Бесстыжий мир. Глава 122
Отец последнего монарха династии Чосон был очарован великолепными видами с усадьбы, принадлежавшей одному из янбанов [1]. Он жаждал завладеть этим местом, но янбан отказывался его продать. Тогда тэвонгун [2] уговорил владельца сдать усадьбу в аренду и на одну ночь разместил там своего малолетнего сына. Этот манёвр позволил ему забрать виллу, поскольку, согласно традиции, подданный не мог владеть местом, в котором останавливался король.
[1] Янбан — название дворянского высшего сословия в Корее династии Чосон.
[2] Тэвонгун — титул, которым называли отца правящего короля, если он сам не был королём. В данном случае имеется в виду Хынсон-тэвонгун, отец последнего вана Коджона.
Примерно сто лет спустя один каллиграф, питавший особую любовь к ханокам, купил главный павильон этой усадьбы за бесценок и перенёс его к своему дому. В период упадка страны он посвятил себя сбору вывезенных за границу культурных реликвий Кореи и складывал их в этом месте.
После смерти каллиграфа ханок с его богатой историей был превращён в коммерческий ресторан, процветающий в настоящее время.
Величественный дом с черепичной крышей стоял на тихой улице. За высокими воротами с резными створками виднелись группы людей — это были члены Хвандо и Хунчохве.
В уютном саду с соснами мужчины, выстроившись плотно, словно напоказ, стояли рядами. Иронично, но именно это зрелище символизировало мир. Равное количество людей с обеих сторон безмолвно означало обоюдное согласие на мирные переговоры.
Когда они вошли в сад, их встретил громкий голос:
Десятки членов организации одновременно склонились. Согнутые тела в чёрных как смоль костюмах напоминали живую баррикаду.
Путь был открыт перед Пэк Хэ Гёном. По бокам его сопровождали Гук Джи Хо и Ки Мён Хён, а за спиной тянулась длинная вереница людей.
На фоне синего ночного неба грациозные линии черепичных крыш сада придавали месту атмосферу торжественности. Только мягкий свет жёлтых фонарей с абажурами из ханджи [3] слегка рассеивал тьму, освещая каменную дорожку.
[3] Напомню, что ханджи — традиционная бумага, которая изготавливается вручную из волокон коры бумажного тутовника (шелковица).
Сколько времени они шли, трудно было сказать. У самого порога Пэк Хэ Гён повернул голову.
Гук Джи Хо быстро приблизился, уловив сигнал.
— Внутри говори только то, что нужно, — прошептал он так тихо, что даже Ки Мён Хён, шедший рядом, не мог этого услышать.
Его шёпот сопровождался знакомым ароматом.
После этого тяжелый шаг пересёк узкий порог.
Приветствие, в котором смешивался экзотический акцент, вызвало неприятное ощущение. От собравшихся якудза исходило характерное давящее напряжение.
Большинство членов корейского филиала Хунчохве были либо смешанного происхождения, как Пэк Хэ Уми, либо потомками корейцев, живущих в Японии. Гук Джи Хо медленно окинул взглядом лица мужчин. В целом, у всех были мерзкие физиономии.
Некоторые из присутствующих служили под началом Пэк Хэ Уми ещё со времён старого Хвандо. Среди них был и Чо Ян Ук, его правая рука. Мужчина с глубоко впавшими глазами, напоминающими тёмные пещеры, широко улыбнулся.
Пэк Хэ Гён протянул руку для рукопожатия, и Чо Ян Ук обеими руками крепко пожал её в лёгком почтительном поклоне. Хотя сделка по слиянию с Хвандо ещё не была согласована, он уже демонстрировал готовность обращаться к Пэк Хэ Гёну как к хённиму.
— Да. Уже месяц прошёл, — сразу ответил Чо Ян Ук.
Пэк Хэ Гён даже не встретился с ним взглядом, вместо этого осматривал всё вокруг.
— У вас тут такие крупные парни, что становится жарко. Тесновато.
— Разрешите забрать ваше пальто, директор? — тут же спросил глава третьей группы Хвандо.
Они все сняли пальто и передали их подчинённым. Вопреки словам Пэк Хэ Гёна о жаре, прохладный воздух в помещении оседал на рубашке.
В трясущейся машине, торопливо читая предложения по переговорам — первую, вторую, третью и четвёртую версии, — Гук Джи Хо почувствовал лёгкую тошноту. Поэтому этот холодок был ему даже приятен.
