Урок романтики. Глава 8.1
Кан выловил с поверхности воды несколько лепестков. Похоже, розовых. «Одно точно — характер у него, конечно, тот ещё…» — подумал он, выходя из ванны и вытираясь полотенцем.
После ванны с розами от кожи тянулся аромат, но Кан так и не смог разобрать, какой именно. Он на секунду прижал нос к запястью, пытаясь угадать, чем пахнет, но быстро сдался. Полотенце он уже собирался бросить на крышку унитаза, но передумал и аккуратно сложил — не хотелось оставлять Му Джину неряшливую картину.
Кан стоял перед зеркалом, поправляя волосы. Стоило вспомнить Му Джина — парня, что опустился на одно колено и протянул букет вместе с кольцом, — как снова вырвался смешок. «Интересно, я и тогда так улыбался?» — подумал Кан, не отрывая взгляда от отражения. Он растерялся ещё в тот момент, когда увидел ряд зажжённых свечей, и больше всего его волновало, сумел ли он это скрыть.
Да уж… кто бы мог подумать, что ему доведётся хоть раз в жизни идти по дорожке из лепестков. И что это вообще было за признание? Кан невольно вздрогнул. Стоило вспомнить ту сцену, и тело начинало зудеть, а пальцы на руках и ногах сами собой сжимались. Даже сейчас ему было неловко — разве мог он тогда держать лицо? Хорошо бы, если букет, которым он прикрыл рот, хоть немного спас ситуацию… Он переживал, но вместе с этим его всё время тянуло улыбаться. Как ни крути, Пак Му Джин был мастером исподтишка бить по затылку ровно тогда, когда ты уже начинаешь к нему привыкать.
Кан накинул халат с крючка и тщательно вытерся, даже за ушами. В зеркале блеснуло кольцо на левой руке. Кхм. Он прочистил горло. Осторожно приоткрыв дверь ванной, он увидел спальню, освещённую лишь одной лампой. Огромная кровать — самая большая из всех, что он видел в жизни — внушительно занимала почти всё пространство.
Пак Му Джин лежал ровно, вытянувшись в струнку. Одеяло было натянуто до самого подбородка — выглядел он почти как ягнёнок, приготовленный к жертвоприношению. Кан тихонько забрался на кровать. Му Джин обеими руками мёртвой хваткой вцепился в одеяло.
— Я уже помылся, — сказал Кан, накрывая ладонью пальцы Му Джина, сжимавшие одеяло.
Му Джин посмотрел на него. Тёплый свет лампы окрашивал его лицо мягким красноватым оттенком.
Кан разжал его пальцы. Одеяло сползло, обнажая скрытую под ним кожу Му Джина. Он медленно потянул его ещё ниже. Му Джин вздрагивал всем телом, но признаков сопротивления не было.
На Му Джине были только чёрные боксеры, и больше ничего. Похоже, всё это время он просто прятался под одеялом. Кан наклонился. Стоило ему высунуть язык, как Му Джин жадно втянул его. Он сосал его с отчётливым чмокающим звуком — так, будто был куда более изголодавшимся, чем обычно. Кан позволил ему вести и медленно забрался сверху. Сам он после душа бельё не надевал.
Кан наклонился и впился в губы Му Джина. Му Джин слегка приподнял голову навстречу, отвечая, и их языки сразу же переплелись. Каждый раз, когда он вытягивал острый, как шило, язык и проходился по самым нежным местам во рту, под коленями разливалось сладкое покалывание.
— Сделай пальцами, — сказал Кан, останавливая Му Джина, который упрямо пытался снова завладеть его губами.
Му Джин, до этого державший глаза закрытыми, резко распахнул их. Кан аккуратно, едва ощутимо прикусил его указательный палец.
Он прижался к Му Джину вплотную. Приоткрыв рот, Кан опустил руку вниз и вытащил его член из-под боксеров. Он стоял пугающе крепко — сильнее, чем когда-либо прежде. Будто желание, которое они не успели утолить в комнате студсовета, застряло внутри, настоялось и успело окончательно затвердеть.
