась на него.
— Я такими вещами не занимаюсь.
— Ну помоги. Кто ещё, кроме тебя, может справиться с этим?
— Когда ты так говоришь, другие могут обидеться.
— Вот поэтому и говорю это по секрету. Хотя, знаешь, я не хотел этого говорить, но…
Несмотря на его резкий ответ, старший коллега с гипсом на ноге, Мин Джэ Гю, продолжал свою тираду.
— Ты знаешь, что нацисты нанимали дизайнеров, чтобы те разрабатывали для них суперкрутые униформы? Дети, которые на это смотрели, были в восторге, а потом их всех в армию загребли. Если есть визуал, то люди вдохновляются. Ты просто выйди и скажи что-нибудь вроде «Старайтесь», и у них тут же поднимется патриотический дух. К тому же ты не нацист, а старший из спецназа!
От этих слов Гук Джи Хо лишь раздражённо шёркнул по полу больничной палаты.
— Ты же красавчик, просто сделай это!
— Эй-эй, ты ведь лучший стрелок, а? На операциях ты всех старших обгоняешь, перехватываешь цели, как будто ты ходячее учебное пособие. Твой пример — это уже история, поэтому я и говорю, что ты лучше всех подходишь для этого. Разве я должен тебе такие вещи объяснять? Просто сделай то, о чём я тебя прошу.
— Честное слово, ты всегда своих младших гоняешь, как крыс, но старшим никогда не подчиняешься без вопросов.
После таких слов отказываться стало неудобно.
— Когда это я их гонял, как крыс?
— Хан Соль, Джи Сок и Гён Чхоль вопят как в аду, что до сюда доносится.
Мин Джэ Гю, с гипсом на ноге, приподнялся на кровати, заложив руки за спину, и с авторитетным видом окинул взглядом позади стоявших Хан Соля, Джи Сока и Гён Чхоля.
— Джи Хо, посмотри на них. Ребята настолько напуганы, что даже улыбнуться не могут.
— Эй, ребята, я был с вами строг?
Гук Джи Хо удовлетворённо кивнул и глянул вниз на Мин Джэ Гю, который снова откинулся на кровать, натянуто улыбаясь и выдавливая «ха-ха».
[Станция Тонджак. Станция Тонджак. Выход на левую сторону.]
Когда несколько человек вышли, в вагоне освободилось место. Гук Джи Хо поправил ремень своей сумки, сел и взглянул на часы.
До Сеульского вокзала оставалось 11 минут. Затем пересадка на автобус и выход на остановке у Главного управления полиции…
До встречи оставалось два часа. От офиса спецназа в Намтэрёне до Главного управления полиции ехать чуть больше 40 минут, но прибытие за час до назначенного времени считалось само собой разумеющимся.
Хотя спецназ формально относится к полиции, это две совершенно разные структуры. Спецназ был антитеррористическим подразделением полиции и отвечал за теракты. Однако, учитывая, что в стране теракты были редкостью, их часто привлекали как наёмников для особо опасных и срочных операций.
Выполняя роль «острого клинка» полиции, спецназ практически не вмешивается в уголовные дела напрямую, что иногда вызывало напряжённость в отношениях с Главным управлением и детективами.
Именно поэтому сегодняшний вызов в Главное управление был неожиданным.
Какой у них может быть интерес к одному человеку из группы, которую они воспринимают как наёмников?
— Главное управление? Что им нужно от меня…
— Об этом сказали в управлении уголовных расследований. Я точно не знаю, но они упомянули тебя и попросили прислать. Так что съезди.
— Можно съездить в рабочее время?
— Послезавтра у тебя выходной. Постарайся, чтобы это не мешало службе.
Командир не дал никаких намёков на суть дела. Единственное, что он смог уловить, так это то, что сам командир был этим не совсем доволен.
Может, я что-то натворил? Хотя даже если так, разве они не отправили бы инспектора из отдела внутренних расследований, а не звали бы прямо в Главное управление?
Гук Джи Хо на мгновение задумался, слегка склонив голову, затем снова вернулся к заметкам.
После реабилитации я решил использовать свой опыт тренировок в дзюдо и подал заявку в спецназ. Служба в спецподразделении оказалась мне по душе, особых трудностей я не испытывал.
Поезд вышел на наземный участок линии, пересекающий реку Хан.
Солнечный полдень ранней осени. Высотные жилые дома и офисные здания выстроились вдоль реки, словно украшая её берега. Поверхность реки, разделяющей Сеул, сверкала, как чешуйки рыбы.
Спокойный пейзаж привлекал внимание пассажиров, смотревших в окна, но Гук Джи Хо продолжал сидеть, низко склонив голову.
Массивный деревянный стол и стулья в кабинете начальника управления выглядели блестящими, словно их регулярно обрабатывали маслом. На подоконнике стояла орхидея, но кончики её листьев уже начали увядать, а на подставке остались засохшие пятна грязной воды.
На центральном столе, застланном зелёным сукном под стеклом, лежала карта Кореи с указанием зон ответственности и целями, поставленными перед полицией.
Кабинет начальника управления уголовных расследований, расположенный в самом конце отдела, не отличался ни роскошным интерьером, ни изысканностью. Однако в нём царила строгая, почти священная атмосфера, словно это было место, куда вход простым людям заказан.
Едва он успел произнести: «Спецназовец Гук Джи Хо, меня вызвали», как его тут же провели в кабинет начальника. Оказавшись там, он нервно теребил галстук, чувствуя неловкость.
