Партнёр на полную ставку. Часть 2. Глава 2.4
Со Юн Чхан, едва переводя дыхание, ворвался в кафе. По его взволнованному виду и напряжённому выражению лица было ясно: он примчался сюда сразу после того, как повесил трубку.
Кю Хо сидел в кафе неподалёку от ресторана, где они совсем недавно обедали. Со Юн Гон закончил звонок коротким «Где ты сейчас?», вернул телефон и с тех пор не произнёс ни слова. Как бы Шин Кю Хо ни пытался осторожно привлечь его внимание: «Эй…», «Э-эй…», — Юн Гон с каменным лицом расплатился и молча увёл его в кафе.
Юн Чхан подошёл ближе, прочно сцепив руки, но стоило Со Юн Гону заговорить ледяным голосом — вздрогнул и застыл. По тому, как побелели его губы, было очевидно: старшего брата он боялся.
Кю Хо с тревогой наблюдал, как Юн Чхан садится, вновь становясь таким же робким и забитым, как в их первую встречу. Почему-то Кю Хо вдруг почувствовал себя родителем, который боится, как бы супруг не прикончил ребёнка.
— Ты не понимаешь, что я говорю?
Едва Юн Чхан опустился на стул, как Юн Гон тут же начал на него давить. Было видно, как Со Юн Чхан крепко прикусил губу и вцепился пальцами в край одежды. Шин Кю Хо, сглотнув тревогу, украдкой взглянул на Юн Гона. На его лице застыла небывалая холодность.
Юн Чхан открыл рот, но несколько секунд лишь беззвучно шевелил губами. Он явно пытался что-то сказать, но, похоже, мысли не успели выстроиться в связную фразу, и слова так и застряли где-то внутри. Его руки, лежащие на столе, дрожали.
Он продолжал запинаться. Голова была низко опущена, а от той дерзкой, раздражающей манеры, с которой он держался перед Шин Кю Хо, не осталось и следа — сейчас перед ним сидел испуганный мальчишка, пойманный злым старшим братом. Кю Хо лишь молча прикусил пересохшую губу. У него не было ни братьев, ни сестёр, поэтому совершенно не понимал, как правильно вести себя в таких ситуациях.
— Я же предупреждал тебя ещё до того, как познакомил с Кю Хо. Чтобы никаких идиотских выходок. Ты пообещал мне. И только после этого встретился с Кю Хо. Разве не так?
Тем временем на поверхность выложили то, чего он раньше не знал. Значит, Юн Гон предупреждал его заранее… Шин Кю Хо, кидая быстрые взгляды, задумался. Ну да, логично. С таким дотошным характером, да ещё когда речь идёт о семье, Со Юн Гон наверняка знал о брате куда больше. Возможно, даже эта сцена была одной из тех, о которых Юн Гон тревожился ещё задолго до того, как она стала реальностью.
Вот почему он разозлился ещё сильнее. Это было вполне объяснимо.
Кю Хо поджал губы. Он желал прекратить происходящее, но Юн Гон сейчас был куда суровее, чем он привык его видеть, а подходящего момента вмешаться никак не находилось. К тому же Юн Чхан по какой-то причине тоже упрямо молчал. Глаза Юн Гона опасно сузились.
— …Эй, не надо так пугать. Ничего ведь не случилось.
Когда он наконец осторожно подал голос, оба взгляда мгновенно обратились к нему. Кю Хо попытался улыбнуться. Атмосфера была колючей, напряжённой до неловкости, но меньше всего ему хотелось стать причиной ссоры между Юн Гоном и его младшим братом. Поэтому он торопливо добавил:
— Мы просто пару раз встретились, поели… немного поговорили, обменялись мнениями. Ну да, может, было резковато, но никто никому вреда не причинил! Я был осторожен, Юн Чхан тоже… правда же?
Он метнул в Юн Чхана выразительный взгляд, но тот либо не понял намёка, либо сделал вид, что не понял — Со Юн Чхан только сильнее сжал губы. Почему-то теперь его всего било мелкой тряской.
