Урок романтики. Глава 4.1
Кан взял трубочку в рот. Напиток поднялся. Что это за вкус? Задумался, но решил, что это неважно, и просто допил. Околдован, околдован. Голос Шин Кю Хо крутился в голове, как звон в ушах. Похоже, сегодня ему настолько не везёт, раз даже чужие слова лезут в голову. «Хо…» — тихо усмехнулся он. Да, не везёт так не везёт...
— Будто в прострации. Весенняя хандра? — Шин Кю Хо сунул лицо поближе, задавая вопрос.
Кан невозмутимо отстранил его. Кю Хо наклонил голову набок и медленно придвинулся вплотную. Его шёпот звучал заговорщически:
— Видел, к нам в клуб пришла невероятно милая девушка?
Милая... Слово тут же вызвало в памяти конкретное лицо. Кан хлопнул себя по щеке. Не больно. Зато Кю Хо рядом удивлённо округлил глаза.
— Продолжай, — ровным тоном сказал Кан.
— Да нет… просто говорю, милая девчонка пришла. Что за… Хён, ты болен?
— Тогда что с тобой? Встретил этого выблядка Юна? Или Ким Тэ Ёна?
На отрезанный ответ Кю Хо придвинулся ещё ближе, разглядывая его лицо под разными углами. Кан же, как пёс, измотанный жарой, сидел, привалившись к стене у лестницы. В голове до боли в висках снова и снова всплывал один и тот же образ, сводя с ума. Околдован, околдован. А в комплекте шёл голос Шин Кю Хо. Кан стукнулся затылком о стену. Мун Кан, чокнутый придурок. Даже выругался про себя. Но ничего не изменилось.
Шин Кю Хо наблюдал за ним, раскрыв глаза. Кан поднялся — время назначенной встречи приближалось. И словно в подтверждение этому на телефон пришло сообщение, как будто кто-то следил, чтобы он не забыл.
День выдался тёплым. Оставив ворчащего Кю Хо, Кан направился в сторону кампуса. Белая каменная плитка, уложенная ровно и гладко, отражала солнечные лучи, и весь кампус заливало сияние. Он прошёл сквозь группы людей, спешащих мимо, и прямо у главного входа заметил знакомую фигуру.
Услышав зов, Му Джин обернулся. На его обычно суровом лице тут же появилась улыбка. Кан привычно положил руку ему на плечо. Му Джин, склонив голову, почтительно произнёс: «Вы пришли».
— Ты с таким тоном… Кто-нибудь подумает, что ты из мафии.
Кан невольно усмехнулся, окинув Му Джина взглядом. Похоже, прошлый нагоняй пошёл на пользу — сегодня он был одет весьма прилично: футболка с диагональными полосами, серые брюки, чёрные кроссовки. В целом, всё выглядело аккуратно.
— Сегодня ты одет опрятно. Тебе идёт.
Нет, если честно, назвать это просто «опрятным» было даже обидно для такой восхитительной картины. На ком-то другом одежда смотрелась бы обычно, но на Пак Му Джине — как вещи класса люкс. Лицо, кстати, тоже сегодня работало на образ. Кан, отпив кофе, пробормотал себе под нос. Му Джин, словно смущённый школьник, почесал затылок. Кан на всякий случай спросил:
Му Джин округлил глаза, покачал головой и, словно оправдываясь, сказал:
— Просто… подумал, что сегодня встречаюсь с вами, сонбэним.
Он улыбнулся, и по обе стороны щёк легли глубокие ямочки. Кан торопливо отвёл взгляд, ограничившись лёгким похлопыванием по плечу: если смотреть дольше, снова накроет то странное чувство, как в прошлый раз. Околдован, околдован. Слова эхом зазвучали в ушах. А Му Джин, ничего не подозревая, продолжал беззаботно улыбаться. На вопрос «Чего улыбаешься?» он ответил просто: «Так вы же похвалили».
Му Джин протянул картонный подстаканник с американо и латте.
— Подумал, что вам захочется чего-нибудь, вот и купил по дороге. Вы же любите кофе, сонбэним.
Кан украдкой взглянул на Му Джина. На него смотрело невинное лицо.
— Когда с Мо Ю Джин встретишься, тоже так сделаешь? — спросил Кан, вспомнив настоящую цель сегодняшней встречи.
