Бесстыжий мир. Глава 150
Внеочередной съезд Хвандо собирал представителей всех филиалов и группировок, раскиданных по всей стране.
Активный рост численности в Хвандо начался сравнительно недавно. После слухов о том, что там «честно делят добычу, никого не обделяя», одна за другой под их крыло добровольно переходили мелкие организации. С каждым новым заседанием съезд становился всё масштабнее.
Глава организации с маниакальной тщательностью избегал пересечений с гражданскими, поэтому собрания проводили вне туристического сезона — в спокойном городке Янпхён провинции Кёнгидо. Это был свежий, но тёплый весенний день, когда ветер разносил лепестки цветущей вишни.
— Дон Хёи, слыхал? Вот есть же старшой хэнним... [1]
[1] Здесь и далее гангстеры разговаривают на южном диалекте, который часто ассоциируется с регионом Кёнсан. Под «старшим старшим братом» (кынхэнним) подразумевается лидер, очень уважаемый человек.
Парень лет двадцати, устроившийся на корточках в стороне от зала собраний и коротавший время от скуки, обратился к своему соседу.
Присутствовать на таких сборах разрешалось лишь тем, кто служил не меньше трёх лет, — для них это был первый опыт. К тому же они ждали начала мероприятия уже два часа и порядком устали.
— Чё? Чё ты там недоговариваешь? Выкладывай.
— Да так. От Сок Чия слышал. Что хэнним, мол, бывший полицай [2].
[2] Примечание автора: джабари — это жаргон, обозначающий полицейского.
— А я уж подумал чё-то серьёзное скажешь. Да кто ж этого не знает?
Тела, ещё мгновение назад едва соприкасавшиеся, вдруг отпрянули, словно остыли к разговору.
— Ну реально же странно, не? С таким-то прошлым, а всё равно поднялся.
— С каким таким прошлым? Говоришь, старшой хённим был копом? Да прежде всего он сын Пэк До Вона, понял?
Сплюнув, он выдал тираду словно очередь из пулемёта — речь лилась, как рэп, без единого сбоя.
— Ты чё, дебил, вообще не врубаешься? Да у нашего старшого хэннима башка работает дай боже. Хуячил по караоке, воздух жрал, а потом — бац, и визитка в строительстве. Ну? Кто бы тут не стал ему верным, а?
— Точно. Деньги — вот и вся преданность. Всё же просто. Даже я бы так сделал.
— Глянь-ка на этого. Щенок из Бондо [3], обмазанный баблом.
[3] Напомню, Бондо — это головная организация.
В направлении, куда он кивнул, из седана вышел мужчина. Силуэт в идеально сидящем, плотно облегающем костюме сразу привлёк внимание.
Длинные руки, ноги и даже шея подчёркивали его странную отстранённость от реальности. Черты лица — не ошеломляюще яркие, но собранные с чрезмерной точностью, без единого лишнего штриха.
Он щурился под солнцем, и даже эта дерзковатая, хищная гримаса притягивала взгляд. Кто-то рядом тихо ахнул.
— Вау… А это что за важный хуй? Рожа — прям конфетка. Чё, певца позвали?
— Да не в роже дело. Ты на его шмотки посмотри, на сколько это тянет? А часы видел? Это ж охренеть. Блять. Эти ублюдки из Бондо охуенно устроились.
Пока они вволю предавались своим оценкам, парни из Бондо, завидев мужчину, выходящего из седана, хором воскликнули: «Здравствуйте, хённим!» — и согнули спины под углом в девяносто градусов, чуть ли не уткнув головы в землю.
— Это что, даже такой пиздюк нынче хённим? Да ты глянь, он, наверное, ножа-то в руках не держал. Центровые теперь что, набирают только по мордашке?
Двое, ещё секунду назад хихикавших, вдруг вскрикнули «эк!» и дружно прикусили языки. Получив удар по затылку, они инстинктивно поняли, что сморозили глупость. Подпрыгнув, словно неваляшки, они выпрямили спины, склонили головы и заложили руки за спину.