Наконец плотно сомкнутые губы едва заметно разомкнулись. Почти одновременно Юн Чхан медленно поднял голову. Его взгляд, всё это время прикованный к полу, точно зафиксировался на месте, где сидели Кю Хо и Юн Гон. Со Юн Чхан сказал:
— Я тебя правда не понимаю, хён…
Его глаза были влажными. Он стиснул зубы, а потом, ни разу не моргнув, закричал:
— Да что такого в этом сраном педике?! Мы с тобой семья! Мы одной крови. Да, я говорил ему бросить тебя. Потому что после того, как ты связался с этим человеком, ты стал ненормальным. То занимаешься этой гейской фигнёй, то вдруг играешь в детектива…! А теперь что? Свадьба? Хён, ты вообще в своём уме?
— Я… я всегда уважал тебя, хён. Но сейчас мне за тебя стыдно! Разве это нормально? Нет же! Ты ведь и сам понимаешь. Поэтому я и пытался тебя остановить, это же естественно. Ты бы тоже остановил меня, если бы я начал творить какую-нибудь дичь. Ты бы помог мне! Я сделал ровно то же самое. И что в этом плохого? Семья… семья ведь должна защищать друг друга. Разве это странно?
В глазах Юн Чхана стояли слёзы, дрожащие на грани, но так и не пролившиеся. Похоже, он долго носил в себе обиду и разочарование в Юн Гоне, по-своему сдерживая их, пока они не стали слишком тяжёлыми. По смятым губам и подрагивающим щекам нетрудно было догадаться, что у него на душе.
Кю Хо незаметно посмотрел на Юн Гона. На фоне разгорячённого младшего брата лицо Со Юн Гона казалось ещё более ледяным. Со стороны могло показаться, будто мольбы Юн Чхана вовсе не трогают его и не вызывают ни малейшего эмоционального отклика.
Но Кю Хо видел другое: в Юн Гоне клокотала ярость. Настолько явная, что, казалось, к ней можно было прикоснуться рукой.
Шин Кю Хо прикусил губу. Грубые слова Юн Чхана — ещё полбеды. Больше всего пугало другое: Юн Гон мог взорваться в любую секунду.
Сколько он так просидел, мучаясь тревогой, и не сосчитать. Сказать хотелось многое, но он терпел, понимая, что сейчас не его очередь вмешиваться. И вдруг Юн Гон позвал его. «М?» — Шин Кю Хо повернул голову. Юн Гон по-прежнему пристально смотрел на Со Юн Чхана, сидящего напротив и дрожащего всем телом.
— Можешь ненадолго выйти? Похоже, нам нужно поговорить.
На первый взгляд он говорил почти так же ласково, как всегда, но каждую фразу обрывал жёстко и решительно. Со Юн Гон почти никогда не разговаривал с ним таким тоном. Возможно, эта тема была для Юн Гона той самой «обратной чешуёй дракона» — запретной точкой, которую лучше не задевать.
На секунду показалось, что это неправильно, но Шин Кю Хо всё же без лишних слов поднялся. Это было не какое-то мелкое недоразумение, а семейное дело. К тому же Юн Чхан и без того его недолюбливал — если он останется, трещина между ними станет только глубже. И самое главное: если Юн Гон так настойчиво просит уйти, значит, у него есть причины не говорить при нём.
— Только… не ругайтесь слишком сильно.
И всё же тревога не позволила ему уйти молча — он добавил это напоследок. Может, не стоило? Так или иначе, Шин Кю Хо сжал ремень сумки и вышел из кафе. Юн Гон велел ему идти домой, однако в такой обстановке он не собирался действительно уходить. Раз уж разговор был не для его ушей, Кю Хо решил по-умному подождать снаружи.
Перед тем как выйти из здания, он бросил взгляд за стекло кафе: Юн Гон что-то говорил, а Юн Чхан смотрел на него так, будто хотел прожечь взглядом. Как бы там ни было, ясно было одно: атмосфера после его ухода не стала ни комфортнее, ни спокойнее. Было ощущение, будто он невольно всё же оказался причиной братской ссоры.
«Нет, не ощущение — так оно и есть…»
Шин Кю Хо отошёл в зону для курения, достал сигарету и закурил. Они с Юн Гоном договорились сокращать количество сигарет, и в последнее время он честно пытался держаться. Но сейчас тревога душила изнутри, мысли сбивались в ком, так что без никотина он просто не смог выдержать.
