Бесстыжий мир. Глава 149
Гук Джи Хо почувствовал ноющую боль в глазах и нахмурился. Будто кто-то тянул за глазные яблоки изнутри: усталость давила, перед глазами рябило. Он поднял взгляд: лампа под потолком мигала короткими вспышками, издавая тихое потрескивание.
Только что… это был скрежет…? В длинном коридоре тянулся лишь ряд синих дверей, больше ничего. Именно поэтому он был уверен: за одной из них что-то есть. Следуя звуку, он остановился у двери 304.
Встряхнув запястье, парень прижал ухо к холодному металлу. В этот момент…
От острого звука, будто кто-то проскрёб прямо по слуховому нерву, по плечам побежали мурашки.
Он отпрянул, ключи звякнули, и звонкое эхо перекатилось по пустому коридору. Царапанье за дверью 304 вдруг стих, будто то, что было внутри, заметило его присутствие.
Гук Джи Хо сильнее сжал связку ключей, принимая оборонительную стойку.
Вскоре неясный шум начал менять форму.
Послышалось, будто кто-то сказал: «Кто там». Голос принадлежал мужчине лет пятидесяти-шестидесяти. Гук Джи Хо, часто имевший дело с глухими, сразу понял: произношение не походило на речь человека с нарушением слуха. Скорее, это был голос того, кто давно не разговаривал и разучился чётко произносить слова.
Ему ведь сказали, что на третьем этаже никого нет. Или… только говорят, что никого нет? Гук Джи Хо настороженно уставился на синюю дверь. Кто же там…
Он ещё не успел сформулировать вопрос, как изнутри раздалась торопливая, умоляющая речь.
— Пожалуйста… дам деньги… У меня много денег…
Похоже, он говорил, прижавшись к внутренней двери — голос был слабый, едва различимый. Шаркаюший звук, вероятно, возникал от того, что он скрёб или водил каким-то длинным предметом по металлу, стараясь, чтобы тот касался входной двери. Наверное, пытался дать понять, что здесь кто-то есть. Но зачем совершать такие бесполезные действия…?
Неизвестный мужчина на третьем этаже, где, по официальным сведениям, никого быть не должно. Знал ли Пэк Хэ Гён о нём, когда утром протянул мне связку ключей?
Конечно, он знал. Неужели рассчитывал, что я наткнусь на этого человека?
Человек за дверью 304, каким-то образом расслышав его бормотание, ответил:
— Меня зовут… Па-ак… Пиль Бён…
От растрескавшегося голоса по коже пробежал холодок.
Мужчина за дверью снова и снова повторял своё имя. Будто потерял рассудок. Пак Пиль Бён. Почему здесь звучит имя, которое я знаю…? Тот самый Пак Пиль Бён… имя ведь не из распространённых.
Рука Гук Джи Хо, стоявшего будто пригвождённым к месту, бессильно качнулась, словно маятник. Молниеносный шок ударил в затылок, но даже в полубессознательном состоянии он успел захлопнуть дверь 302, повернуть замок и развернуться. Казалось, из-за наглухо закрытых дверей со всех сторон доносился чей-то отчаянный ропот.
Мужчина из 304, отчаянно пытаясь его остановить, закричал, но в переполненной мыслями голове Гук Джи Хо уже ничего не было.
Лифт опускался лишь до минус первого этажа. Лестничная клетка наполнилась шумом обуви — Гук Джи Хо, стартуя с минус третьего, мчался вверх. Каждый его рывок в темноту сопровождался вспышкой света: люминесцентные лампы включались, распознавая человеческую фигуру, и тут же гасли.
Свет и тьма сменяли друг друга, напоминая состояние собственного мозга.
Добравшись до лифта, Гук Джи Хо нажал кнопку и тяжело задышал.
Сигнал прибытия лифта заставил его сделать шаг вперёд. По привычке рука потянулась к кнопке восьмого этажа — туда, где находился его кабинет, — но неуверенно поднялась выше и остановилась на шестнадцатом.
Прислонившись к холодной стене лифта, мужчина наблюдал, как красные цифры на табло меняются с 6 на 7, затем на 8.
