Партнёр на полную ставку. Часть 2. Глава 2.3
Юн Чхан бросил на стол заранее подготовленный конверт. Официант уже один раз всё убрал, но следы еды так и остались — стол местами был грязным. И потому то, что мужчина напротив совершенно спокойно опирался на него локтями, выглядело даже удивительно.
— Я подготовил сумму с запасом. Ну, называть это платой за моего брата, пожалуй, странно… Просто я тут на днях читал одну статью — пишут, что такие люди, как вы, когда вот так встречаются, а потом расходятся, часто оказываются в сложном финансовом положении. Не хотелось бы потом иметь дело с неприятными последствиями, так что берите без лишних разговоров.
Ну да. Нервы у него явно стальные. В противном случае он бы не смог в такой момент вот так невозмутимо сидеть, подперев подбородок рукой.
Юн Чхан пододвинул конверт в сторону собеседника. Взгляд мужчины, прежде заворожённо смотревшего на него, на мгновение метнулся к конверту. И этот взгляд, и выражение лица — всё в нём вызывало раздражение.
И на таком человеке хён собирается жениться.
О чём он вообще думает? Со Юн Чхан, глядя прямо на мужчину, снова прокрутил в голове вопрос, что мучил его уже несколько недель. И сколько бы он ни пытался найти ответ, ничего разумного так и не приходило.
О существовании этого мужчины он впервые узнал несколько лет назад. Старший брат, съехавший после поступления в университет, ближе к выпуску вдруг круто сменил курс: пошёл в юридическую школу, а затем, уже получив адвокатскую лицензию, ни с того ни с сего открыл какую-то странную конторку. С этого всё и началось.
«Детективное агентство»? В двадцать первом веке это звучало попросту нелепо. Название, конечно, красивое, но по сути разве это не обычное сыскное бюро? Если даже Юн Чхан, сам тогда едва совершеннолетний, так считал, то родители, должно быть, были немало озадачены. Старший сын, выросший без нужды и лишений, словно переживал запоздалый пубертат — по-другому такую нелепицу не объяснишь.
Но проблема была в том, что это оказалось только началом. Затем брат внезапно стал жить вместе с каким-то другом, с которым познакомился в университете. Да. Жить вместе. Само по себе словосочетание «совместное проживание» звучало странно. Хён? С его-то характером? Сожительство? Добровольно? Зачем? Ни одного пункта, который можно было бы принять или понять. Как ни убеждай себя, всё равно ничего не сходилось — оставалось лишь повторять: «Ну… он ведь не из тех, кто станет заниматься глупостями». Брат, каким он его всегда знал, смотрел дальше других, был рациональным, хладнокровным, предельно логичным… почти идеальным. Значит, и выбор он сделал наилучший… хотелось верить.
— Есть человек, с которым я встречаюсь. Его зовут Кю Хо, мы ровесники. Сейчас мы живём вместе. А, и он мужчина.
Однако старший брат эту веру демонстративно растоптал. Он точно сошёл с ума. В раскладе, где даже успешная женщина — и то под вопросом, а тут что? Мужчина? Безумие, иного объяснения не было. Возможно, годы жизни в образе идеального человека накопили столько стресса, что ему просто захотелось сбежать хоть куда-нибудь. Но даже так. Жить с мужчиной? Это уже ни в какие ворота не лезло.
После каминг-аута Со Юн Гона Со Юн Чхан отчаянно пытался его понять. Он должен был разобраться, как именно — нет, по какой причине — хён пришёл к такому выбору. Какая нехватка или какое давление обрушились на него, что вполне нормальный — нет, не просто нормальный, а человек, которому завидовали почти все, — вдруг принял столь абсурдное решение? Почему именно его брат? Чего ему не хватало?
— Хён, ты правда собираешься так жить? Считаешь, что это нормально?
Но Со Юн Гон оказался совершенно непробиваемым…
— Я женюсь. Прошу щедрых поздравлений и аплодисментов. А, и подарков не нужно — приму только тёплые чувства.
В итоге, пока семья изо всех сил пыталась забыть его «гей-заявление», утешая себя мыслью: «Да это всего лишь мимолётное увлечение…», — он разнёс всё в щепки.