В голове был полный сумбур. Он глубоко затянулся и с протяжным «ху-у» выдохнул. Дым густыми клубами поднялся вверх. Нога тем временем уже машинально отбивала ритм по асфальту.
«Наверное, надо было сразу всё ему рассказать…»
От того, что Юн Чхана позвали именно во время их разговора по телефону, на душе становилось особенно паршиво. И лицо Юн Гона, всё это время неестественно напряжённое, тоже не давало покоя. Он ведь всеми силами пытался этого избежать, но в итоге всё равно стал источником разлада между братьями. Ему было невыносимо стыдно смотреть мужу в глаза.
Он сделал ещё пару затяжек, стряхнул пепел и как раз собрался пройтись вокруг, чтобы хоть немного привести мысли в порядок, когда…
Со стороны входа в здание раздались торопливые шаги, и кто-то резко выскочил наружу. Притвориться, что он не узнал этого человека, было невозможно — лицо слишком знакомое. Тем более всего несколько минут назад они сидели друг напротив друга.
Шин Кю Хо от растерянности застыл. Юн Чхан, лицо которого было залито слезами, вытер глаза рукавом и бросился прочь. Взгляд, с которым он встретился всего на миг, был полон влажного блеска — пропитанный обидой и печалью.
Он думал, что Юн Чхан просто сядет и спокойно поговорит с братом по душам… но что же там произошло? Кю Хо даже представить не мог. Проводив взглядом удаляющегося Юн Чхана и не понимая, что делать дальше, он всё же вернулся обратно в кафе. После того как младший брат горько расплакался и выбежал, логично было ожидать, что Юн Гон пойдёт следом, но по какой-то причине его не было видно. Заглянув в кафе через стекло, Кю Хо увидел Юн Гона — тот сидел в той же позе, что и раньше.
— …Эй. Что случилось… вы поссорились?
Когда он подошёл ближе, Юн Гон, сидевший за столом, повернул голову. Его лицо застыло настолько, что казалось почти безжизненным. Их взгляды встретились, но Юн Гон сразу же опустил глаза. Не услышав ни слова в ответ, Кю Хо уже начал думать: «Он злится на меня…?» — как вдруг…
Послышался усталый голос, и в следующую секунду его притянули к себе. Юн Гон поднял руки и обхватил его за талию, прижимая ближе. Казалось, силы у него иссякли, но хватка, которой он держал Кю Хо, всё равно оставалась крепкой.
Он на какое-то время просто уткнулся лицом в объятия Шин Кю Хо. Ни слов, ни движений — ничего. Кю Хо, поначалу слегка растерявшись, лишь спустя пару мгновений протянул руку и обнял его за голову. Он чувствовал, как люди в кафе украдкой косятся на них, но сейчас это не имело никакого значения.
— Что… разговор не пошёл? Твой брат выбежал в слезах.
Когда он погладил его по спине, Юн Гон шумно выдохнул. Он по-прежнему прятал лицо, уткнувшись в тело Кю Хо. Вид у него был по-настоящему измученный — таким он показывался крайне редко. Настолько, что у Шин Кю Хо неприятно ёкнуло сердце.
— Прости… просто голова разболелась.
— …Почему ты не пошёл домой? Думал, мы там поговорим.
— Да я… как я мог уйти, когда ты в таком состоянии…
Только спустя время Юн Гон наконец приподнял голову, и Кю Хо, сам того не осознавая, стиснул объятия крепче. Почувствовав это, Юн Гон устало усмехнулся. «Вот как…?» — пробормотал он и снова прислонился к нему виском.
С минуту глядя на него сверху вниз, Шин Кю Хо наконец нерешительно заговорил:
— За то, что не рассказал про твоего брата.
— Я хотел рассказать, когда наши отношения хоть немного наладятся, но оказалось, что это не так просто… С таймингом было сложно. Я не пытался специально скрывать.
— Мне звонила Со Юн Чон. Сказала, что в последнее время Со Юн Чхан ошивается рядом с тобой.
— Я же говорил: если он будет тебя доставать, сразу скажи мне.
Значит, он и правда всё знал и потому так говорил. Не зря тогда показалось, что он без промаха бьёт точно в цель.