«У меня много денег…» — вспомнился голос, не похожий ни на звериный, ни на человеческий, и его тут же передёрнуло. Сколько же лет он провёл в таком состоянии?
Когда боль в голове достигла пика, двери распахнулись на шестнадцатом этаже.
Издалека доносился глухой звук мяча для сквоша, ударяющегося о стену, и скольжение подошв по полу. Сквош-центр на шестнадцатом этаже формально был открыт и для обычных членов организации, но, поскольку им почти всегда пользовался Пэк Хэ Гён, остальные заходили туда редко.
Обычно в то время, когда он возвращался после перекура на крыше, тот играл в сквош. Сжав в руке ключ, полученный лично от него, Гук Джи Хо направился вперёд. От разогретой ладони, теревшей металл, исходил слабый запах железа.
Мяч ударился о дальнюю стену и подскочил. Игрок за стеклом присел, развернул корпус и отбил его бекхендом. Затем их взгляды встретились — Гук Джи Хо стоял по ту сторону корта. Грудь мужчины, замершего на месте, тяжело вздымалась.
Пэк Хэ Гён, одетый в лёгкую спортивную форму, вытер пот и открыл стеклянную дверь. Мяч для сквоша покатился по полу. Из корта хлынул горячий, влажный воздух. Отложив ракетку, он одновременно взял бутылку воды и полотенце.
Пэк Хэ Гён кивком велел оставить их рядом. Кадык мужчины, делавшего глоток воды, выпукло поднялся и опустился. Он не был из тех, кто обильно потеет, поэтому мог позволить себе такие интенсивные движения даже в длинных рукавах и штанах.
— Как там Ху Пён? — услышал он за спиной, когда, не зная, куда деть связку ключей, аккуратно положил её на край стула.
На слегка сбившийся с контекста ответ Пэк Хэ Гён прищурил один глаз. Трудно понять, щурится ли он от того, что капля пота попала и обожгла глаз, или же это была тень лукавой улыбки.
— Пак Пиль Бён… Насколько я знаю, он мёртв.
— А я всё думал, почему прогресс такой медленный. Так ты знал?
Это имя было тем самым «секретом», который Гук Джи Хо нашёл в документах Пэк Хэ Гёна.
В тот день он сделал неожиданное открытие — это не только тайна Пэк Хэ Гёна, но и история его успехов и поражений.
В последнем томе, в последней главе, на последней странице значилось следующее:
Едва он успел удивиться строке «первый Архитектор», как ниже уже шли второй и третий.
Сначала его поразил сам факт существования нескольких Архитекторов, но вскоре понял: точнее будет сказать, что в каждый момент времени существовал только один. Если одного устраняли, его место немедленно занимал следующий, чтобы не возникало вакуума власти. Система, похожая на прочную монархию.
Двое Архитекторов умерли — один спустя три года, другой через пять после возвращения Пэк Хэ Гёна в Хвандо. Совпадение по времени само по себе ничего не доказывало, но Гук Джи Хо не сомневался, что их смерть вряд ли была естественной.
Иначе говоря, их устранил Пэк Хэ Гён…
Итак, в документах сказано, что первый — Ким Со Гю, и второй — Пак Пиль Бён, мертвы… но почему тогда…
— Я увидел ещё в первый день… но не успел вам сообщить. Честно говоря, я даже не знал, что сказать, поэтому был особенно осторожен.
Мужчина вытер полотенцем пот и чуть оттянул верх спортивной одежды, впуская прохладу. От лёгкого ветерка его слегка розовые щёки выглянули из-под тени пряди волос.
— Что же требовало такой деликатности? Обычно ты не осторожничаешь.
Мужчина бросил на него взгляд. Тот стоял неподвижно, не осмеливаясь приблизиться, а Пэк Хэ Гён, напротив, шёл уверенно, шаг за шагом сокращая дистанцию.
— …Вы ведь дважды ловили Архитекторов. Но на национальную группу это никак не повлияло.
— Проще говоря, тебе трудно обсуждать неудачи своего начальника?