Указательный палец Му Джина скользнул ему в рот. Кан закрыл глаза. Му Джин уверенно протолкнул его глубже и защекотал твёрдое нёбо — Кан напрягся, стараясь не дёрнуться. Палец начал описывать круги: сначала гладил ровную, чуть выпуклую часть, затем возвращался и дразнил складчатый передний участок. Бёдра непроизвольно затрепетали. Изо рта потекла слюна, как у собаки, сглатывающей её слишком часто. Кан потёрся своим членом о пенис Му Джина. От трения кожа быстро разогрелась, и его собственный, ещё недавно сравнительно мягкий, тут же налился твёрдостью.
— Там… — выдохнул Кан, когда палец Му Джина, словно предлагая попробовать и здесь, коснулся восприимчивого мягкого нёба ближе к горлу.
Му Джин вздрогнул, но, точно загипнотизированный, не остановился, продолжая тереть то же место. Щекочущее ощущение заставило ноги поджаться. Кан чуть шире приоткрыл рот. Му Джин, не стесняясь надавливать и снова проводить по этой приятной точке, продвинулся дальше, а потом грубо прикусил его губы. Там, где ещё секунду назад дразнили пальцы, теперь хозяйничал язык.
Большой палец Кана скользнул по головке Му Джина, оставляя на коже тонкую, слегка вязкую влагу. Он сжал член и начал ласкать, и Му Джин выдохнул низкий стон и втянул верхнюю губу. Кан поцеловал его со звучным чмоком. Му Джин отстранился первым — лицо выглядело одурманенным.
— Сзади тоже нужно расслабить, — сказал Кан, легко поцеловав его в лицо. — Сможешь?
Му Джин кивнул. Кан развернулся и, придвинув нижнюю часть тела к его лицу, оказался напротив его члена. Пенис, о котором он так и не успел позаботиться в комнате студсовета, подрагивал. В то же время он почувствовал сзади движение — руки Му Джина приподняли край халата.
Кан открыл рот и обхватил губами лишь самый кончик — более плотную, утолщённую часть, — и начал облизывать языком. В этот момент палец Му Джина прижался к заднему проходу. С губ само собой сорвалось тихое «м-м», как только Му Джин попытался войти.
Кан уловил дыхание Му Джина на своих ягодицах. Оно было тяжёлым, выдающим возбуждение. Вероятно, слюна, оставшаяся после того, как он прежде ласкал рот Кана, помогла — палец вошёл мягко. Это совпало с мгновением, когда Кан слизнул солоноватую влагу, проступившую из уретры Му Джина.
От ощущения инородного тела внутри и тесной наполненности Кан невольно задрожал. Му Джин делал это впервые, но и для самого Кана подобное было давно забытым. В прошлый раз, охваченный возбуждением, он сам довёл себя до разрядки, двигаясь сверху на Му Джине, но прикосновение чужой руки ощущалось совсем по-другому. Поясница дёрнулась, а в голове побелело.
Наверное, поэтому он и потерял контроль. Кан нетерпеливо вобрал член Му Джина в рот и, будто не в силах остановиться, начал сосать: отстранялся, облизывал, вновь втягивал мягкую кожу яичек и снова отпускал, повторяя это раз за разом. Голова горела. От паха Му Джина исходил насыщенный запах тела — он лишь сильнее подстёгивал вожделение.
— …Я вставил, — сказал Му Джин. Казалось, он произнёс это не столько Кану, сколько самому себе, пытаясь осознать и принять это непривычную ситуацию.
— Внутри… надави, — тихо ответил Кан.
От одной мысли, что в свете лампы может быть видно его зад, Кану вдруг стало стыдно. Но ещё сильнее смутило то, что член Му Джина стал только твёрже, словно именно это зрелище его и завело.
Палец Му Джина медленно задвигался — надавливая на мясистую плоть, он проталкивался глубже.Когда он скользил по внутренним стенкам, в паху начинало зудеть. Жар будто поднимался изнутри и растекался по телу, согревая даже внутренние органы. Кану приходилось из последних сил цепляться за остатки здравого смысла.
С этими словами он слегка отстранился, хотя до этого прижимался к Му Джину почти вплотную. Его тёмно-красный, напряжённо стоящий пенис оказался прямо перед лицом Му Джина. Кан потёрся губами о головку. Му Джин глухо застонал.