— Раз уж ребёнок так твёрд в своём решении… может, нам хотя бы взглянуть на него?
Но и этого оказалось недостаточно. Теперь даже родители почти готовы сделать неправильный выбор. Будто их по очереди затягивало в какую-то секту — никто больше не выглядел вменяемым.
Поэтому он и пришёл. Шин Кю Хо. Чтобы своими глазами увидеть этого мужчину — лжепророка, осмелившегося говорить Со Юн Гону о жизни вместе до ста лет. Выяснить, что именно произошло со старшим братом, разложить всё по мельчайшим деталям и найти способ переломить ситуацию.
Юн Чхан внимательно изучал мужчину напротив. Тот как раз открыл конверт, оставленный на столе. Если быть снисходительным, лицо можно назвать миловидным, а волосы — взъерошенными, будто уход за ними вообще не входил в список забот. Пропорции вроде бы неплохие, но рост невысокий, а характер, судя по неделе наблюдений… ни опрятности, ни аккуратности, ни тем более любезности…
…Мужчина вызывал у него отторжение во всём, вплоть до последней детали.
От неожиданности рот сам собой приоткрылся. Этот мужчина — Шин Кю Хо — швырнул конверт обратно на стол, а после, закинув руку на соседний стул, принял подчёркнуто надменную позу, будто намеренно копируя жест Юн Чхана минутной давности.
— Да тут же денег кот наплакал. Ты настолько низко оцениваешь своего брата?
Что за бред? В конверте точно лежали десять чеков по десять миллионов вон.
Но это было ещё не всё. В таком виде он ещё и цокнул языком. Фигня какая-то. Юн Чхан несколько секунд просто моргал, язык словно приклеился к нёбу. Может, дело было в том, что он сам до этого старался держаться мягче, немного наигранно вежливо, а теперь резко сменил тон, но собеседник изменился слишком уж радикально — стал откровенно развязным, будто подобную ситуацию он переживает не в первый раз и потому умеет мгновенно переключаться.
— …Если вам нужно больше денег, я поговорю с родителями, они добавят. Лишь бы вы отвалили от моего брата… ну, несколько сотен миллионов для них вполне реально. Если сумма не устраивает, просто скажите.
Помедлив в коротком оцепенении, Со Юн Чхан с запозданием на такт выдал это. Он рассчитывал, что внезапная смена тона застанет собеседника врасплох, но тот лишь безразлично отмахнулся чем-то вроде «мелочь». В итоге выходило, что напор теряет уже сам Юн Чхан. Он выпрямил спину, стараясь сохранить самообладание. В такие моменты особенно важно держать голову холодной — совет, который он с детства слышал от старшего брата.
Кто бы вообще мог догадаться о таком сокровенном умысле? Сидящий напротив источник всех бед покачал головой. От этого непонятного движения Юн Чхан слегка нахмурился. И тут…
Мужчина бросил косой взгляд на конверт с деньгами.
— Да какие сейчас, в наше-то время, денежные конверты? Ты что, дорамы не смотришь? Даже там так уже не делают. Серьёзно, не восьмидесятые же…
Слов не осталось. Манера речи собеседника была куда язвительнее, чем за всё время наблюдений, а в поведении не чувствовалось ни тени колебаний. То ли наконец вылезла его истинная сущность, то ли он обиделся и теперь говорил всё подряд. И, будто ему было совершенно плевать на замешательство Юн Чхана, мужчина продолжил:
— Да и вообще. Сблизиться, прикинувшись добреньким, попытаться поймать на медовую ловушку, разжалобить показной слабостью — лишь бы выжать согласие на расставание…
Странно. Как всё так обернулось? Ведь первым начал я.
Мысль едва успела мелькнуть, как мужчина уже нёс какую-то чушь про «медовую ловушку», а затем вдруг наклонился вперёд, сокращая дистанцию.
Юн Чхан успел лишь моргнуть. Шин Кю Хо наклонил голову и посмотрел на него снизу вверх, по диагонали. Взгляд был настолько пронзительным, что напоминал лёгкое касание пальцем по неустойчиво выстроенной цепочки домино. В воображении уже звучал грохот обрушения.