— Скучно? Есть время языком чесать? [4]
[4] Тут используется идиома: «Есть время ногари раскладывать?» Означает пустую болтовню. Ногари — сушёная маленькая рыбка, которую жуют как закуску.
Тот, кто отвесил лысикам по затылку, был Мун Сок Тэ — один из руководителей кённамского отделения Ильвонхве. Толстые пальцы, унизанные золотыми перстнями, сжались и разжались. Рука у него была тяжёлая, а нрав — железный, особенно в вопросах дисциплины.
По короткому приказу двое бритоголовых шагнули вперёд, но оказалось, что вызвали не их.
Из-за спины Мун Сок Тэ, где ровной линией стояли боевики, один высунул голову и поспешно подбежал. Лысые, склонившие головы, побледнели: человек, которого позвал Мун Сок Тэ, был их непосредственным начальником. Ким Чон Гу, с острым приподнятым взглядом, шагнул вперёд и остановился, заложив руки за спину.
— Угомони своих шакалов. В такой важный день… Я ж предупреждал: раскроете пасть — всё похерите.
Мун Сок Тэ недовольно цокнул языком, увидев, как парень чётко склонил голову. Однако, заметив приближающегося Гук Джи Хо, он мгновенно переменился и глубоко поклонился.
Овеянный слухами руководитель Гук, едва кивнув, быстро прошёл мимо. Похоже, он не узнал Мун Сок Тэ, высокопоставленного представителя кённамского отделения Ильвонхве. Следом за ним тянулась вереница тех самых «щенков из Бондо, обмазанный баблом».
— Рано прибыли… — пробормотал Мун Сок Тэ, наблюдая за длинной процессией.
Повезло, что он сам прибыл часом раньше. Оставь всё на молодых, у которых ни слуха, ни понимания ситуации, они бы наверняка подняли куда больший шум. Одна только мысль о том, что их речи могли дойти до Бондо, заставляла кожу покрываться мурашками.
Они судачили не только о руководителе Гуке, уже прочно занявшего второе место в Хвандо, но и позволяли себе упоминать полицейское прошлое самого Пэк Хэ Гёна.
Ильвонхве присоединилась к Хвандо относительно рано. И тогда ещё находились те, кому было поперёк горла, что группировка, державшая в страхе весь Кённам, теперь подчиняется Хвандо, чьё влияние сосредоточено в Сеуле.
— Он же из мусоров. Ещё и вышвырнули. Под таким долбоёбом только хуйнёй страдать.
Пусть никто не решался сказать это прямо, Пэк Хэ Гён, человек хитрый и проницательный, не мог не заметить намёков на презрение. Тем не менее он ничего не предпринял — просто позволил всему идти своим чередом.
Проблема, когда-то замятая, всплыла, когда Тэсон — группировка с внушительным влиянием в Кёнбуке — оказалась поглощена. Пока все наслаждались жизнью, скупая машины и квартиры на выданные привилегии, внутри организации начинало зреть недовольство: приказ делить заказы между собой устраивал далеко не всех.
Эта обида росла из наивной веры, будто внезапный поток больших денег продлится вечно.
— Ебать, почему бы нам самим всё не делать? Всего пару месяцев под Хвандо мёд сосём, а теперь делиться должны? С хрена ли?
— А кто его знает. Может, этот хэнним-коп всё ещё коп? Возьмёмся за его дела — и глядишь, всех нас повяжут.
Неизвестно, кто внушил им эту идею, но вокруг Ким Джэ Рюна, одного из командиров боевиков, быстро оформилась дерзкая мысль: проверить нового хэннима, прежде чем признавать его авторитет.
Сейчас трудно поверить, что они могли быть настолько бесстрашны. Тогда они ещё не понимали, что значит «быть частью Хвандо». Точнее, они просто не представляли, кто такой Пэк Хэ Гён.
Все члены Ильвонхве, поддержавшие Ким Джэ Рюна, были безжалостно устранены.
А сам зачинщик, Ким Джэ Рюн… к удивлению, был повышен до руководителя. С самого начала он выполнял тайное поручение Пэк Хэ Гёна — провести внутреннюю чистку.