Два пальца Му Джина, протиснувшись внутрь, мягко раздвигая плоть, начали выверенно двигаться. Кан сказал «вверх-вниз», и Му Джин действительно повёл ими по дуге, будто раскачивая качели. От этого мягкого вторжения Кан почувствовал, как сзади понемногу всё расслабляется. Он раздвинул ноги шире. Пальцы проникли глубже и сильнее надавили на уязвимое место. Плечи невольно напряглись. Ах, хорошо… Кан оставил эти слова при себе, проглотив их.
— Звуки… — пробормотал Му Джин.
Он был прав — внутри уже слышалось влажное чваканье.
— Не больно? — спросил Му Джин и развёл пальцы, пытаясь расширить отверстие.
Кан ответил лишь приглушённым мычанием. Он снова взял член Му Джина в рот и провёл им по нёбу — потому что если бы он остановился, то уже не сдержал бы стона.
— Сонбэним, твой рот… так приятно… [1] — прошептал Му Джин. Вместе с этим, наложив два пальца друг на друга, он протолкнул их дальше.
[1] Здесь и далее в случаях, когда Му Джин обращается на «ты», он переходит с формальной речи на полуформальную — стандартную для общения старшего и младшего.
Это было глубже и грубее, чем раньше. Жар, мгновенно поднявшийся снизу, уже нельзя было сдержать. Кан, будто в ответ, плотнее сомкнул губы вокруг члена и начал с втягивать его, быстро дразня уретру языком.
— Ах, сонбэним… подожди, совсем немного…
Му Джин прикусил внутреннюю сторону бедра. Он выглядел так, будто растерялся от удовольствия. Кан чуть замедлил движения языка. Только не кончай. И почти сразу член Му Джина дёрнулся, словно откликнулся на эту мысль. Судя по тому, как он до самого конца налился красным и не терял твёрдости, Му Джин тоже сдерживался, насколько мог.
Будто издеваясь над Му Джином, Кан кончиком ногтя слегка надавил на уретру — Му Джин почти затрясся. Тот потянулся к прикроватной тумбочке. Кан взял протянутый презерватив, разорвал упаковку, достал скользкую резину и медленно натянул её на член Му Джина. Всё это время талия Му Джина мелко подрагивала.
Кан завёл руку назад. Му Джин уже достаточно подготовил его — там стало гораздо мягче, однако теснота всё ещё ощущалась.
На его вопрос Му Джин снова потянулся к тумбочке — теперь уже к первому ящику. Увидев гель у него в руке, Кан невольно рассмеялся.
— Ты и правда основательно подготовился.
Кан развернулся. Му Джин прикрывал лицо рукой. Кан выдавил гель на ладонь, размазал по пальцам и протолкнул их в зад. Своё тело он знал лучше всех — пару раз двинув пальцами, он быстро добился влажного хлюпанья.
Му Джин, откликнувшись на зов, убрал руку. Щёки его пылали румянцем. Он выглядел напряжённым и вместе с тем смущённым. Кан надавил на его член и медленно опустился сверху. Он только едва повёл ягодицами, а Му Джин уже приоткрыл рот.
Кан легко коснулся губами его нижней губы. Му Джин прикусил её в ответ — как птенец, повторяющий за взрослой птицей. Кан взял его член в ладонь. Презерватив делал его гладким и скользким.
Он упёр кончик во внутреннюю сторону ягодиц, точно в самый вход. В руке пенис Му Джина пульсировал так, будто в нём билось собственное сердце. Кан неторопливо начал вводить его, начиная с головки.
Расслабленное внутри тело легко приняло толстую, плотную головку. Несмотря на то что член Му Джина был довольно крупным, соединение вышло гладким — словно детальки пазла, созданные друг для друга. Кан слышал, как дыхание Му Джина становится всё тяжелее. Он опускался медленно, но не останавливался, доходя до самого конца. И в тот момент, когда показалось, что ягодицы вот-вот коснутся яичек Му Джина…
Он почувствовал, как твёрдый кончик Му Джина проталкивается внутрь ещё дальше — и вдруг ступни свело, как в судороге. Он даже не успел сказать «подожди». Перед глазами всё поплыло, будто на голову пришёлся тяжёлый удар. Кан невольно приподнял ягодицы. Бёдра дрожали.
— Ч-что такое? — спросил Му Джин, покраснев до ушей.
