Бесстыжий мир. Глава 5
С дзюдо покончено
— Так не пойдёт. Это всего лишь тестовая партия, объём небольшой, но если на этапе транзита поймают, обнаружение крупной партии — лишь вопрос времени.
— Сладко же ты стелешь. На чью шею нацелился?
— Если возникнут проблемы, первым, кому отрежут голову, буду я.
Это было правдой. Старшие братья молча смотрели на своего младшего, который выбивался из привычных рамок и всё больше вёл себя непредсказуемо.
— Из всего конфиската, что может быть ликвидировано, наркотики — единственное, что 100% уничтожается.
Как правило, изъятое имущество, имеющее материальную ценность, после процедур направляется в государственную казну. Но наркотики, какими бы прибыльными они ни были, правительство не может использовать в своих интересах.
Пэк Хэ Гён вытянул ноги, прислонился спиной к стене и, казалось, устало задумался. Он поднял голову, закрыл глаза на мгновение, а потом снова открыл.
— Похоже, вы оба не понимаете, как устроен этот мир. Особенно ты, кынчхён [1].
[1] 큰형 (кынчхён) — буквально переводится как «старший старший брат» или «самый старший брат». Оно используется, когда в семье несколько братьев, и нужно указать на самого старшего из них. Средний просто хён.
Их отношения и так не были достаточно тёплыми, чтобы заботиться друг о друге. А уж полицейский, раздающий советы гангстерам, выглядело почти комично.
Братья с удивлением смотрели, ожидая продолжения. То, что Пэк Хэ Гён сказал дальше, было шокирующим.
— Срубите бабла. Пусть Хвандо тоже получит свою долю.
— Что? Ты что несёшь, ублюдок…
Пэк Хэ Шин выругался. Брань прозвучала словно сквозь зубы, голос был почти приглушённым. Инстинктивно братья встали так, чтобы заслонить Пэк Хэ Гёна от потенциальных свидетелей, словно возводя стену своими телами.
— Эй, ты что, за своим языком следить не можешь?
Оба старших брата, будто по команде, вытянули шеи и взглянули за пределы зала, чтобы проверить, не мог ли кто-то снаружи услышать их разговор. Даже оставив в стороне абсурдность слов Пэк Хэ Гёна про «делёжку с Хвандо», реальная угроза заключалась в том, что на этих похоронах мог находиться сам глава Хвандо.
К счастью, рядом с траурным залом стояли их люди. Если бы рядом оказался кто-то, способный передать услышанное, ситуация могла бы стать опасной, и словно зараза распространилась бы мгновенно.
Но Пэк Хэ Гён, как будто не замечая тревоги братьев, продолжал себя вести так, словно всё происходящее его не касалось.
— Пол тут тёплый. Ох, что-то я засыпаю... Можно я немного вздремну перед уходом?
Два массивных тела заслонили его от остального мира, отбрасывая тень, в которой действительно стало уютно. Пэк Хэ Гён опустил голову, будто батарея в нём полностью разрядилась.
— Этот псих. Он что... заснул?
Звук стрекотания цикад прорезал воздух.
Уже сентябрь, но жара всё ещё не спала, а цикады продолжали свою нескончаемую песню. По крайней мере, больше не было той удушающей жары, от которой хотелось выбросить всё из желудка.
Лето короткое, но невыносимое, и именно это оставляет яркие воспоминания. Всё, что достигает своего пика, неизбежно начинает угасать, как полная луна, медленно и величественно уходящая за горизонт.
Жизнь спортсмена Гук Джи Хо, скорее всего, подошла к своему закату. Жестокие вещи редко бывают долговечными.
Его тело ломило от жара, и, ворочаясь в кровати, он задумался: «Если мне не неприятно, что я испытываю боль, это делает меня извращенцем?»
Он любил лежать на кровати, тихо страдая. Нет, точнее, любил раньше.
Когда днём солнечный свет проникал в комнату, а мягкое, чистое одеяло укрывало его, даже боль казалась не таким уж страданием, а скорее своего рода привилегией, почти роскошью.