— Что ж, всё это, конечно, миленько…
Поймав его взгляд, тот широко ухмыльнулся. Он намеренно растянул:
…С лицом, в котором читалось едва заметное самодовольство.
— Если вы не расстанетесь с моим братом, я сделаю так, чтобы в вашей компании все узнали, что вы гей.
Даже после этого Юн Чхан время от времени наведывался к нему. Поначалу — только по вечерам и при наличии свободного времени, но после провала плана с рыданиями и мольбами стал приходить безо всякой системы: то днём, то вечером. Похоже, раз все карты были раскрыты, он решил, что скрывать больше нечего.
— Ты хоть нормально питаешься?
Шин Кю Хо лениво помешивал ложкой только что поданный суп. Был обеденный перерыв — они с Каном зашли в привычную забегаловку с кукпабом.
— Я не шучу. Это не просто слова. Я и сам не хотел заходить так далеко, но, видимо, по-хорошему с вами договориться невозможно, вот и пришлось это озвучить…
Утром он еле пережил головоломное совещание и хотел лишь спокойно поесть, но нахальный деверь не отставал и продолжал действовать на нервы. Как он так удачно подгадал момент, когда Кан ненадолго отошёл, оставалось загадкой.
Он вообще учится или только за мной бегает? Кю Хо равнодушно кивнул. Краем глаза он заметил, как сжался кулак Юн Чхана — тот, вероятно, решил, что его угрозы приняли за пустой блеф. В общем-то, так оно и было.
— О, ты уже вышел? Поеди… а это кто?
В этот момент из туалета вернулся Кан и бросил на Юн Чхана короткий косой взгляд. Кю Хо, не сводя глаз с Юн Чхана, сказал:
— Вышел. Говори. Это мой коллега.
Сжатая в кулак рука Юн Чхана мелко задрожала. Его лицо, обращённое к боковой стороне стола, заметно побледнело — то ли от злости, то ли от растерянности. Кю Хо зачерпнул ложку супа. Кан, похоже, тоже в общих чертах уловил атмосферу и неловко присел на место.
На мгновение повисла тишина, и Юн Чхан, будто рискнув, взорвался. Его палец неуверенно указал на Шин Кю Хо, при этом голова была повернута в сторону Кана.
Кан, внезапно оказавшийся в центре внимания, моргнул. Со Юн Чхан, с трудом выдерживая его взгляд, тут же сжал губы. Его лицо — такое же светлое, как у старшего брата, — прямо на глазах налилось горячим румянцем. Теперь он дрожал всем телом, переполненный негодованием.
— Эй, хоть поешь перед уходом! Я угощаю!
Но он развернулся и ушёл. Сколько ни кричи вслед — шагал прочь, как трагичный ковбой, ни разу не оглянувшись. Вспыльчивость у него — ну точь-в-точь как у старшего брата. …А может, и похуже.
— Какого… Кто это был? Ты его знаешь? — спросил Кан, потянувшись за приборами.
Кю Хо кивнул. Едва он произнёс «младший брат Со Юн Гона», как Кан выдал: «А!» — и сразу же понимающе закивал.
— Точно. Всё думал, на кого он похож… ух ты. Слушай, да они одно лицо. Но почему он такой юный? Младше?
— Младший в семье, разница шесть лет. Сейчас вот пытается сорвать мою свадьбу с его братом.
— Ого. Так он и сейчас из-за этого приходил?
— Ага. Ведёт себя ровно как Со Юн Гон в молодости, один в один.
Пока он говорил, его разобрал смешок. Шин Кю Хо тихо рассмеялся. Кан улыбнулся в ответ, но через пару секунд всё же спросил: «А если он реально что-нибудь натворит?»
— Да брось, что он натворит. Я уже примерно представляю масштаб. По мне так он добрее, чем Со Юн Гон. И мягче. Плюс брата боится, так что до конца не пойдёт. Максимум — мило повыделывается.
— А-а… так вот почему ты его подкалывал. Слушай, всё же будь с ним помягче. Тебе же нужно хоть с кем-то из его семьи ладить, тогда и Со Юн Гон сможет выдохнуть. Ты ведь говорил, что его родители и так стоят насмерть.