С каждым раундом переговоров условия слияния становились всё более сложными и обременительными. Если сначала речь шла лишь о гарантиях трудоустройства и социальных льготах для членов организации, то с третьего раунда акцент сместился.
Неужели они просто испытывали терпение Хвандо?
Гибель Чи Сан Чхоля стала предупреждением. Тогда наглое появление корейского филиала Хунчохве воспринималось как попытка примирения... Но на деле всё оказалось куда более запутанным, чем простая игра кнута и пряника.
Подошвы заскользили по деревянному полу. Сквозь равномерные вибрации, передававшиеся в ноги, ощущалось общее движение.
Гук Джи Хо, следуя за Пэк Хэ Гёном, заметил перед входом в главное помещение вытянувшуюся длинную тень, скользнувшую наискось. Он обернулся, предчувствуя некую странность, но за спиной были лишь склонённые головы бандитов. Свет снаружи просачивался внутрь через дверные створки из рисовой бумаги. Кажется, снаружи кто-то прошёл.
Шестеро вошли в главную комнату особняка. За стеклянными окнами колыхались тени командиров боевых групп.
Может ли быть, что кто-то из них и есть настоящий Архитектор? На мгновение у Гук Джи Хо возникла мысль, словно вырванная из манхвы.
На стол сразу подали все блюда из меню. На каждом месте стоял прозрачный традиционный алкоголь. Говяжьи рёбрышки, тушёный морской окунь, овощи на пару и прочие закуски подавались так, чтобы их можно было легко брать небольшими порциями под спиртное.
Разговор начали с лёгких тем: о погоде, об отношениях между Кореей и Японией.
Гук Джи Хо сидел молча, словно элемент декора, изредка улыбаясь и кивая. Время от времени он ел жареные финики с женьшенем.
— Кстати, я слышал, директор Пэк в последнее время часто бывает в отеле РаXX на Чеджу, — вдруг заметил Чо Ян Ук.
Пэк Хэ Гён ответил не сразу, лишь поднёс бокал к губам.
Гук Джи Хо, перестраховываясь, не притрагивался к алкоголю, в то время как люди из Хунчохве уже начали понемногу пить. Один из них, видимо, был слаб к алкоголю — на скулах проступил лёгкий румянец.
Чтобы поддержать атмосферу, Гук Джи Хо тоже довольно естественно поднял свой бокал. Как только он коснулся губ, рука на мгновение замерла. Сделав глоток, он поставил бокал обратно. Жидкость внутри колыхнулась.
— Мы изучили ваше предложение по переговорам, — наконец сказал Пэк Хэ Гён, поставив бокал на стол. Он сразу перешёл к делу.
Гук Джи Хо тоже поставил свой бокал. Точнее говоря, это был бокал с водой.
— Да, это указания с самого верха.
Чо Ян Ук натянуто улыбнулся, будто ему было неловко от того, как их условия только нарастали.
— …Странно. Мы же не переводим их полностью в Хвандо, а условия постоянно ужесточаются. Пусть сотрудничество с Японией и важно, но, по правде, всё становится обременительным.
Обычно этот человек редко выдаёт эмоции мимикой. Но на этот раз Пэк Хэ Гён не скрывал недовольства, даже издал короткое «тск».
— Верно. Если переговоры важны, логично было бы прислать команду, соответствующую уровню...
Прочитав настроение своего босса, Ки Мён Хён позволил себе дерзкое замечание, будто за спиной у него был тигр. В тот миг звуки ложек, стукавшихся о посуду, разом стихли.
В этой жуткой паузе Гук Джи Хо перевёл взгляд на круглое стеклянное окно. В голове мелькнуло: если что-то пойдёт не так, придётся его разбить.
— Вы правы, — спустя долгую паузу согласился Чо Ян Ук. — Однако план, при котором организация поглощается не полностью, а приобретается только часть бизнеса, был условием директора Пэка. Он хотел сохранить связь с материнской структурой.
— Это значит, чтобы мы предложили подходящую цену, — перебил Ки Мён Хён.
— Это же не базарные торги, есть моменты, которые создают сложности, — ответил Чо Ян Ук, стараясь не подливать масла в огонь.
Мужчины, сидевшие по обе стороны от него, оставались молчаливыми, как и Гук Джи Хо. Возможно, они не понимали корейского или просто следовали указаниям — слушать, но не говорить.
— Базарные торги, надо же, как ловко вы говорите… Но если бы мы знали, что всё так обернётся, мы бы тоже держали язык за зубами.
Пока Ки Мён Хён огрызался, Пэк Хэ Гён молча пил свой алкоголь и ел рёбра, легко разрывая нежное мясо палочками.