Кю Хо сильнее сжал руки вокруг него и сказал: «Да какое "доставать", просто пару раз поговорили». В ответ у Юн Гона вырвался слабый смешок. Он немного отстранился и, подняв на него взгляд, улыбнулся. Улыбка была привычной, такой же, как всегда, но почему-то выглядела вымученной. И тогда Юн Гон спросил:
— Ну… правда просто говорили. Заодно я его покормил… и немного поворчал, чтобы учился.
Он не мог сказать правду, поэтому начал осторожно обходить её стороной. Со Юн Гон тихо хмыкнул: «Любимый, ты правда не умеешь врать», — и снова притянул его к себе.
Хоть Шин Кю Хо и понимал, что его видят насквозь, всё равно буркнул: «Да я и не вру вообще-то». Поверит ему возлюбленный или нет — другой вопрос, но лучшего оправдания у него всё равно не было.
— …Точно не хочешь ему позвонить? Твой брат прям очень горько плакал, когда выбежал.
Стоило провести рукой по волосам Юн Гона, прижавшегося к нему всем телом, как они мягко рассыпались между пальцами. Обычно так делал сам Со Юн Гон, но сейчас, когда тот оказался в его объятиях, рука сама потянулась. Может, поэтому он всегда трогает его голову. Вполне возможно. Юн Гон какое-то время молчал, словно обдумывая.
Он ненадолго сжал его в ответ, после чего отстранился. Их взгляды пересеклись, и он мягко улыбнулся одними глазами. Это была его фирменная, та самая лисья улыбка.
Но почему-то… эта улыбка, ничем не отличавшаяся от обычной, показалась горькой. Кю Хо, не отводя взгляда, осторожно переспросил. Юн Гон улыбнулся, но всё же было видно, как уголки его губ поднялись как-то бессильно.
— …Нет. Если честно, я немного устал.
Сказав это, Со Юн Гон снова потёрся о него, будто капризничая. Шин Кю Хо молча смотрел на него, а потом сильнее обнял голову. Он долго не решался, но всё же выдавил: «Пойдём домой». В ответ низко прозвучало тихое «угу». Тон был непривычно покорным — совсем не в его стиле.
К счастью, уже на следующий день Со Юн Гон пришёл в себя. Лишь вечером он был чуть мягче обычного и позволил Шин Кю Хо позаботиться о нём, а утром снова стал тем самым Юн Гоном, которого он знал до сих пор — почти без изменений. Вот только сколько бы он ни спрашивал, о чём именно он говорил с Юн Чханом, Юн Гон так и не обмолвился ни словом. Похоже, в тот день, после разговора с братом, он принял какое-то решение у себя в голове.
— Оппа сказал Со Юн Чхану, что разорвёт с ним отношения. Что-то вроде: «Для тебя важна твоя семья, а для меня важна моя».
О том, что произошло между братьями, Шин Кю Хо узнал лишь спустя две недели после инцидента. Из уст Со Юн Чон, которая внезапно появилась у него на работе.
Шин Кю Хо невольно раскрыл рот. Он был в шоке. Что сказал Со Юн Гон? Он, конечно, предполагал, что братья серьёзно поссорились, но о разрыве отношений с семьёй даже не допускал мысли. Да и вообще… разорвать отношения — это ведь не та фраза, которую можно бросить мимоходом.
— Я сама узнала совсем недавно. Со Юн Чхан из-за своей раздутой гордости долго молчал, а потом, кажется, понял, что оппа и правда не отвечает на сообщения. А потом спросил меня: «Нуна, думаешь, хён это всерьёз?»
— Вы же сами знаете, мой оппа не из тех, кто говорит такие вещи сгоряча. Если он сказал, что всё кончено, значит, для него это действительно конец. Тем более он бы никогда не бросался такими словами, когда речь идёт о семье.
Это правда. Юн Гон был невероятно тёплым и преданным с теми, кого считал частью своего круга, но именно поэтому в отношениях он не разбрасывался пустыми словами. Он терпеть не мог людей, которые легко говорят: «Давай расстанемся», — и сам почти никогда не отказывался от сказанного. Особенно если речь шла о тех, кого он считал «своими». Если он и сдавал назад, то разве что в редкие моменты, когда они с Шин Кю Хо ссорились, эмоции зашкаливали, и он сгоряча ляпал лишнее.