Глаза Пак Му Джин расширились. Похоже, вопрос застал его врасплох, и ответа сразу не последовало. Кан не дал ему времени:
— Казалось бы, мелочь, а настроение поднялось.
Эти слова он сказал наполовину в упрёк самому себе, но лицо Му Джина всё равно слегка порозовело. Кан толкнул его локтем. На вопрос «Что?» тот только крепче сжал губы, будто было неловко отвечать, и принялся то мять нос, то почесывать ухо, пока на пешеходном светофоре не загорелся зелёный.
— Не ожидал, что вы похвалите, — сказал Пак Му Джин, делая шаг вперёд. — Я ведь просто купил, чтобы вы выпили…
По тому, как он почесал затылок, говорил искренне. Кан сделал большой глоток американо. Если бы Пак Му Джин всегда вёл себя хотя бы наполовину так же, как сейчас, ему можно было бы смело ставить пятёрку. Но он слишком часто либо перегибал палку, либо нервничал до такой степени, что всё шло прахом. Кан машинально провёл ладонью по его спине, словно в утешение. Если бы Му Джин, улыбаясь, не дрожал, он, возможно, не остановился бы.
— Ты говорил, вы уже к фестивалю готовитесь? — спросил Кан, убрав руку.
Му Джин кивнул. После того ужина с мясом, когда он умудрился попасться на удочку Мо Ю Джин, его имя уже красовалось в списке исполнительного комитета студсовета факультета корейского языка и литературы. То ли к счастью, то ли к несчастью, послезавтра Пак Му Джин должен встретиться с Мо Ю Джин, чтобы закупить всё необходимое для факультета к майскому университетскому фестивалю.
С того момента, как встреча была назначена, Пак Му Джин метался между эйфорией и унынием: радовался, что договорился о встрече с Мо Ю Джин, и тут же мрачнел от страха всё испортить. В итоге с утра до вечера Мун Кан служил невольным слушателем бесконечных репетиций и разыгрываний возможных сценариев.
— Да. Мо Ю Джин сказала, что нужно сходить в фотостудию, сделать промо-фотографии и закупить инвентарь…
— А, точно. У нас же на каждом фестивале факультет арендует ханбоки и устраивает шествие. Так что глянь заранее, где рядом прокат, и предложи сходить вместе.
— Ты ведь в ханбоке фотографироваться будешь, да?
Мо Ю Джин уж точно не упустит шанс использовать студента-модель. Пак Му Джин, как и ожидалось, кивнул. Ясно же, что фото с ним пустят в рекламу факультетского бара, который откроется после мероприятий корлита.
— С фотографиями, думаю, сегодня нет смысла репетировать…
Теперь он расспрашивал обо всём, что делает. Кан, как и раньше, хлопнул его по спине.
Ссутулившаяся спина Му Джина чуть выпрямилась. Он несколько раз моргнул, успокаивая взгляд, и снова спросил:
Волнуется он, конечно, обо всём подряд. Кан рассмеялся.
— Всё нормально, не надо нервничать и нести ерунду. Ты ведь идёшь помогать, так что сосредоточься на деле.
— Но и говорить всё время только о деле не надо. Я же говорил: прогуляйтесь немного, а к обеду пригласи её поесть. Можно в тот токпокки-ресторан, где мы были в прошлый раз.
Когда он снова провёл ладонью по его спине, та полностью распрямилась. Му Джин почти всё время смотрел на Кана. Серьёзно кивнул: «Да» — и, будто решившись, посмотрел вперёд. Но через пару шагов взгляд опять вернулся к Канy, потом вперёд, снова к нему… Выглядело забавно. Околдован, околдован. Кан снова услышал в голове голос.
Речь шла о ресторане с токпокки в стиле шведского стола, куда они тогда так и не попали — вместо этого вчетвером, с Ю Джин и Кю Хо, пошли есть мясо. А потом, в день, когда Пак Му Джин раздражённо обошёлся с Шин Кю Хо, Кан, чтобы его умаслить, всё-таки привёл туда.