Чо Ян Ук, поменяв позу, наклонился вперёд и спросил:
Поняв молчание Пэк Хэ Гёна как разрешение, Ки Мён Хён с энтузиазмом продолжил говорить:
— Разве не так? Я из добрых побуждений поделился с вами информацией о нашей прачечной, а вы тут же сделали это условием сделки. Вот это мне и показалось подлым.
— Хо… Ваши слова переходят границы…
Пока они обменивались словами, полными взаимной неприязни, Пэк Хэ Гён, не особо вслушиваясь в разговор, коротко бросил реплику Гук Джи Хо:
В этот момент губы Чо Ян Ука слегка дёрнулись. Глядя на него такого, он даже понял, почему Ки Мён Хён называл его «подлым».
Пока он ел мясо, Ки Мён Хён пожал плечами.
— Мы можем просто умыть руки и уйти. Это ведь не главный штаб Хунчохве, а всего лишь региональная структура. Сейчас мы даже не отбиваем затраченное время.
Пэк Хэ Гён, сглотнув, достал носовой платок. Вытирая руки, он укоризненно обратился к подчинённому:
— Мён Хён, сегодня же хороший день, давай говорить помягче.
Гук Джи Хо внимательно наблюдал за движениями его рук. Он вытирал не тыльную сторону, а именно ладонь. Мужчина собрал края носового платка, аккуратно сложил его и, точно выровняв, положил на стол.
— Независимо от того, устраивают ли вас условия, я понимаю, что могло вас соблазнить. У нас ведь в Чунцинском центре отличные технологии. Когда дело доходит до микширования, перевод занимает всего… сколько там? Три часа?
Неожиданное хвастовство заставило Ки Мён Хёна неохотно ответить:
Пэк Хэ Гён поставил бокал. Совсем недавно он был полон, но теперь на дне осталось лишь чуть-чуть.
— Если я продолжу эту тему, наш руководитель Ки, думаю, снова рассердится… Но раз уж зашла речь, почему бы и нет?
Его голос, пропитанный лёгким алкогольным опьянением, звучал иначе, чем обычно — медленнее, с глухими низкими нотками.
Ки Мён Хён, заметив это, попытался его остановить. Однако Пэк Хэ Гён слегка наклонился к нему и мягко похлопал его по щеке.
— Наш миксер обеспечивает ещё и послепродажное обслуживание.
Послепродажное обслуживание. Голос, использующий продажный тон, никак не вязался с его холодным образом.
— Послепродажное обслуживание… — Чо Ян Ук нахмурился, пытаясь уловить смысл.
Мужчина взял бокал и слегка наклонил его перед Чо Ян Уком.
Чо Ян Ук, осознав, что забыл долить, быстро схватился за бутылку: «Ах, простите», — и наполнил бокал.
— Отмытую крипту ведь всё равно нужно обменять на валюту, верно? А вот там вы все и попадаетесь в сети закона.
Пэк Хэ Гён улыбнулся и расслабил брови, будто спрашивая, нужно ли что-то ещё объяснять.
— Быть ответственным во всём… Это то, что мой покойный отец повторял мне снова и снова.
Его верхняя часть тела слегка накренилась. Казалось, что прямо здесь, в этот момент, только он один блуждает где-то под светом звёзд. Люди из Хунчохве обменялись короткими взглядами.
Гук Джи Хо почему-то почувствовал жажду и взял бокал с водой. Прохладная, сладковатая вода приятно скользнула по горлу. Когда он поставил бокал обратно, рука Пэк Хэ Гёна, спрятанная под столом, надавила ему на бедро.
— Да. Значит ли это… что вы берёте на себя и вопрос обналичивания...?
— Третьи лица также вовлечены, и...
Мужчина нарочно затянул свои слова. Давление его руки на бедро усилилось.
Члены Хунчохве замерли, словно застывшие статуи, ожидая продолжения.
— Чувствую жгучий взгляд. Наш руководитель Ки такой страшный, что и слова сказать нельзя, да?
Пэк Хэ Гён игриво посмотрел на Ки Мён Хёна и слегка ткнул его локтем.
— В любом случае, Хунчохве может стать нашим клиентом в будущем... Считайте это своеобразной презентацией наших услуг.
Напряжённая, как натянутая до предела тугая резинка, атмосфера ослабла.
Фальшивый смех Чо Ян Ука разрядил обстановку.
— Но, может, вы могли бы уточнить, с какими суммами работаете? Как вы сказали… однажды Хунчохве может стать вашим клиентом.