— Да я и так нормально к нему отношусь. Я его уже несколько раз кормил. Это он упрямится, вот я и отвечаю тем же. Око за око, зуб за зуб — знаешь такое?
— Вот ведь… Шин Кю Хо, ты же взрослый мужик, а с сопляком как ребёнок, — усмехнулся Кан.
С лёгкой поддёвкой он вернулся к еде. Кю Хо надул губы.
— Как ребёнок, как же… Ты вообще в курсе, что он мне наговорил? Пятном на жизни Со Юн Гона называл, грязью поливал. По полной.
— Ой, вот как? И из-за этого ты злишься и намеренно изводишь двадцатишестилетнего пацана?
— А что, я должен просто терпеть? Он нёс полную херню. Хён, тебе разве не обидно, что со мной так обошлись? Совсем не злит?
Кан расхохотался, когда Кю Хо вспылил из-за того, что с ним говорят как с юнцом. Не ответив прямо ни на один вопрос, он лишь бросил: «Да ешь уже, балбес». Кю Хо считал его почти родным старшим братом и был уверен, что тот поддержит его, поэтому такая реакция больно задела.
Шин Кю Хо без причины стал грубо загребать рис. До ухода Юн Чхана происходящее казалось просто забавным, но нескольких слов Кана хватило, чтобы настроение испортилось.
— Эй, Шин Кю Хо. Ты что, обиделся?
Вот уж от него он такого не ожидал. Он-то был уверен, что хён будет на его стороне.
Он продолжал молча жевать, и Кан, до этого орудовавший ложкой, осторожно задал вопрос. Шин Кю Хо покачал головой. На ответ «нет?» Кан рассмеялся так, будто не мог поверить своим ушам.
— Ты что, ребёнок? Дуешься из-за такой ерунды?
— Да не дуюсь я. Не дуюсь. Ты же сказал есть — вот я и ем. Делаешь, как говорят, а всё равно недовольны.
Слова, до смешного инфантильные даже на собственный слух, сами выскакивали одно за другим. Кю Хо чуть ли не целиком запихивал ложку в рот. А то, что Кан смотрел на него с видом «ну какой же ты милашка», бесило ещё сильнее.
— Да нет… слушай. Я же не выбираю чью-то сторону. Просто я тебя знаю. Не нужно реагировать на каждый выпад, ведь со временем тебя всё равно все начинают любить. Ты из тех, к кому привязываются постепенно — чем дольше рядом, тем теплее. Вот я о чём. Поэтому и говорю: незачем опускаться до детских перепалок с мелким. Понимаешь?
— …Ага, рассказывай. Это ты говоришь человеку, у которого и друзей-то толком нет.
Видимо, заметив, что он обиделся, тот принялся сыпать странными комплиментами. Ну надо же. Шин Кю Хо, похрустывая поданной к закускам редькой, недовольно засопел. Он понимал, что это чистой воды лесть, но когда такое говорит Кан… Что ж, неприятно точно не было.
— Да правда. Ну? Ты посмотри хотя бы на редакцию. Сначала ведь нос воротили — мол, режешь в лоб, слишком грубый, помнишь? А сейчас что? «Репортёр Шин», «репортёр Шин», «ой, а вот наш репортёр Шин»… да все на тебя молятся. Разве не так?
— Да кто на меня там молится… ну хоть так откровенно не гони.
— А что? Своему младшему братишке я и слова сказать не могу, что ли?
— …Реально, ты сам себя слышишь?
Стоило дать ему волю — и он разошёлся, как по писаному. Ну смехота. Шин Кю Хо делал вид, что ему всё равно, и молча жевал, но уголки губ сами собой подрагивали, упрямо тянувшись вверх.
— Короче. Я к тому, что тебе не стоит с ним связываться. Если бы вы были совсем посторонними — другое дело. Но если вы совсем переругаетесь, как думаешь, насколько это будет давить на Со Юн Гона? Это же его семья.
— Ты ему говорил? Что его брат приходит и вот так себя ведёт.
— …А зачем? Ничего же хорошего тут нет.