Надо было надеть форму. Кто бы мог подумать, что его вызовут на личную встречу с начальником Главного управления?
Начальник управления уголовных расследований, Чан Ын Хён, женщина чуть за шестьдесят, была одета в парадную форму. Её грудь была увешана десятками орденов, а на воротнике по обе стороны красовались вышитые таэгук [1] и цветка мугунхва — символов Кореи.
[1] Таэгук (태극) — это символ, который является центральной частью флага Южной Кореи. Он представляет собой круг, разделённый на две части, синюю и красную, которые символизируют инь и ян — гармонию и баланс противоположностей во вселенной.
Она открыла мини-холодильник, достала банку апельсинового сока и поставила её перед Гук Джи Хо.
Его ладони вспотели, и он просто держал холодную банку, не делая ни глотка, пока начальник Чан не спросила с лёгким нетерпением:
Чан Ын Хён внимательно наблюдала за тем, как молодой человек открывает банку и пьёт сок.
Однако не мог позволить себе такой вольности — пить, пока с ним разговаривает начальник. Гук Джи Хо тут же поставил банку обратно на стол.
— Есть одна важная операция. Мы, полиция, уже восемь лет работаем над этим делом и задействуем все наши силы, — начала начальник, пропуская любые формальности. Её взгляд оставался твёрдым и непоколебимым.
— Проблема в том, что каждый раз, когда наши детективы туда попадают, они погибают.
— Погибло трое. Естественно, я вызвала к ответу ответственного за операцию. И знаешь, что он сказал? Что изначально нужно было отправить кого-то, кто умеет хорошо использовать своё тело. Представляешь? Этот ублюдок свалил вину на мёртвых офицеров.
Скорость её рассказа была ошеломляющей. Хотя её голос звучал медленно и ровно, чтобы уловить суть и понять её намерения, Гук Джи Хо чувствовал, как будто пытается догнать поезд на ходу.
Сама по себе их личная встреча была уже чем-то необычным, а обсуждение операций казалось совершенно неуместным для его уровня. Это была совсем не его лига.
— Ты ведь из спецназа, значит, тело у тебя хорошо тренировано. И ситуацию оценивать ты умеешь быстро, верно?
Она бросила свой чайный пакетик в чашку. Чай начал окрашивать воду, будто её слова наконец открыли скрытые намерения.
Вывод был ясен: начальник собиралась отправить спецназовца на эту операцию.
Гук Джи Хо отодвинул в сторону банку с соком и наклонился вперёд. Этот напиток был для него приемлем только перед тренировкой, но уж точно не сейчас. Он даже не собирался её открывать.
— Хм... Об этом можешь не беспокоиться. Разумеется, я вежливо попросила у него разрешения. Он дал согласие.
Это означало, что его командир не сможет его защитить. По спине пробежал холодок, и он, ощущая, как кровь стынет в жилах, торопливо заговорил:
— Госпожа начальник, мне ещё многому предстоит научиться. Я не подхожу для выполнения такой важной миссии.
— Мы всё проверили. Хоть вам и не хватает опыта, вы лучший кандидат для этой задачи.
— У меня есть право отказаться?
— Говорят, вы отлично обращаетесь с огнестрельным оружием. Используете его часто, иногда даже с чрезмерным усердием?
Начальник Чан Ын Хён спокойно вытащила чайный пакетик из чашки и отложила его на блюдце.
— Я никогда не открывал огонь без приказа.
— Это ведь не Америка. В Южной Корее разве бывают ситуации, где полицейскому необходимо применять оружие? Интересно, кто же отдал такие приказы? Наверное, те, кто давно сидят на своих местах. Их бы тоже проверить. Чем старше, тем больше грязи, так что уволить их — дело нехитрое.
Её голос звучал мягко и чётко, как у женщины лет 30 или 40. Казалось, что её интонации были выверены, словно она тренировалась звучать именно так — как охотник, терпеливо поджидающий добычу в своей ловушке.
Или ты делаешь то, что тебе говорят, или втягиваешь себя и других в бездну отчаяния.
Гук Джи Хо быстро понял, что у него есть только два варианта. Это был тот самый излюбленный способ давления в их системе: бесконечно повторяющаяся угроза в стиле «сделай или пожалеешь».
— Если операция будет успешной, меня повысят? — спросил Гук Джи Хо с интонацией, будто уже наполовину смирился с неизбежным.
Операция, которая длилась уже более восьми лет, считалась главной для Главного управления полиции. Её реализация требовала небольших, но элитных команд, и была настолько опасной и засекреченной, что уже унесла три жизни детективов.
Если бы дело касалось Северной Кореи, за это отвечала бы разведслужба… Тогда что это за операция?
— Обещаю вам повышение сразу на три ступени.
Три ступени... Это звание капитана, уровень руководителя команды в полицейском участке. В обычных условиях на это потребовались бы десятилетия службы. Лицо Гук Джи Хо напряглось от столь неожиданного предложения начальницы.
— Пока рано трогаться до слёз.
— Вижу, вас не так-то просто впечатлить.
Начальник Чан ответила с небольшим удивлением, повернув голову и устало глядя на него, словно это был очередной раздражающий формальный момент в её работе.
— В жизни нет ничего лёгкого и приятного, верно?
— Это задание по внедрению в преступную группировку?
Начальница сделала глоток чая, после чего её губы изогнулись в лёгкой, едва заметной улыбке.