Урок романтики. Глава 8.2
Тот день с Пак Му Джином получился по-настоящему беззаботным и весёлым. Большую часть времени они провели в отеле. После позднего завтрака они посмотрели развлекательное шоу, а затем отправились поплавать в бассейн на нижнем этаже. Вернувшись в номер, ощутили усталость и позволили себе немного подремать. Проснувшись, занялись любовью. После секса их снова разморило, и они опять уснули. А когда проснулись, заказали ужин в номер — конечно же, с вином.
Потом они вместе забрались в джакузи, но Му Джин довольно быстро начал к нему приставать, и в итоге всё закончилось ещё одним разом. Что случилось дальше, память сохранила смутно. Когда он открыл глаза, уже наступило утро, а Му Джин смотрел на него с тёплой улыбкой. Он ясно помнил лишь, как за его спиной разливался солнечный свет, пока тот неспешно застёгивал пуговицы на рубашке.
Это выглядело откровенно сексуально. Кан убрал руку, на которую опирался подбородком. Кхм. Когда он прочистил горло, Кю Хо пнул ножку стола.
— Нет, ну что за фигня? Ты же сказал, что идёшь встречаться с Пак Му Джином, ходил мрачнее тучи. А потом ни слуху ни духу. А? За билетами, которые собирался забрать, так и не пришёл. На звонки не отвечал. После мероприятия хотел тебя расспросить, так ты вообще на весь день пропал. Это что за номер?
В его голосе сквозила лёгкая дерзость, но без настоящей угрозы. Кан лишь рассеянно почесал кожу под ключицей.
— Я и правда так сделал… — тихо признался он.
Шин Кю Хо изумлённо вытаращил глаза. Ю Джин, сидевшая рядом, мягко ткнула его локтем в руку.
— Эй, Шин Кю Хо, ну ты… В любовных делах ведь всякое бывает. Так вы помирились?
— Э… ну… не то чтобы помирились, скорее…
От слов Кю Хо он едва не поперхнулся — американо, из которого он только что отпил, чуть не вернулся обратно. Ю Джин протянула ему салфетку.
Лучше бы она ограничилась салфеткой и не уточняла. Кан вытер губы.
— В любом случае… разрешилось всё хорошо.
Это было всё, что он смог рассказать. Если бы речь шла о случайной связи на одну ночь, он бы так и сказал: да, переспали. Но раз дело касалось Му Джина, слова почему-то давались не так легко. Шин Кю Хо, покачивая головой, цокнул языком. Ю Джин крепко сцепила пальцы. Ещё недавно она выглядела растерянной, но теперь в её лице появилась даже некоторая решимость.
— Мун Кан, предатель. А я ещё переживала, что ты с Юн Джэ Соком снова…
— Ай, не говори так. Ещё беду накличешь, — резко перебил её Кю Хо.
Ю Джин метнула в него сердитый взгляд и сунула сигарету в рот. Кан почтительно протянул ей зажигалку.
— Но когда вы успели так сблизиться? Кю Хо, а ты когда узнал? Я что, одна была не в курсе? Я ведь только недавно узнала, что Пак Му Джин… ну, по этой части.
— Не так давно. Просто… я не был уверен, поэтому ничего не говорил.
Ответ на град вопросов оказался коротким. Ю Джин прищурилась. «Так и знала, что тут что-то есть…» — пробормотала она, но Кан сделал вид, что не услышал. Признаться в правде он не мог — особенно Ю Джин. Будто уловив это, Шин Кю Хо быстро вмешался:
— Нуна, ты же сама обычно рассказываешь только спустя месяц после того, как начинаешь встречаться.
Ю Джин надула губы, а потом решила немного сменить тему:
— Ладно, хорошо, что это Му Джин. Он, конечно, странноватый, но парень хороший. В сто раз лучше какого-нибудь Юн Джэ Сока.
— И правда. Чем больше думаю, тем больше кажется, что Пак Му Джин для него даже слишком хорош.
— Ай, ну не до такой же степени.