Ещё неделю назад он подумывал рассказать Со Юн Гону о визитах Юн Чхана, но после того как тот показал своё истинное лицо, от этой идеи не осталось и следа. И не без причины: если раньше намерения Юн Чхана оставались неясными, то теперь говорить всё как есть было неловко.
Что он должен сказать? Что его младший брат врывается к нему в обеденный перерыв и угрожает аутингом, потому что до такой степени ненавидит? Что называет единственным пятном и позором в его жизни? Учитывая характер партнёра, это было бы хуже, чем не говорить ничего. Он не хотел разрушать их братские отношения.
«Мой хён меня не очень-то любит…»
…Точных обстоятельств он не знал, но было очевидно, что Со Юн Чхан держится с Со Юн Гоном особенно осторожно. И то, что, затеяв всё это, он ни разу не появился у дома, и атмосфера их общей встречи — всё указывало на то, что он по-своему старался не выдать брату неприязнь к Шин Кю Хо. Сделать вид, будто не замечаешь столь очевидных чувств, а потом пойти и настучать — это было не в его стиле, да и, по его собственным меркам, недостойным поведением взрослого человека.
— Мне всё-таки кажется, что лучше сказать. Если он узнает позже, с его характером это может обернуться катастрофой, не находишь?
Конечно, в словах Кана был смысл. Шин Кю Хо на мгновение представил Юн Гона, узнавшего о визитах и угрозах Юн Чхана. Застывшее холодное лицо, хлопок двери — и вот он уже мчится прочь. А дальше либо разносит Юн Чхана в клочья, либо просто вычёркивает его из своей жизни.
— …Лучше, если он вообще не узнает. Потом можно будет сказать, что просто держимся на расстоянии, и всё. Не хочу, чтобы братья из-за меня переругались.
— Да. С характером Со Юн Гона… уф. Ему бы это совсем не понравилось. Может, он бы и промолчал, но ему было бы и стыдно, и больно. Если размышлять так, лучше взять всё на себя и закончить. Тем более мелкий, по сравнению с братом, вроде всё-таки помягче.
Кан снова протянул: «А-а…» — и кивнул, вытирая губы салфеткой. Похоже, теперь он понял ход мыслей.
— Ну да, логично. Та ещё головная боль. Ладно, попробуй всё уладить аккуратно, чтобы никого лишний раз не задеть.
— Ага, не переживай. Он и так со временем успокоится. Просто разговоры о свадьбе только начались, вот его и накрыло.
Шин Кю Хо поднялся из-за стола. Он ел урывками, всё время отвлекаясь на разговоры, и хотя съел меньше обычного, в желудке ощущалась переполненность. Кан, сидевший напротив, тоже встал и схватил его за плечо.
— Верно. Противостояние — дело привычное, ага?
Он пару раз похлопал его по плечу, а у кассы спокойно протянул свою карту. «Корпоративную карточку младшего лучше поберечь», — сказал он шутливо.
Ну и ну. Глядя на это напускное балагурство, Шин Кю Хо невольно усмехнулся. Старшего брата у него никогда не было, но если братские отношения выглядят именно так, то у Со Юн Чхана, пожалуй, на душе и правда непросто.
«На этот раз я настроен серьёзно. Я сообщу вашим друзьям и в компанию!»
«Я добавил денег, проверьте. Там достаточно, чтобы вы не чувствовали себя обделённым».
— Ты правда считаешь, что подходишь моему хёну? Да даже будь ты женщиной, тебе до него как до луны. Низкий, неряшливый, работаешь в какой-то там редакции, даже денег толком не зарабатываешь…!
— …Слышь, вообще-то по мужским меркам в Корее я среднего роста.
Но Юн Чхан не умел сдаваться. Говорил, что готовится к экзамену, но, видимо, времени у него было хоть отбавляй. А на реплику «с таким подходом ты вообще экзамен сдашь?» он отвечал не смущением, а откровенным презрением. Ну вылитый старший брат. В голове у него наверняка крутилось: «Да кто ты вообще такой, чтобы обо мне беспокоиться?» Тут и гадать нечего.