Он равнодушно закрыл крышку бутылки с водой, да и говорил абсолютно спокойно.
Пока Гук Джи Хо подбирал слова, глядя на узор солнечных бликов, рассекавших корт, Пэк Хэ Гён подбрасывал мяч на ракетке.
Чёрный мяч с жёлтой точкой весело подпрыгивал на струнах. В момент удара он сжимался, затем снова принимал свою упругую форму, как надувной шарик. Гук Джи Хо, наблюдая за процессом, продолжил:
— Когда человека постоянно ломают, даже самый сильный устанет и выгорит. Я ведь тоже не мог слушать, когда кто-то упоминал мою травму.
— …Не думаю, что дело только в этом.
— …Да, по правде, я собирался сказать, когда атмосфера будет подходящей. Вы ведь сами говорили, что в любом деле главное правильно выбрать время.
Мужчина лёгким движением поймал мяч, подлетевший вверх.
После истории с Вон Ху Пёном атмосфера и правда оставляла желать лучшего. Задание с вопросами, из-за которого Гук Джи Хо изрядно помучился, закончилось совсем недавно. Тогда он начал задумываться: не было ли оно чем-то вроде прививки… Ведь если часто подвергаться одинаковому стрессу, со временем его воздействие притупляется. Позже он осознал — это было частью воспитания.
— То, что вы уже дважды сумели поймать Архитектора, действительно впечатляет.
— Ты и вправду стал взрослым, господин Джи Хо.
Мужчина некоторое время сжимал в руке резиновый мяч, будто оценивая его температуру, а потом резко ударил о пол. Казалось, мяч должен подпрыгнуть, но вместо этого он, словно налитый свинцом, прилип к покрытию.
— А у меня по этому поводу были другие соображения, — произнёс он, прижимая мяч подошвой.
— Смогу ли я вообще это сделать? — вдруг произнёс мужчина, игравший с мячом, и, взмахнув рукой, бросил его вдаль.
Мяч, потеряв инерцию, ударился о стену и упал неподалёку.
— Просто интересно… не было ли у тебя ощущения, что всё само собой сойдёт на нет, так и не дав результата?
В глазах мужчины отразился свет, подчеркнув тёплый карий оттенок радужки.
— Я… Вы решили, что я, узнав о первом и втором Архитекторах, был слишком потрясён, поэтому промолчал? И чтобы я заговорил, вы устроили личную встречу?
— Уже не первое и не второе, а третье поколение. Пока шла передача власти третьему, я потерпел поражение. При таких обстоятельствах естественно усомниться в собственном успехе.
— После того как прежние поколения стали жертвами неизвестного нападавшего, третий словно испарился.
Значит, группа Архитектора продолжала действовать, не зная, кто именно нанёс удар.
— Ведь даже личность установить непросто, правда?
Архитектор, которого Гук Джи Хо искал с момента своего внедрения в Хвандо, был, по сути, уже третьим.
Для Пэк Хэ Гёна всё это повторялось уже третий раз. Общенациональная организация ускользала сквозь пальцы, как песок. Как противостоять группе, которой не страшна даже утрата лидера?
— …Я стараюсь сделать всё возможное в тех обстоятельствах, в которых оказываюсь. Независимо от того, получится или нет.
Может, он просто бежит. Как человек, идущий по тёмному туннелю, где нет ни огня, ни отблеска впереди — у него, кроме как продолжать идти, нет другого выбора. И неизвестно когда, если вообще, появится свет.
— Да. Всё равно, победа это будет или провал.
Мужчина прислонил ракетку к боковой стене. Размяв плечи, он закатал рукав и начал массировать правое запястье. Из-под ткани мелькнул край татуировки. Каждый раз, когда он нажимал сильнее, на тыльной стороне руки вздувались жилы, и чёрная линия на коже подрагивала.
— Но у меня есть смутная уверенность, что всё каким-то образом закончится хорошо.
— Всё непременно получится. Ведь я поставил на это свою жизнь…
Впервые он заговорил о своих чувствах так открыто и твёрдо. Косые солнечные лучи падали на лицо, вычерчивая под глазами глубокую тень.