В школьном медпункте, где он иногда спал в одиночестве, лёгкий ветерок из окна приятно обдувал, а до ушей доносились отголоски голосов одноклассников, игравших в футбол на уроке физкультуры.
Для спортсмена любые травмы были частью повседневной жизни. Полгода назад Гук Джи Хо вынесли с татами с очередным повреждением. Тогда его молодое и здоровое тело быстро восстановилось, и он снова вышел на прежний уровень.
Но теперь, после травмы связок колена на тренировочном матче секции дзюдо, ситуация складывалась куда серьёзнее.
В палате университетской больницы его навестили тренер и несколько наставников. Они выразили сочувствие, но ни слова не сказали о программе восстановления и возвращении к тренировкам.
Врач подробно объяснил в каком он состоянии. Его голос, одновременно полный тёплого сочувствия и холодного реализма, остался в памяти обрывками, словно разбитые фрагменты: «Простите, что приходится это говорить, но теперь дзюдо останется для вас только как хобби. Нужно двигаться осторожно, а спортсмену это не подходит».
«...Как можно заниматься боевыми искусствами осторожно».
Коленный сустав у Гук Джи Хо изначально имел неправильную форму. Если выступать без полноценной реабилитации, это может привести к инвалидности. Даже после реабилитации вероятность рецидива составляла 95%. В лучшем случае он сможет продержаться ещё три года, но после этого колено полностью выйдет из строя, делая даже повседневную жизнь невозможной.
Это было резюме его состояния.
Но ведь мировые спортсмены восстанавливаются после травм. Может, они просто не жалеют своё тело, бросаясь на грани возможного, и надеются на чудо? Или им просто повезло встретить выдающегося врача, который систематически помогал им восстановиться?
Гук Джи Хо тяжело вздохнул, словно выпуская боль вместе с воздухом.
— Гук Джи Хо! Вы только что завоевали олимпийское золото! Какие у вас ощущения?
Перед ним стоял репортёр, готовый взять интервью. Юноша, худощавый и потный, в весовой категории до 73 кг, улыбнулся и ответил:
— Ощущения лучше, чем я думал! Вот ради этого люди занимаются спортом. Я был на грани смерти, но выжил, чёрт возьми.
Гук Джи Хо ухмыльнулся во сне. Эта улыбка передалась и его реальному «я», вызвав слабую улыбку на его лице.
Если бы это происходило в реальности, он, конечно, не стал бы говорить всё, что думает. Его ответ был бы скорее таким: «Я тренировался до изнеможения ради этого дня».
Да и сколько раз его тренер наказывал за то, что он говорил что попало. Ему бы ещё предстояло дать много интервью в будущем.
Яркая надежда, то, чем могло быть его будущее, теперь ускользала всё дальше и дальше. В его сне 73-килограммовый олимпийский дзюдоист, завоевавший золото, вдруг упал, потеряв сознание.
Каждый раз, когда боль в бедре заставляла Гук Джи Хо скручиваться, с каждой попыткой сменить положение пот стекал по его спине. Лёгкое летнее одеяло шелестело, обнимая его содрогающееся тело. Организм кричал о том, что не выдерживает процесса восстановления.
Ничего, потерплю, потом станет легче.
Раньше эти слова, повторяемые словно заклинание, помогали. Но теперь и они потеряли свою силу.
В четырёхместной палате, где пациенты, казалось, старались быть незаметными, телевизор переливался яркими цветами, пытаясь заполнить тишину.
[Старший инспектор полиции подозревается в подмене наркотиков, которые временно хранились в отделении полиции для последующей утилизации, на химикаты, и хищении их на протяжении шести месяцев. Наркотики, которые не передаются в прокуратуру для расследования, обычно уничтожаются по решению местных властей, что и стало лазейкой для преступления.]
Новости звучали так чётко, что это ещё больше путало мысли. Почему после таких ясных слов в реальности снятся такие запутанные, странные сны, которые оставляют лишь тяжёлый осадок?
«Ты так некрасиво себя ведёшь, что однажды об этом сильно пожалеешь.»
Эти слова он слышал много раз, пока рос. Казалось, стоило кому-то драматически вздохнуть или взять паузу, чтобы подвести итог, так речь неизменно сводилась к этим упрёкам.