Кю Хо молча кивнул. Подобрать слова было трудно. Он понимал растерянность и Юн Чхана, и Юн Чон, но его тревожило совсем другое: что же должен был чувствовать Со Юн Гон, чтобы решиться сказать такое… Ведь Кю Хо прекрасно знал: пусть он и не проявляет нежности открыто, свою семью он по-своему ценит и любит. Оттого всё воспринималось ещё острее. И тут…
Юн Чон вдруг положила сцепленные пальцы на стол. В этой позе было что-то отработанное — будто она часто принимает её на работе, ведя переговоры. У Кю Хо невольно вырвалось: «А?» На миг даже показалось, что глаза Со Юн Чон блеснули.
Неожиданно. Шин Кю Хо моргнул. Указав на себя и растерянно переспросив: «Я…?» — он увидел, как Юн Чон кивнула. Её взгляд был самым сияющим из всех, что он видел за всё время знакомства.
— Я говорила, что не одобряю, но и не выступаю против ваших отношений, однако это не значит, что я хочу, чтобы наша семья развалилась. Может, со стороны мы кажемся сухими, но у нас дома по-своему тепло, и я правда люблю своих родных. И родители, и оппа, и Со Юн Чхан… это моя семья, мои люди. Я не хочу, чтобы мы разошлись в разные стороны.
Ему и самому была знакома боль распада семьи. Когда его родители — хоть и часто ссорившиеся, но всё же казавшиеся ему вполне обычной, относительно дружной семьёй — развелись, он тоже испытал это чувство, пусть и в самой лёгкой форме. Будто основание, на котором он стоял — не идеальное, но казавшееся прочным, — вдруг с грохотом рассыпалось. Он понимал причины, по которым родители после долгих лет брака решились разойтись, но даже так это стало для него потрясением, несмотря на то что он давно был взрослым. Тем более ни мать, ни отец не были людьми настолько проблемными, чтобы развод казался чем-то неизбежным.
Но одно дело — понимать, другое — вмешиваться. Он и сам хотел помочь, хотя бы ради Со Юн Гона, однако проблема с самого начала возникла из-за него, да и сам возлюбленный, похоже, старался по возможности не обсуждать с ним именно этот вопрос. Поэтому Кю Хо до сих пор сознательно держался в стороне. Ответить сразу он не смог, лишь беззвучно открывал и закрывал рот. Взгляд Юн Чон был напряжённым. Она снова заговорила:
— Я не прошу вас уговаривать оппу. Я слишком хорошо знаю его характер: если вы вмешаетесь, он только сильнее возненавидит всё происходящее.
— Мне даже неловко об этом просить, но… вы не могли бы попробовать как-нибудь наладить отношения с Со Юн Чханом? Хотя бы так, чтобы они снова могли нормально видеться. Я слышала, что их конфликт начался из-за ссоры между Со Юн Чханом и господином Шин Кю Хо. Понимаю, Со Юн Чхан рассказывал всё со своей позиции, и объективно всё могло быть совсем иначе… но всё же.
…Это была скорее не ссора, а односторонние придирки. Кю Хо хотел было поправить, но в итоге просто промолчал. Да, несправедливо, но он не хотел ставить Юн Чон в неловкое положение. К тому же ему было по-человечески жаль её: она пришла к нему, хотя ей самой явно было некомфортно, лишь бы хоть как-нибудь исправить ситуацию.
— Это… мы не ссорились. Не то чтобы ссорились, но…
Впрочем, небольшая поправка всё-таки была необходима. Всё-таки перспектива остаться в глазах семьи человеком, который поссорился с деверем и развалил семью, да ещё при такой разнице в возрасте, выглядела слишком уж сомнительно.
— Но… эм. Не думаю, что я здесь могу чем-то помочь. Если честно, Юн Чхан меня довольно сильно недолюбливает, да и, по моим ощущениям, Со Юн Гон тоже не особо хочет посвящать меня в эту историю. Он редко так делает, но раз дело семейное, похоже, старается быть осторожнее. И если в такой ситуации я сейчас вмешаюсь, ему это точно не понравится.