— Я человек простой. Буду делать это, пока не получится. Значит, получится.
Сказанное им при плотно сомкнутых губах звучало почти как заклинание.
Возможно, он испытал бесчисленные поражения в делах, где всё шло не так, как задумывалось.
И поражения эти были самыми разными.
В его картине мира я стоял в форме спецназа, под надёжной защитой закона. Но даже в этом будущем были свои изъяны: подчинённый, вернувшийся в Хвандо без разрешения, и боль от неудачи — ведь даже после поимки Архитектора ему приходилось видеть, как общенациональная группа продолжает расти.
— Тем не менее, я собираюсь закончить всё на третьем. Теперь уже вместе с тобой, господин Джи Хо.
Чтобы операция имела шанс на успех, требовалось ясно обозначить цель и укрепить мотивацию участников. И всё же за всё это время Пэк Хэ Гён так и не рассказал, почему их работа имела большое значение и почему должна быть завершена любой ценой. Он воспринимал Гук Джи Хо лишь как одного из исполнителей.
— Говорите так, будто мы не работаем вместе с прошлого года.
Гук Джи Хо попытался сказать это с сарказмом, но улыбка всё равно выдала его. Неужели его просьба разделить ношу всё же нашла отклик?
— Честно говоря, вы до сих пор не делились со мной своими планами. Из-за этого было… тяжело. Теперь ведь расскажете?
Пэк Хэ Гён не стал отрицать. Он лишь молча слушал, как бы предлагая продолжить.
На стуле, где лежали ключи, солнечный луч дрогнул и скользнул по металлу. Получив безмолвное разрешение, Гук Джи Хо заговорил:
— Пак Пиль Бён. Почему вы оставили его в живых? В документах ведь указано, что он мёртв.
— Да, официально они мертвы. Регистрацию аннулировали, а для оформления использовались безымянные тела.
На телах, вероятно, не осталось ни ДНК-следов, ни иной опознаваемой информации — всё, чтобы общенациональная группа поверила в смерть Архитекторов.
— Всё просто. Нужно предать их суду.
— Я запер обоих, но первый покончил с собой. Остался только второй.
— …Но даже если вы поставите его перед судом, всё равно ведь получит условку, а потом ещё и срок сократят. Как можно верить нашему суду?
— Возможно, сейчас она далека от идеала, но придёт время, когда всё нормализуется. А в твоё время тем более. Не стоит думать, будто мы сражаемся в одиночку.
Пэк Хэ Гён ответил неожиданно легко, словно всё ещё верил в судебную систему Южной Кореи.
Некоторое время он безмолвно смотрел на Гук Джи Хо, затем пожал плечами.
— Ну что, может, наконец спросишь то, что тебе действительно интересно?
Это было не столько любопытство, сколько мысль, всё чаще приходившая ему в голову. Однако объяснять начальнику каждое его намеренное недоразумение он не считал нужным.
— А, да… Это, эм… насчёт Ху Пёна. Как вы планируете поступить с ним?
Взгляд Пэк Хэ Гёна упал на настенные часы. Стрелки показывали 13:30.
Он же говорил, что расскажет всё, но именно это решил скрыть?
Мужчина подошёл ближе и крепко обнял Гук Джи Хо. Его горячее тело вместо неприятного запаха пота источало свежий аромат геля для душа.
— Пойду улажу вопрос на переговорах. Я про Ху Пёна.
Разжав объятия, он взял Гук Джи Хо за плечи. Так это сегодня. Он знал, что это случится скоро, но не ожидал, что переговоры с Национальной разведывательной службой назначены именно на этот день. Он хотел что-то сказать, но над головой прозвучал тихий голос:
— Было бы здорово, если бы ты поменьше курил.
— …Курил не я, а Ки Мён Хён, — промямлил он в оправдание.
Пэк Хэ Гён нахмурился, выражая очевидное недовольство.
— Лучше бы сказал, что это ты курил до одури.
Он быстро сказал то, что велели, однако лицо мужчины оставалось тем же — недовольным, будто он попробовал что-то отвратительное.