Но, по правде говоря, никаких проблем это не доставляло. Все выходки Со Юн Чхана — будь то помехи или угрозы — целиком укладывались в рамки ожидаемого. К тому же, возможно, благодаря жёсткой закалке, которую в детстве устроил ему Со Юн Гон, они не выбивали из колеи и даже не злили. Скорее накатывало странное чувство: «…Всё-таки этот парень куда добрее своего старшего брата».
Проблема в том, что сколько ни проси остановиться, он не слушает, и из-за этого возникают разные ситуации.
— Э-э… это… интервьюируемый. По работе.
Шин Кю Хо неловко отложил телефон. Юн Гон по работе заехал в район компании, и они впервые за долгое время решили пообедать вместе. Перед ними бурлил чонголь [1], разговор шёл обо всём подряд, и именно в этот момент посыпались сообщения от Юн Чхана. Даже если не ловить тайминг, так промахнуться — это надо уметь.
[1] Чонголь — блюдо-горшок (хот-пот), где всё аккуратно выкладывают слоями, заливают бульоном и доводят до кипения за столом.
Кю Хо, притворяясь занятым работой, набрал короткий ответ. После одного отклонённого звонка Со Юн Чхан принялся слать сообщения без остановки. Телефон вибрировал так часто, что уже становилось неловко.
Как и следовало ожидать, едва он отправил ответ, тут же раздался новый звонок. Шин Кю Хо быстро перевернул телефон экраном вниз. На вопрос Юн Гона, сидевшего напротив, он даже не знал, что сказать.
На мгновение замявшись, он неловко покачал головой. Напряжённый голос с трудом пробился через пересохшее горло.
— Просто… характер у интервьюируемого своеобразный. Да. Ох… ну серьёзно… что с людьми не так.
— Ага. В прошлый раз было то же самое. Кю Хо, тебе в последнее время как-то особенно везёт на странных людей.
— А? А-а… ха-ха. Вот именно. Сам не понимаю… что с ними, да?
— Ты… давай не будем на этом зацикливаться и поедим. Ты же голодный.
Он и так не блистал талантом вранья, а когда дело касалось брата Со Юн Гона, язык вовсе не поворачивался. Кю Хо говорил первое, что приходило в голову, и только глубже опускал голову. Он не считал себя особенно проницательным, зато его возлюбленный был почти сверхчувствительным к чужим реакциям. Он боялся, что стоит оступиться — тут же выложит всё начистоту: «Ну, знаешь… твой брат…»
— А что за заказ сегодня был? Ты же говорил, что сейчас берёшь только бизнес-клиентов — это ведь не здесь, туда далеко ехать. Как ты оказался в этом районе?
— А-а. Небольшой частный заказ. Попросили поймать на измене.
— Э? На измене? Ты же таким не занимаешься.
— Угу. Но это для знакомой, так что… просто помог.
К счастью, Юн Гон без паузы подхватил разговор, начатый ради смены темы. Заказ на поимку измены — типичная работа для детективного агентства, однако Юн Гон уже давно чётко обозначил границы своей деятельности и за подобные дела почти не брался. Вероятно, в этот раз всё было иначе, поскольку речь шла о знакомой. Кю Хо зачерпнул половником содержимое кастрюли и переложил его в тарелку напротив, молча кивнув. Он как раз рассеянно думал: «Наверное, он был занят…» — когда…
— Оказалось, муж изменял с младшей сестрой заказчицы.
…Со Юн Гон вдруг тяжело вздохнул.
Держа тарелку, от которой поднимался горячий пар, Шин Кю Хо уставился на возлюбленного напротив. Юн Гон с каким-то необъяснимо глубоким выражением лица подпер подбородок рукой, сохраняя утончённую позу.
— Муж постоянно с кем-то переписывался, и ей это показалось странным… но когда она узнала, что это её сестра, решила, что ничего такого, просто близкое общение. А когда всё вскрылось — сплошные «дорогая», «милая» и скандалы.
Сам факт измены уже шокировал, а тут ещё и с родной сестрой супруги. Мир точно сошёл с ума. Кю Хо запихнул в рот хорошо разварившуюся капусту и покачал головой. Пусть это и были незнакомые ему люди, он всё равно не мог понять, что должно быть в голове, чтобы решиться на такое. Нет, если взгляд начинает цепляться за кого-то, кроме собственного партнёра, зачем тогда жениться? С этими мыслями он и жевал капусту.