После этого в организации начался полный бардак. В итоге Ким Джэ Рюна переманили в другую группировку, но, говорят, он не продержался там и нескольких лет — умер где-то безвестной смертью. Подобные истории случались и в других организациях, доказывая, что, несмотря на громкие разговоры о чести и верности, криминальный мир был переполнен такими, как Ким Джэ Рюн.
Поэтому прошлое Пэк Хэ Гёна как бывшего полицейского было, с одной стороны, общеизвестным фактом, а с другой — темой, слишком тесно связанной с эпизодами внутренних чисток, чтобы о ней можно было говорить вслух.
— Блять, эти мусорные шавки даже понятия не имеют, насколько страшен этот мир.
Тот факт, что прошло немного времени, ещё не даёт мелким права попусту трепать языком.
Когда в голове Мун Сок Тэ всплыли неприятные воспоминания, он жестом подозвал бритоголовых.
После распоряжения выставить охрану вне поля зрения других группировок тёмные фигуры сомкнулись в живую баррикаду. Внутри этого кольца Мун Сок Тэ бесчисленное количество раз нещадно врезал свой каблук в голень Ким Чон Гу.
Человек со стажем в этой структуре молча выдерживал избиение.
Он уже не понимал, сколько дней и ночей прошло в заточении. Пустого пространства без часов и света было более чем достаточно, чтобы сломать человека. Время приходилось отсчитывать лишь по собственным ощущениям, но и они были обманчивы.
Внутренние часы то стремительно ускорялись, то отматывались назад.
Порой казалось, что прошёл целый месяц, а порой — что не минула и неделя.
Его отчёты, которые он обязан был подавать раз в два дня, внезапно прервались — организация наверняка уже в курсе, что с ним что-то случилось.
«Ещё ничего не решено. …Так что постарайтесь держать рот на замке, прошу вас.»
Слова, оставленные Пэк Хэ Гёном, намекали, что идут переговоры. Но ожидать, что организация пойдёт на серьёзные жертвы ради моего спасения, всё равно что надеяться на первый лёд на озере в начале зимы.
Нас учили: даже если погибнешь на задании и твоего имени не будет в Национальном мемориале, всё равно считай это честью.
Если всё должно закончиться здесь… я, по крайней мере, верил, что Гук Джи Хо поможет мне уйти из жизни быстро.
Но он, ворвавшись, вместо этого схватил меня, связал и, словно угрожая, бросил:
Гук Джи Хо быстрым, точным движением вставил кляп в рот и надел повязку на глаза. Всё произошло слишком быстро — я не успел прочесть выражение его лица.
Уже в багажнике я услышал, как по корпусу машины застучали капли дождя. Забавно, но этот звук показался даже приятным.
Запах свежего воздуха, влажность, стук дождя — разве бывает день, который способен пробудить все пять чувств так же полно, как дождливый?
Ли Джун Сик, свернувшийся в дугу, словно варёная креветка, моргнул, когда машина внезапно притормозила.
Щёлк. Крыша багажника приподнялась. Влажный свет просочился сквозь узкую щель между повязкой и кожей. Крупные капли дождя ударили по лицу. С холодным воздухом и щебетом птиц в нос ворвался густой запах мокрой земли. Он даже чуть съёжился от этой чуждой бури ощущений, но тут же почувствовал, как его грубо поднимают за шиворот.
— Ты говорил, что любишь солнечные дни… руководитель Гук.
Сквозь грохот дождя, барабанившего по земле, низкий голос прозвучал так близко, будто прямо в ушах.
— Извините, хённим. Прогноз погоды оказался неточным, — спокойно ответил Гук Джи Хо на упрёк Пэк Хэ Гёна, а затем раздражённо рявкнул на стоявших рядом: — Чё встали, ублюдки? Черпайте воду.
Что он имеет в виду...? Пока я пытался сообразить, повязку, повязанную на затылке, сорвали. Моему взору предстало сумеречное небо, под которым мокли от дождя деревья.
Мы были на горном склоне. Внизу чернела яма, глубже человеческого роста. Люди из Хвандо с лопатами усердно выгребали из неё жидкую грязь, смешанную с дождевой водой.