Вышло вполне удачно: кроме острого соуса, там были и другие приправы, а готовить можно было порциями на одного. Так что острое заказывать было не обязательно, и при этом всё равно можно было есть вместе. Му Джин, похоже, остался очень доволен. В итоге они оба не притронулись к острому соусу, предпочтя чаджан и карри, так и не узнав, насколько жгучим был фирменный. Уже в самом конце хозяин уговорил их попробовать кусочек, но едва они поделили его пополам, как тут же пошли за мороженым. Обстановка была чуть более неловкой, чем обычно: Мун Кан, глядя на Пак Му Джина, каждый раз ощущал, как внутри всё переворачивается, а тот, в свою очередь, явно боялся, что его просьбу отвергнут.
Он как раз вспомнил ту самую просьбу Пак Му Джина, и, будто в ответ на мысли, тот позвал его. «А», — коротко отозвался Кан. Оказалось, они уже дошли до супермаркета. В лицо ударил поток прохладного воздуха от кондиционера. Му Джин, вытаскивая тележку, продолжил:
— Это насчёт того… что вы сегодня согласились зайти ко мне в офистель.
Му Джин толкнул ручку, и колёса мягко покатились по полу магазина. Кан перехватил её. Лёгкий толчок — и тележка поехала ещё свободнее. Никчёмная телега. Кан швырнул в неё пустой стакан из-под кофе. Долбанный кусок металла, который стоит чуть поддать, и он тут же мчится вперёд, заслуживает, чтобы с ним так обращались.
— Спасибо, — Пак Му Джин догнал его, положил ладони на оба плеча и поблагодарил.
Хорошо, что Кан сейчас не видел его лица. Он лишь слегка повёл плечами в ответ. Му Джин поставил на нижнюю полку тележки коробку с бутылками пива. Кан отвернулся.
В руках у Му Джина была маленькая записка — список продуктов и вещей, которые он должен был купить вместе с Мо Ю Джин. Он всерьёз решил всё это заранее отрепетировать. Кан пытался его отговорить, в этом ведь нет необходимости, но тот стоял на своём. Нужно, мол, знать вес, чтобы потом не растеряться и спокойно донести. С таким упрямством спорить было бесполезно. Тем более, в офистеле не оказалось ни еды, ни нужных вещей, так что закупка всё равно пришлась кстати.
— Да уж, не знаю, за что тут благодарить.
Сказать это вслух оказалось куда проще, чем поднять взгляд. Ведь он старательно избегал этой мысли, но Пак Му Джин всё равно затронул тему. Искреннее желание поблагодарить лишь делало его вежливость ещё более неловкой.
— …Не то чтобы я тебе губы подставлял.
От добавленных после паузы колких слов Му Джин вздрогнул. Сам ведь начал разговор, а теперь делает вид, будто ни при чём. …Хотя нет, не вид, он всегда такой. Кан, ворча себе под нос, швырнул в тележку упаковку одноразовой посуды. Увесистая пачка отскочила от заброшенного туда стакана из-под кофе. Щёки Пак Му Джина моментально вспыхнули до самых ушей. Если присмотреться, он вообще легко краснел и быстро смущался. Кан вспомнил, как в начале семестра тот пришёл к нему с раскрытой книгой и вопросами. Тогда он решил, что парень не из стеснительных, но, похоже, то была ошибка. Кан украдкой взглянул на него. На безымянном пальце правой руки блеснуло кольцо, которое Му Джин носил с первого дня ориентации для первокурсников.
Что это за кольцо, он узнал в ресторане с токпокки — тогда, на фоне неловкости, возникшей после просьбы Пак Му Джина «научить его целоваться». Честно говоря, первой мыслью было: «Да он что, рехнулся? Даже если такой наивный, всё равно перебор». Он никак не мог решить, что ответить, и вместо внятных слов возился с газовой горелкой: регулировал огонь, помешивал токпокки, тянул время. Лишь после долгой паузы спросил:
— Кажется, я уже спрашивал, но… ты ведь никогда не целовался?
На эти слова Пак Му Джин резко подскочил, заявил, что это неправда, и даже немного обиделся, напомнив, что Кан уже поднимал этот вопрос, когда был пьян. Видя, как тот вскакивает, Кан почувствовал, как в груди расправило крылья тёмное любопытство. Наверное, именно поэтому всё и вышло так — вопрос пустил ветви и, в конце концов, дал плод под названием «согласие». Нет, не так. Кан покачал головой. Правильнее сказать, что давно сдерживаемое любопытство наконец прорвалось наружу. Сделав вид, что это пустяк, но не в силах подавить интерес, Кан тогда спросил:
— Эй, а тогда… ну, это ты… пробовал?