У него на глазах разгорелась шумная перепалка. Кан лишь спокойно потягивал свой напиток через трубочку. Кю Хо посмотрел на Ю Джин, которая оживлённо размахивала руками, и раскрыл ладонь. «Нуна», — позвал он уже серьёзно.
— Давай смотреть на вещи объективно. Пак Му Джин, во-первых, красивый.
Он загнул один палец. После этого перечисление пошло быстрее.
— Высокий. К тому же вроде как богатый. И по характеру мягкий.
Кан с непонятным чувством уставился на последний палец Кю Хо, который всё ещё оставался выпрямленным. Интересно, какое достоинство тот оставил напоследок. Пока он невольно размышлял об этом, Шин Кю Хо завершил:
— И самое главное — он, скорее всего, для Кана хёна всё сделает.
Его точность была почти восхитительной. Кан облизнул губы. Он ведь даже не собирался хвастаться своим парнем, но почему-то всё равно стало неловко.
— А ведь раньше ты его недолюбливал… — как бы вскользь произнёс Кан, хотя внутри щекотало интересное чувство.
— Так я ж не думал, что Пак Му Джин на тебя клюнет. Боялся, что ты снова влюбишься в гетеро и будешь страдать в одиночку. Но если вы реально встречаетесь, то Пак Му Джин — вполне неплохой вариант.
На этот раз он слегка промахнулся. Кан поправил его:
— Если это Пак Му Джин, то это лучший вариант.
Ю Джин поморщилась. Шин Кю Хо нахмурился. А через мгновение оба простонали: «Ыа-а-а», — и съёжились. Кан лишь пожал плечами.
— Ну и где же этот твой лучший Му Джин? Не хочет угостить нас в честь того, что у вас всё наконец получилось?
Даже застегнув все пуговицы на рубашке, он всё равно ныл, что не хочет уходить, и удалился только после нескольких поцелуев. Сказал, что съёмка будет у моря.
Кан вспомнил, с каким блеском в глазах Му Джин задал этот вопрос. А потом — как его лицо сразу омрачилось, стоило Кану упомянуть, что скоро начинается сезон отчётов. Уголки губ сами собой изогнулись в улыбке.
— А, дорама? После той статьи про Му Джина ребята всё время о нём говорят. Красавчик, типа.
На самом деле это была реклама, а не дорама. Но поправлять их он не видел смысла. Его интересовало другое, поэтому Кан осторожно спросил:
— Хён просто не знает, но Пак Му Джин уже довольно давно известен на анонимных форумах нашего университета. Модель с факультета корейской литературы. В начале каждого семестра там появлялись посты от студентов, которые видели его на общих лекциях.
О таком Кан слышал впервые. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Он рассеянно почесал шею. Наряду с лёгкой гордостью внутри зародилось и беспокойство. Неужели настолько… Он взял сигарету, но вдруг замер. Вспомнились слова, которые Пак Му Джин неловко оставил перед тем, как выйти из номера отеля.
«Было бы хорошо, если бы вы поменьше курили».
А потом он почесал затылок, смущённо улыбаясь, и даже деликатно спросил: «Я, наверное, придираюсь?» Воспоминание всплыло так ясно, будто всё произошло только что. Кан вынул сигарету, уже зажатую в губах.
— Пак Му Джин велел тебе бросить курить? — мгновенно спросил как всегда проницательный Шин Кю Хо.
— Да нет, ну… не совсем… Эй, придурок, хватит так пялиться.
— Многого хочешь от человека, который мечтает стать детективом и журналистом.
Вот ведь, за словом в карман не полез. Кан просто взял и потянул его за ухо.
— Сегодня ты прямо особенно несговорчивый.
— Это потому что его отшили, — сказала Ю Джин, выпуская сигаретный дым.
Неожиданно. Лицо Кю Хо мгновенно покраснело.
— Что? Тот милашка из вашего клуба, — невозмутимо продолжила Ю Джин.
Кю Хо сразу уткнулся лбом в стол. «Охренеть», — поддел его Кан. Тот лишь извивался на месте, явно сгорая от смущения.