Никакого сильного впечатления они на него не производили. Напротив, лишь вызывали скуку и раздражение.
Даже если у него характер не сахар, он ведь не сделал ничего плохого, о чём стоило сильно сожалеть. Немного грубил, немного создавал хаоса — вот и всё. Всё это, по его мнению, были пустые слова, которые говорили только потому, что не могли терпеть его дерзость.
«Что за большие проблемы? Блять, если ты старший, то можно проклинать будущее младших?»
Он помнил, как откровенно насмехался тогда. Но не знал, что «большие проблемы» однажды придут за ним.
Он не думал, что проклятие может действительно сработать.
Эти слова сказал его сонбэ — Чхве Кён Су, который стал его соперником на последнем тренировочном матче. Во время борьбы, когда Гук Джи Хо атаковал, тот внезапно ударил по опорной ноге и сбил его. В результате Чхве Кён Су получил поражение за нарушение правил, а Гук Чжи Хо — серьёзную травму.
Это было до нелепости несправедливо. Его жизнь была перевёрнута вверх дном, а для соперника это обернулось всего лишь поражением на тренировочном матче.
Что уж тут поделать... Это жизнь, ничего особенного. Можно заняться чем-то другим, ему ведь всего 18. В конце концов, с такой внешностью и лицом он и так сможет зарабатывать.
Он с шумом опустил руку на одеяло. Его острые уголки глаз ещё сильнее подчёркивали напряжённое выражение лица. Лёжа на спине, он смотрел в белый потолок, кусая губы.
Чёрт с этим. Ему давно всё это надоело. Постоянные тренировки, словно он раб. Постоянное голодание по приказу тренера, даже если не было взвешивания. И это «перевоспитание», когда заставляли строиться и наказывали за любую мелочь… Он не раз хотел разнести всё к херам.
[Динь-дон! Олимпийский чемпион, национальный представитель сборной по дзюдо Гук Джи Хо, вам звонят!]
Его собственный голос, записанный на рингтон, прозвучал с телефона. Он дослушал до конца и решил, что пора сменить этот сигнал на стандартный.
Не открывая глаз, он протянул руку и ответил:
[Джи Хо! Нуна вернулась в Корею. Я сейчас в аэропорту.]
Голос его сестры, как всегда, звучал чуть выше обычного тона, с уверенностью и энергией. Сквозь её бодрые слова доносился шум ветра и суета аэропорта, словно картина происходящего оживала перед глазами.
— Могла бы и не приезжать. Зачем?
Он ответил голосом, словно поднятым из глубин океана. Сестра тут же обрушила на него волну тёплой заботы.
[Мне нужно увидеться с профессором. А ты… Ты в порядке? Опять травма. Наверное, тебе тяжело? Но ведь можно попробовать реабилитацию. Даже если это всего лишь один шанс из миллиона...]
[...Послушай, Джи Хо, в жизни столько дорог. Главное — двигаться дальше. Ты же не собираешься в свои 18 лет волноваться, что перед тобой закрыты все пути, верно?]
Его сестра, Гук Сэ Ён, тут же сменила тон. Её слова стали резче и практичнее. Она всегда была человеком, который быстро возвращается к реальности.
[Даже если ты только спортом занимался, у тебя те же гены, что и у меня. Значит, мозги для учёбы тоже есть.]
Гук Сэ Ён никогда не вела долгие телефонные разговоры. Обычно они длились одну минуту, максимум три. Несколько коротких фраз, и она клала трубку.
Но в этот раз в его душе что-то всколыхнулось. Он почувствовал, как эмоции подступают, и оказался не готов к этому.
[Поплачь пять минут. Дольше не надо, это только сделает тебя слабее, понял?]
[Жди меня. Нуна скоро приедет.]
— Купи сигареты. Мальборо Лайт.
[Ты, спортсмен, шутишь что ли?]
Гук Джи Хо продолжал плакать, прижимая тыльную сторону ладони к глазам. Дольше пяти минут. Даже дольше десяти. Его дыхание становилось прерывистым и хриплым, до боли царапая горло. Виски сжимались от напряжения, а кровь пульсировала с бешеной силой.