Не в силах ответить, Кан нащупал ладонями его грудь, а затем осторожно снова начал опускать бёдра. Внизу, в той же точке, вновь разлился жар, и только он наконец сел полностью, перед глазами вспыхнуло — и тут же вернулось в норму. Мышцы ягодиц непроизвольно сжались.
Он и представить не мог, что всё будет вот так. Кан поцеловал Му Джина в кончик носа. Сознание темнело по краям, и казалось, что ещё немного — и он окончательно потеряет связь с реальностью. И неудивительно: Му Джин одним лишь проникновением давил точно на его точку удовольствия. Обычно даже достаточно толстый дилдо не мог толком простимулировать это место.
Не может быть. Кан заставил себя расслабить отверстие. Му Джин протянул руку и взял его за ладонь, и пальцы переплелись сами собой. Кан, удерживая это сцепление, медленно приподнял бёдра и опустил обратно. Одновременно он чуть напрягся и тут же расслабился. Му Джин закрыл глаза. Ещё немного… Кан вновь приподнялся и медленно сел. Всякий раз внутренность отзывалась почти болезненным покалыванием. Пальцы ног были поджаты так сильно, что икры начинали ныть.
Чем медленнее он опускался, тем сильнее член, вдавливающийся в чувствительное место, размывал ему разум, поэтому движения талии становились всё быстрее. Кан двигался, точно одержимый. И каждый раз пенис Му Джина сминал его изнутри. Это было похоже на сильнейшее сжатие, будто вот-вот разорвёт, за которым следовало острое освобождение.
«Му Джин, мне так хорошо…» — почти всхлипнул Кан. Осознание, что он, будто в течке, раздвигает ноги навстречу резким толчкам Му Джина, только сильнее распаляло возбуждение. Кан, вращая бёдрами, беспощадно растирал то, что было внутри, о внутренние стенки. Му Джин застонал и вцепился в его таз.
— Сонбэним, внутри так горячо…
— Держи. Держи и попробуй двигаться, ага? — сказал Кан, крепко сжимая руку Му Джина, лежавшую на его бёдрах.
Му Джин от этих слов дёрнулся. Поначалу он будто не понимал, как надо, и приподнимал даже поясницу, но вскоре начал работать только бёдрами, толкаясь вверх. Как и полагалось человеку с натренированным телом, он быстро сообразил, где нужно напрячься, чтобы двигаться так, как сказал Кан.
Когда Кан двигался сам, головокружительное чувство было восхитительным, но пугающим — он останавливался, не позволяя себе перейти грань. Но Му Джин не останавливался, он без колебаний врывался глубже. Несмотря на неумелые движения, его тело безжалостно находило уязвимые точки Кана — давило, скользило по ним и снова и снова вбивалось внутрь. Кан подстроился, раскачивая бёдра в такт его толчкам. Снизу доносились шлёпающие звуки.
— Да… да… — ответил Му Джин, будто потеряв рассудок.
«Кажется, я сейчас расплавлюсь…» — но он всё равно продолжал двигаться, вдавливаясь членом. Кан напряг ягодицы, и Му Джин вырвал сдавленный горловой стон. Толчки снизу, разумеется, стали ещё быстрее. Кан прижался к нему всем телом. Зажатый между их телами член уже начал подтекать, не выдерживая давления.
— Сильнее… ещё сильнее… — сказал Кан, прикусив мочку его уха.
Рука Му Джина, державшая его за спину, нащупала путь вниз и сжала ягодицы Кана. Кан двигал бёдрами, натирая свой пенис о его торс. Му Джин перехватил его крепче и чуть приподнял — член выскользнул и тут же с силой вошёл обратно.
Голова запрокинулась назад, словно его дёрнули за волосы. Му Джин снизу вбивался в него, одновременно притягивая к себе и вталкивая себя глубже. От ощущения, будто его ломали и собирали заново, душа едва не покидала тело. Кан раздвинул ноги шире, облегчая Му Джину вход, и всякий раз, когда тот выходил, он с силой сжимал мышцы внутри.
— Кажется, сейчас кончу… — сказал Му Джин, крепко обнимая Кана.