— Вот именно. Любимый, ты ведь с моими младшими не переписываешься, да?
Кручёный мяч прилетел точно в цель. Страйк! Такое чувство, будто прожёванная капуста прилипла к пищеводу и с энтузиазмом объявила это вслух.
— Э-эм… ну-у… да нет. Вроде бы.
Кю Хо изо всех сил сдерживал рвущийся наружу неловкий кашель. С трудом проглотив еду и кивнув, он увидел широкую улыбку Юн Гона. В ней было что-то подозрительное.
Затем он подцепил кусочек мяса из рагу и положил прямо на ложку Шин Кю Хо. На миг мелькнула мысль: «А вдруг он всё знает?» — но это не имело ни малейшего отношения к слову «измена», да и Юн Гон улыбался, окончательно сбивая с толку.
Кю Хо отправил в рот этот кусочек мяса. Со Юн Гон продолжил:
— Не нужно с ними связываться. Если будут писать — не отвечай. И уж тем более не встречайся с ними наедине.
— Меня так донимали со этими бесконечными «познакомь да познакомь», что я в итоге согласился… а теперь, насмотревшись на разные случаи, стало как-то не по себе. И осадок неприятный, и сожаление.
— Кстати, ты же помнишь, что я говорил?
О том, что если кто-то будет донимать Кю Хо, нужно обязательно сказать.
По спине пробежал холодок. Этот тип… он что, реально всё знает? Но, как бы там ни было, Кю Хо лишь кивнул. Знает Со Юн Гон обо всей этой истории с Юн Чханом или нет — теперь уже поздно было начинать с «эй, вообще-то…» и ябедничать.
…Но если судить по косвенным признакам, Со Юн Гон явно что-то знал.
Об этом говорила его ледяная улыбка глазами.
Шин Кю Хо украдкой поймал тот самый холодный взгляд, которого не видел уже очень давно. Сомнения ещё оставались, но одна короткая встреча глазами расставила всё по местам. Почему Юн Гон выбрал обходной путь — непонятно, но у него в голове уже сложилась своя версия происходящего. Иначе он бы так не смотрел, когда Кю Хо сидит прямо перед ним.
Судя по тому, как он демонстративно отвёл взгляд, настроение у него уже успело основательно подпортиться. Если так пойдёт дальше, даже страшно представить, каким издевательствам он подвергнется ночью. В такие моменты лучшее решение — как можно скорее во всём признаться.
— То, что ты собирался мне рассказать… ты всё ещё не готов?
Особенно когда Юн Гон вот так открыто закидывает наживку.
Но Шин Кю Хо на какое-то время замолчал. В голове царил полный хаос. По лицу и поведению Юн Гона было понятно, что терпение у возлюбленного почти на исходе. Но если рассказать всё как есть — значит собственными руками окончательно разрушить его отношения с братом. Как ни посмотри, хорошего выхода не было.
Семейство Со, да за что мне такие испытания?
Пока он лихорадочно перебирал варианты, сквозь гул мыслей прорвалась вибрация. Взгляд рефлекторно метнулся к источнику звука. Его телефон, перевёрнутый экраном вниз после ответа Юн Чхану, яростно дрожал на столе.
Только бы это был не Со Юн Чхан.
Терзаемый дурным предчувствием, Кю Хо всё-таки встал. Юн Гон кивнул ему взглядом, сохраняя на лице нарисованную улыбку.
[Думаете, если меня игнорировать, что-то изменится?]
— Да, на связи. А… да. Эм… вы про ту статью?
[Что за бредятина? Спускайтесь. Я в лобби.]
Ну естественно. После того как он незаметно вышел из ресторана и ответил на звонок, в ухе зазвучал слишком знакомый по последним дням голос. Видать, отсутствие ответа вывело собеседника из себя — в голосе слышались эмоции, которых раньше не было. Шин Кю Хо понизил голос:
Он прижал телефон к уху и быстро глянул в зал ресторана через стекло — Юн Гон беззаботно махал ему рукой. Помахав в ответ, Кю Хо отвернулся. Из телефона донеслось ошарашенное: «Что?»