— До 100 миллиардов вон за раз.
— Вау... Да. Это впечатляет, — Чо Ян Ук широко распахнул глаза, искренне поражённый.
Пэк Хэ Гён, заметив его реакцию, сказал будто снисходительно, хотя звучало как пустая любезность:
— Если однажды мы станем братьями… Тогда обсудим всё более детально.
— ...Нет, что вы, мы даже не смеем мечтать о таком.
После этого последовало несколько минут ничего не значащей беседы, пока Чо Ян Ук не поднялся.
— Простите, мне нужно отлучиться.
Когда он ушёл, двое оставшихся членов Хунчохве начали что-то обсуждать между собой на японском, время от времени поглядывая в их сторону. Пэк Хэ Гён, казалось, совершенно не обращал на это внимания и продолжал есть запечённую мероу [4].
[4] Мероу (групер) — лучепёрая рыба из семейства каменных окуней. В Корее считается премиальной, мясо белое, нежное, жирное, без сильного рыбного запаха.
Ки Мён Хён тихо ответил, но выглядел так, будто хотел сказать что-то ещё. Однако несвойственное Пэк Хэ Гёну поведение заставило его удержаться от излишних слов.
Пэк Хэ Гён протянул руку к кувшину слева.
Буль-буль-буль. Льющийся без остановки алкоголь заколыхался на поверхности.
— Пей ещё. Ты молодец. Хорошо, что хоть ты в адеквате, — приободрил он, дважды похлопав Ки Мён Хёна по плечу.
Ки Мён Хён склонил голову и втянул губами переливающееся через край спиртное.
Бокал Гук Джи Хо тоже был пуст, но Пэк Хэ Гён не наполнил его. Ки Мён Хён быстро осушил свой стакан, бросив на Гук Джи Хо мимолётный взгляд, полный самодовольства.
Гук Джи Хо продолжал пить воду, окончательно потеряв аппетит.
Через некоторое время Чо Ян Ук вернулся с чуть возбуждённым лицом. Идеально по времени, чтобы срочно доложить наверх.
Дальнейшие переговоры прошли быстро.
Хвандо согласились поделиться некоторыми технологиями из Чунцинского центра в обмен на новые уступки со стороны Хунчохве. Были намечены темы для следующего раунда переговоров. Несмотря на то, что с обеих сторон звучали довольно радикальные условия, обсуждение шло на удивление гладко.
Ещё не было девяти вечера, когда лидеры покинули комнату.
Поддерживая пьяно пошатывающегося Ки Мён Хёна, Гук Джи Хо смотрел на силуэт впереди. Под рассеянным жёлтым светом фонарей в темноте шёл Пэк Хэ Гён, пересекая толпу гангстеров.
Когда он изучал предложение по переговорам, ему казалось, что Хунчохве просто не знает своего места и нагло продолжает выдвигать всё более завышенные условия.
Однако сегодняшняя встреча показала, что это Пэк Хэ Гён подталкивал их. Притворяясь пьяным, хотя на самом деле был трезв, ведя себя как простодушный человек, он использовал корейский филиал Хунчохве, который был всего лишь морковкой, как промежуточный мост. И конец этого моста пока ещё не был соединён.
Сегодня он впервые увидел его напряжённый вид. Как он вытирал вспотевшие руки, натянуто улыбался… Он чувствовал тревогу по побелевшим суставам на тыльной стороне ладони, когда он наливал выпивку.
Восемь лет. Почти девять, если считать с самого начала.
Увеличив размер Хвандо, он отобрал у группы Архитектора желанный участок в северной части Сеула, помешал производству PPA в Тамяне, вытащил некоторых членов группы на всеобщее обозрение в СМИ.
И вот теперь после стольких лет Архитектор, никогда не проявлявший инициативы, впервые клюнул на наживку. В тот момент, когда Гук Джи Хо интуитивно почувствовал эту тонкую грань, эту возможность, тело невольно задрожало. Если бы рука, которая заметила это волнение, не надавила на него, он, возможно, выпил бы ещё несколько стаканов воды.
Спина Пэк Хэ Гёна постепенно исчезала вдали. Он задержал взгляд на области между лопаток, где когда-то застряла пуля.
Он снова и снова прокручивал это в голове, как вдруг рядом заскулила пьяная обуза:
— Аху... Руководи-и-итель Джи Хо…
Гук Джи Хо, поддерживая обмякшего Ки Мён Хёна, ощутил необычное тепло, похожее на огненную яму посреди зимнего холода.