Му Джин продолжал двигаться как сорвавшийся с тормозов локомотив. Кан чувствовал, как внутри он стал твёрдым до предела, как этот жёсткий кончик всё сильнее ускоряется, будто Му Джин окончательно растворился в происходящем. Кан тоже был таким. Он закрыл глаза и, словно зверь, впился в ухо Му Джина, кусая его и посасывая. Ещё чуть-чуть… ещё совсем немного… Именно тогда Му Джин, прорезая его изнутри, ударил по самой чувствительной точке. Это стало решающим. Перед глазами взорвались фейерверки.
Тело задрожало, всё внутри мгновенно напряглось. Му Джин стиснул его в объятиях крепче. Под бешеный стук сердца жар волной разлился снизу вверх.
Веки отяжелели. Какой завтра день недели? Кан попытался нащупать в памяти ответ на возникший в полусне вопрос, и в тот же миг почувствовал руку, нежно поглаживающую его грудь.
— Вы проснулись? — раздался мягкий голос позади.
Только произнеся вслух, Кан понял, насколько нелепым был этот вопрос. Он усилием воли удержал глаза открытыми, которые вновь начинали слипаться.
От этих слов он рассмеялся. Точно, так и было. Потирая глаза, Кан спросил:
Му Джин провёл пальцем по его уголку глаза.
Из-за не ушедшей сонливости голос вышел тягучим. Кан, испугавшись, что мог пустить слюну, поспешно вытер уголок рта. В ответ Му Джин тихо рассмеялся.
Му Джин просунул руку ему под шею, поддерживая голову, и прошептал:
В голосе звучала нежность, которую он даже не пытался скрыть. Потому что нравится… Кан повторил его слова про себя и придвинулся ближе. Губы Му Джина коснулись его лба и тут же отстранились.
— Ты прям будто всё это время копил, — сказал Кан, слегка крутанув пальцами его сосок.
— А если у меня там теперь не закроется…
Это была всего лишь шутка, но Му Джин поспешно сунул руку между ягодиц. Осознав, что его просто подкололи, он обиженно протянул: «Сонбэним…» Кан расхохотался так, что затрясся живот.
— Всё было нормально? —- спросил он, когда смех стих, бросив на Му Джина быстрый взгляд.
Му Джин проглотил ответ, а лицо покраснело. Он опустил голову. Их губы соприкоснулись.
— Было лучше, чем я себе представлял, — прошептал Му Джин, отстранившись.
Его разгорячённое лицо казалось таким милым, что Кану хотелось ещё немного полюбоваться им, но Му Джин спрятал голову под одеяло. Кан потянулся, чтобы приподнять его и увидеть Му Джина, однако тот резко перевернул его на спину, лишая возможности смотреть.
Едва он отметил, что такое поведение Му Джину совсем не свойственно, как тот тихо прошептал это. Кан невольно рассмеялся. Рядом с Му Джином смех рождался так же естественно, как дыхание. Вероятно, потому что все его прежние романы были тревожными или насквозь пропитанными сомнениями, это чувство казалось ему странным и незнакомым.
Му Джин крепко обнял его. Сердце билось так громко, что отчётливо слышался каждый удар.
— Можно мне войти? — спросил Му Джин, прижимаясь губами к его шее. Твёрдое упёрлось между ягодицами. — Я хочу войти.
Му Джин неловко закапризничал. Кан лишь усмехнулся. Вспомнилась вчерашняя ночь: как он сам был сонным и обессиленным, и как Му Джин ни за что не хотел оставить его в покое.
Пак Му Джин был похож на человека, который до этого всю жизнь экономил свою выносливость. Едва закончился первый раз, когда Кан был сверху, Му Джин уложил его на спину. Похоже, он кое-что подсмотрел заранее. Кан охотно принял его снова. До этого момента всё было нормально.
Но после второй разрядки Кан понял, что с этим парнем что-то не так. Казалось, они оба уже достаточно вымотались и вспотели, но Му Джин, прошептав пару ласковых слов, очень быстро снова стал твёрдым. Сказать ему «успокойся» было попросту невозможно, так что они просто сделали это ещё раз.