[О чём вы вообще? Мне прекрасно известно, когда у вас заканчивается рабочий день. Вы меня избегаете? Совсем не страшно? Да я рот открою — и в этой компании…!]
— Я ушёл пораньше, потому что у меня встреча. Послушай-ка, это не ты знаешь моё расписание, а я всё это время под тебя подстраивался. Не хотел динамить ребёнка. Так что сначала разберись, а потом говори. И хватит звонить.
Сам только что сыпал нелепыми угрозами, а теперь велит посмотреть сообщения. Нахмурившись, Кю Хо отнял телефон от уха и открыл чат с Юн Чханом. Там было фото.
…На снимке был он сам, под руку с Юн Чханом.
[Я отправлю это хёну. Выложу, что ты на любого похожего на нас мужика как-то странно пялишься. Думаете, с характером моего брата он спокойно это проглотит?]
Это уже выходило за все рамки. Нет, он же сам вцепился в руку… От дикости происходящего Шин Кю Хо лишь усмехнулся. Говорили же, что они похожи, но чтобы совпал даже такой гипертрофированный эгоцентризм, он и представить не мог.
Да вы что, не братья, а один другого родил? Мелькнула даже такая нелепая мысль, но Юн Чхан, должно быть, истолковал его реакцию по-своему и победоносным тоном продолжил:
[Если не хотите, чтобы мы оба пошли ко дну, отстаньте от моего брата, пока я это не отправил. Если и в этот раз тоже не послушаетесь, я правда больше терпеть не буду. Я всё ему расска…]
— …Ещё раз так сделаешь — я твоему брату настучу, понял?
В конце концов, после всех его попыток сдержаться, из телефона донёсся писклявый голос Со Юн Чхана. Кю Хо сжал телефон так сильно, будто хотел его раздавить. Он терпел — тот был ещё молод, да и в глубине души, казалось, всё-таки неплохой парень. Но теперь он говорил такое, что дальше уже некуда.
Нет, это кто кого тут соблазняет? Маразм, конечно, но, если честно, из всех угроз и попыток давления со стороны Юн Чхана именно эта ощущалась самой опасной. Потому что речь шла не о ком-нибудь, а о Со Юн Гоне. Пусть сейчас он сдержаннее, но когда-то был тем ещё ревнивцем — мог на ровном месте настрочить в голове целый роман. А тут ещё и сегодняшний разговор за обедом с этим безумным примером измены… Нет, такую «почти угрозу» нельзя было оставлять без ответа. Пора как следует припугнуть этого милого деверёчка.
— Говорю, настучу твоему брату. Я молчал, потому что думал, что ты его боишься, и не хотел лишний раз накалять ситуацию… но ты же и сам понимаешь, что всё, что ты вытворял, — это полная дичь, да? Ты вообще задумывался, что будет, если твой брат узнает, как ты себя ведёшь? Представляешь, как ему будет больно? Вот поэтому я, блин, и молчал. Понял?
— Но если ты и дальше будешь давить и нести эту дурь, у меня не останется выбора. Придётся вывалить всё по пунктам, как младший брат до меня докапывается. Ты этого хочешь?
[…Вы меня сейчас шантажируете?]
— Да! А что, тебе можно, а мне нельзя?
После его жёсткой тирады на том конце стало тихо. Сквозь гул связи прорывалось лишь тяжёлое дыхание — злость была очевидна, но, похоже, упоминание «твоего брата» возымело эффект: Юн Чхан больше не спорил. Шин Кю Хо воспользовался этой паузой и продолжил:
— Я не хочу и не собираюсь ссорить тебя с Со Юн Гоном, ясно? Так что завязывай со своими трэшовыми дорамами и займись учёбой. Тогда я твоему брату ничего не скажу. Ты меня понял?
— Что именно ты не скажешь брату?
— В смысле что? Да про то, как ты таскался ко мне, доставал, сыпал идиотскими угрозами и даже припёрся на работу, чтобы устроить аут…!
Кровь застыла. Казалось, даже температура тела резко упала. Почувствовав за спиной знакомое тепло, Шин Кю Хо замер, не решаясь обернуться. Спустя мгновение красивая рука забрала у него телефон.