Если посмотреть вниз, можно было увидеть, как он в таком положении яростно пинает ножку стола. Когда их взгляды встретились, Ю Джин лишь пожала плечами. Судя по тому, как она отвернулась, теперь она собиралась притворяться, что ничего не знает. Кан переводил взгляд с неё на Кю Хо и обратно. У Шин Кю Хо, что совсем на него не похоже, покраснели даже уши. Поразительно. Неужели он так увлёкся Му Джином, что совсем забыл об этих двоих? Кан ткнул Кю Хо локтем.
— Эй, что случилось? А? Наш Кю Хо, ты что там без меня успел натворить?
Он пальцем нарисовал сердечко на спине Кю Хо, и тот принялся чуть ли не биться лбом о стол. Такого в жизни Кан не видел. Решив воспользоваться моментом, он снова заговорил, ухмыляясь:
— Что, наш бессердечный Шин Кю Хо наконец-то познал горький вкус любви? М?
И как раз в этот момент зазвонил телефон. Кан так воодушевился поддразниванием Кю Хо, что даже не посмотрел на экран. Почти вслепую он нащупал телефон. Похоже, вызов уже был принят — сразу раздался голос.
Голос был мужской. Незнакомый.
[Пак Му Джин… да, ещё чуть-чуть…]
Но и совсем уж чужим он не казался. Кан замолчал. Взгляды Кю Хо и Ю Джин мгновенно устремились на него, но в голове у него не возникло ни единой мысли.
Из динамика донёсся смешок. Только тогда Кан испугался, что может выдать себя звуком. Он накрыл динамик телефона ладонью. Рука дрожала, а голоса продолжались.
На этот раз голос был очень знакомым.
И он повторил слова, которые Кан слышал несколько дней назад. Теперь он даже не моргал. Рука, сжимавшая телефон, тряслась. Удивительно, что он вообще его не выронил. Голоса не прекращались. Снова — тот самый мужской голос, который он услышал первым.
Для его слуха этот голос никогда раньше не звучал так, но Кан почти сразу понял, кому он принадлежит. Догадаться было совсем несложно.
Во рту пересохло. Кан опасливо спросил. Щёлк — раздался звук. Мужской голос — нет, его собственный, только что звучавший в трубке, — исчез. Остался лишь сигнал завершённого звонка. Ту-ту-ту…
Му Джин осторожно позвал Кана, но тот не ответил.
Человек, который обычно отличался чувствительностью, сейчас был странно тих. Лишь редкие звуки дыхания подсказывали, что звонок всё ещё продолжается. Му Джин чуть кашлянул. Лишь тогда Кан растерянно выдавил: «Э…»
Му Джин бездумно крутил шнур телефона. Кан тихо простонал:
В этом звуке ясно слышалось сожаление. По ту сторону трубки несложно было представить, что сейчас делает Кан — скорее всего, проводит рукой по лицу. Он часто так делал, когда оказывался в неловкой ситуации.
Голос был низкий и тихий, почти интимный.
[Я на секунду отвлёкся… о чём мы говорили?]
— Я спросил, что вы ели на ужин.
На самом деле вопрос был совсем пустяковый, но всё равно казалось, будто он тревожит уставшего человека. Его лицо порозовело. Му Джин перебирал пальцами складки простыни.
[А. Я… я ел юккэджан [1]. В университете.]
[1] Юккэджан — острый суп из говядины, разобранной на волокна.
— Вы же плохо переносите острое.
Его голос, задавший вопрос, звучал мягко. Будто та тяжесть, что на мгновение мелькнула в интонации, была всего лишь иллюзией. Разговор продолжался спокойно и неторопливо. В основном о пустяках: что ели, что делали, какой фильм сейчас идёт, куда хотелось бы сходить… Обычные разговоры о повседневных мелочах превращались в самые важные тайны на свете. Мун Кан умел творить такую магию.