Для Му Джина это был третий раз, а для Кана — уже четвёртый. Нет, он даже не был уверен, не кончал ли ещё где-то в процессе. Если честно, начиная со второго раза он просто чувствовал, как силы уходят разом, и думал: «Ага… что-то, пусть и непонятно что, снова произошло». Остаться хотя бы капле выносливости не было ни одной причины. А когда он понял, что Му Джин встал уже в четвёртый раз, ему показалось, что это его и прикончит. Каждый поцелуй Му Джина ощущался так, словно тот буквально высасывал из него остатки мужской энергии.
— Такая эрекция — это преступление, — пробормотал Кан, когда Му Джин ткнулся ему в ягодицы, а потом прижался вплотную.
Само по себе то, что после всего произошедшего к утру его член снова мог встать, казалось поразительным.
— Обычно после одного-двух раз просто засыпают…
К тому моменту, как он договорил, Му Джин уже начал входить, поэтому конец фразы вышел смазанным. Му Джин ласкал его спереди. Сам он уже был в презервативе.
Пак Му Джин сделал вид, что слушает. И при этом, как назло, входил всё глубже.
Удовольствие по его шёпоту прокатилось волной. Кан тихо застонал.
И вот так, воткнувшись прямо в сладкую точку, Пак Му Джин выдал совершенно нелепую фразу.
— Я же говорил, что я убеждённый холостяк.
Му Джин притянул Кана к себе, и их соединение стало ещё глубже. Кан ощутил, как сознание снова начинает плыть. Он понял ещё вчера: член Му Джина подходил ему слишком хорошо. Му Джин, будто не желая упустить момент, начал засасывать его шею. «Давай?» — в вопросе слышалось ожидание.
Слова вырвались вперемешку со смехом. Му Джин, не двигаясь, крепко обнимал его.
На этот раз он уткнулся лицом в плечо Кана и, прижавшись зубами, принялся щекотно покусывать. Кан невольно дёрнул плечом.
— Нельзя, — неожиданно жёстко сказал Кан. — Ты готовить не умеешь. Я тоже готовлю так себе. Вдвоём мы с голоду помрём.
— Я и убираюсь плохо. Будет грязно.
— Эй, я вообще-то аспирант гуманитарного института. Денег нет, будущего нет. Свяжешься — пожалеешь.
— У меня… у меня же много денег.
Он не отступал ни на шаг — похоже, действительно всё для себя решил. Но голос становился всё тише, выдавая растущее волнение. Честно, дразнить его было чистым удовольствием. Кан изо всех сил сдерживал смех, чтобы плечи не начали подрагивать. Хорошо, что Му Джин был позади и не мог этого заметить.
— Ладно, тогда готовь деньги и приходи. Я подумаю.
Он произнёс это, решив, что пора заканчивать с шутками, но Му Джин мгновенно оживился:
Голос у него был совершенно искренний. Ха. Кан цокнул языком. Он остановил Му Джина, который попытался снова двинуться внутри, и выскользнул. Му Джин издал звук, полный сожаления. Кан лёг на спину и уставился в потолок. «Белый…» — успел он подумать, но уже в следующую секунду лицо Му Джина заслонило обзор.
— Не давай деньги кому попало. Тебя обманут.
Кан раздвинул ноги и притянул Му Джина к себе. Лицо оказалось почти вплотную. Отросшая чёлка торчала в разные стороны — как подтверждение, что сейчас утро.
От его серьёзного ответа Кан рассмеялся.
— И что ты будешь делать, если я возьму и стырю у тебя сотни миллионов?
Вместо ответа Пак Му Джин наклонился ниже и поцеловал его чуть выше брови. От одного прикосновения на душе стало щекотно.
— Мне всё равно, если вы заберёте деньги, — сказал Му Джин, отстраняясь.
Его пальцы легко коснулись глаза Кана, будто убирая ресницу.
Как так выходит, что в каждом его слове сквозит богатенький господин? Кан протянул руку и коснулся уголка его глаза. Му Джин закрыл глаза. На лице, похожем на идеально вылепленную гипсовую статую, мелькнула едва заметная тревога.
Он сам виноват, ведь Му Джин совсем не умел сопротивляться его поддразниваниям.
Кан прислонился к Му Джину. Тот опустил лицо ниже. Кан обхватил его обеими руками и поцеловал в закрытые веки. Му Джин, словно наконец успокоившись, мягко вошёл в него. Кан обнял его всем телом. «Я люблю тебя», — прошептал Му Джин. Голос был будто соткан из света.