— Я понимаю, это твои братья, и тебе не может быть всё равно. На самом деле мне тоже тяжело… но, что бы ни происходило, для меня Со Юн Гон на первом месте. Я не хочу делать ничего, что может его ранить. Прости.
Да, эти возлюбленные каждый день грызутся, но разве это значит, что он не понимает его истинных переживаний? Даже то, что во время разговора с Юн Чханом Юн Гон попросил его ненадолго выйти, уже говорило о многом. Он наверняка чувствовал и неловкость, и стыд, и вместе с тем боялся, что всё это заставит Шин Кю Хо испытывать ненужную вину. На его месте Кю Хо ощущал бы то же самое. И потому тем более не хотелось вмешиваться понапрасну и только усложнять Со Юн Гону чувства.
Похоже, она поняла его — Юн Чон на некоторое время замолчала. На её лице проступила лёгкая тень. Кю Хо неловко прикусил губу и уже собирался подняться, решив, что пора уходить, как вдруг…
— …Юн Чхан с детства очень любит оппу.
— Родители постоянно были заняты, поэтому с оппой он проводил больше времени, чем с мамой и папой.
Неожиданная тема заставила Кю Хо лишь молча моргнуть. Юн Чон, словно смутившись, слабо улыбнулась, потом тихо вздохнула и продолжила:
— В том возрасте для мальчишек старший брат… особенно если он намного старше — это почти власть, понимаете? А Со Юн Чхан в детстве был особенно хилым и маленьким, потому ещё сильнее тянулся к оппе, буквально лип. Когда оппа пошёл в среднюю школу, он плакал и говорил, что тоже пойдёт с ним в ту же школу. Когда оппа поступил в старшую — снова плакал, потому что хотел играть с его друзьями. Он был младшим ребёнком в семье, ещё и страшно избалованным, так что, наверное, оппе приходилось нелегко. С его-то характером.
— Но Юн Чхан был маленьким и слабым, поэтому оппа, хоть и ворчал, всё равно вытирал ему слюни, кормил… по сути, вырастил. Даже когда он поступил в университет, стоило Юн Чхану сказать, что он скучает по хёну, оппа всегда приезжал. Я тогда училась в школе-интернате, так что даже не знала об этом.
Следуя словам Юн Чон, он невольно представил взрослого Юн Гона и совсем ещё маленького Со Юн Чана. Картина сама собой складывалась в голове: Юн Гон, уже будучи студентом, сначала смеётся в трубку с видом «ну что опять», а потом вдруг — раз — и появляется у родительского дома. И вообразить это было особенно легко, потому что Кю Хо лучше кого бы то ни было знал, насколько Со Юн Гон бывает нежен с теми, кого держит близко к сердцу.
— При этом оппа всегда говорил Со Юн Чхану одно и то же: «Юн Чхан, это — твоё, а это — моё. Моё не трогай. Это то, что мне дорого». И тогда Со Юн Чхан будто нарочно начинал лезть именно туда. Говорил, что тоже хочет это себе, устраивал истерики, иногда даже ломал. В детстве я думала: зачем он так себя ведёт? А сейчас понимаю — кажется, он просто хотел таким образом убедиться, что брат его любит. Потому что как бы строго оппа ни говорил, в конце концов он всегда его прощал.
— В остальном он человек холодный и упрямый, но его одного всегда терпел… Наверное, Юн Чхану это очень нравилось.
Видимо, и в этот раз он повёл себя так же. Потому что был уверен: оппа всё равно простит.
Юн Чон тихо добавила это, но Кю Хо молчал. В голове, словно панорама, прокручивались все те годы, которые Юн Гон прожил рядом со своей семьёй. Они были слишком разными, чтобы Кю Хо мог сказать, что понимает его на сто процентов, но представить, что он чувствовал в каждый из этих моментов, оказалось не так уж трудно.
— Я прошу прощения вместо него. Это, конечно, не оправдание, но… я подумала, что должна вам всё объяснить. Когда знаешь причину, становится чуть-чуть легче, правда?
— Простите. Со Юн Чхан… когда дело касается оппы, он до сих пор ведёт себя как ребёнок. Инфантильный и глупый.
Выслушав стройно выстроенные извинения Со Юн Чон, Шин Кю Хо приоткрыл рот и…