— Да. Думаю, дополнительных съёмок не понадобится. Сказали, что завтра утром смогу сразу вернуться.
— …Когда вернусь, можно будет зайти? — осторожно спросил Му Джин.
Он знал, что в университете сейчас самое загруженное время — отчёты, промежуточные экзамены — и боялся помешать.
[Если скажу, что нельзя, ты не придёшь?]
От этого вопроса Му Джин едва не подпрыгнул. Будто Кан без труда прочитал его мысли: если разрешат — он придёт, а если запретят — всё равно проберётся тайком. Он поспешно добавил:
— Если вы заняты, можем не видеться. Я не буду вас беспокоить, сонбэним.
Но даже говоря это, он ощущал, как быстро бьётся сердце — а вдруг тот и правда занят? Вдруг они не смогут увидеться? Му Джин нервно постукивал по краю стола. Кан всё ещё молчал.
Голос Кана, прозвучавший в трубке, был низким и каким-то вялым. Казалось, в нём совсем не осталось силы.
Это прозвучало неожиданно, но голос был таким тихим и тяжёлым, что Му Джин на секунду потерял дар речи. Приятно. Это слово словно бросило якорь глубоко в сердце. Му Джин перестал трясти ногой. По ту сторону Кан слегка рассмеялся. Это был не радостный смех — скорее звук, который вырывается, когда спадает напряжение и остаётся лишь пустое облегчение.
Это показалось подозрительным. Кан, которого знал Му Джин, обычно не так легко терял самообладание.
[Просто… когда слышу твой голос, становится легче.]
Добавил он после небольшой паузы. Слова сами по себе намекали, что у него действительно что-то на душе, но Му Джин не стал расспрашивать. Перед глазами словно панорамой пронеслись события последних дней. Да и отчёты с прочими делами наверняка тоже измотали.
Он тоже знал это чувство: когда слышишь голос человека или видишь его, и усталость сама собой начинает растворяться. Он узнал это благодаря Мун Кану, поэтому сейчас испытывал то же самое.
Кхм. Прочистив горло, Му Джин произнёс это уже уверенно. «Может, что-нибудь купить?» — негромко спросил он. Кан прошептал: «Нет». А затем позвал снова:
Слышалась какая-то непривычная тревога.
[В последнее время… ничего странного не происходило?]
— Странного? — переспросил Му Джин.
Он спросил это просто потому, что не совсем понял, что имеет в виду Кан, но тот внезапно замолчал. «М-м…» — донеслось тихое мычание.
Он сам закрыл эту тему. Му Джин растерянно моргнул. Если бы Кан не заговорил снова, он, наверное, спросил бы ещё раз, не случилось ли чего. Но Кан сказал:
И Му Джин уже не нашёлся, что сказать. Его лицо вспыхнуло, а сердце забилось так громко, будто готово было выскочить из груди. Он изо всех сил старался унять этот бешеный ритм.
— Сонбэним, — сдержанно позвал он.
Пусть в целом всё прошло неплохо, первые в его жизни съёмки телевизионной рекламы всё равно оказались непростыми. Ему не делали открытых замечаний, но во время работы он ощущал на себе множество взглядов и иногда слышал, как о нём перешёптываются. Игнорировать это оказалось куда труднее, чем он думал, поэтому после съёмок, когда он вернулся в гостиницу, всё тело было измотано.
Всё время съёмок он ждал лишь одного — момента, когда сможет поговорить с Каном. Казалось, только тогда клубок спутанных чувств в груди хоть немного распутается.
Голос Кана стал особенно тихим. Даже почудилось, будто он немного охрип. Му Джин снова принялся крутить провод телефона.
Ответ прозвучал немного застенчиво. Му Джин распутал провод. Ему всё время хотелось улыбаться. Его прежняя мысль оказалась ошибочной. Когда он разговаривал с Каном, сердце не просто успокаивалось — оно словно таяло. Раздражение и усталость исчезали быстро и легко, как крупинка соли, растворившаяся в море. Кан ничего не ответил. По обе стороны трубки слышалось только дыхание.