Даже сейчас, спустя несколько дней после того разговора, Кан помнил реакцию Пак Му Джина до мельчайших деталей. Для двадцатипятилетнего, уже давно взрослого парня она казалась невероятной. Му Джин мгновенно залился краской с головы до пят, будто услышал что-то запретное, а потом поднял руку и показал то кольцо. Голову он опустил, не решаясь взглянуть Канy в глаза, и тихо, почти шёпотом, признался:
— Это… сонбэним… кольцо добрачного целомудрия…
Шок? Да ещё какой. И дело было вовсе не в простом: «Думал, он только выпендриваться умеет, а оказался невинным парнем». Нет, было нечто другое. Кан, не подумав, что это может быть невежливо, смотрел на Пак Му Джина почти с восхищением. Вглядывался так пристально, что тот даже сделал ему лёгкое замечание.
— Встречал я, конечно, сторонников воздержания до брака, но чтобы ещё и кольцо носили — такое вижу впервые.
Кан понимал, что его слова прозвучат как оправдание, но всё же выдавил их. На самом деле это был первый раз, когда он встретил человека, придерживающегося принципа целомудрия до брака. Он помнил неловкую улыбку Пак Му Джина в ответ.
Но в тот момент Мун Кана поразил немного другой вид шока. Потрясение, пришедшее как результат осознания из-за чего он удивился. Иными словами, когда Пак Му Джин произнёс «добрачное целомудрие», в голове Кана сформировалась аксиома: «Пак Му Джин — гетеросексуал». И ошеломил не столько сам этот факт, сколько то, что его потрясло нечто, казавшееся прежде само собой разумеющимся.
Добрачное целомудрие. Кан усмехнулся слову, которое царапало изнутри. Для Мун Кана, гея, живущего в Корее, оно звучало как термин из чужой жизни. Брак был для него как легенда о далёком народе, а значит, в строгом смысле «добрачное целомудрие» могло означать только одно — остаться девственником на всю жизнь.
Безоговорочный гетеросексуал Пак Му Джин. И сам факт, что именно это его задело, тоже был источником дискомфорта. Сейчас он ощущал то же самое. Кан слегка прикусил губу и тут же отпустил. Му Джин тем временем наполнял тележку. Мысль, что вскоре он будет делать то же самое уже с Мо Ю Джин, отозвалась во рту горьким привкусом.
— Сразу в офистель пойдём? — спросил Кан у кассы.
Его согласие научить Пак Му Джина целоваться наполовину объяснялось тем кольцом. Услышав «добрачное целомудрие», он понял: под «уроками поцелуев» Пак Му Джин имеет в виду совсем не ту липкую, излишне интимную близость, которую он себе воображал.
— Да, — потом медленно добавил: — Если только вам удобно, сонбэним.
Если кто услышит, подумает, что он планирует получить первый сексуальный опыт. Кан усмехнулся и кивнул.
После признания в своём обете воздержания разговор в токпокки-ресторане потёк ровно. Выяснилось, Му Джин вовсе не мечтал об откровенном и распущенном уроке поцелуев с переплетением языков. Он ждал более рациональных знаний: куда и как прикоснуться, какое ощущение передать движением. Советов, которые близкий друг мог бы дать неопытному приятелю.
«Ему просто интересно один раз попробовать… Не думал, Кан, что ты неправильно это поймёшь.»
Истоки недоразумения уходили в прошлый опыт. Отгоняя навязчивый голос из памяти, Кан складывал покупки в коробку. Му Джин поднял ящик с пивом, прикинул вес, а затем водрузил сверху упаковку с бутылками воды. Мышцы на руках напряглись.
— Так спину надорвёшь, — вырвалось у Кана с лёгкой усмешкой.
Му Джин глубоко вдохнул, медленно выдохнул и осторожно поставил груз обратно.
— Мо Ю Джин сильная, так что носи в меру, — сказал Кан, заклеивая коробку скотчем.
Му Джин уставился на ящик с пивом, явно размышляя, как лучше его поднять. Покосился сначала на него, потом на Кана и тихо пробормотал:
— Дело не в этом… просто подумал, что вам тяжело будет.
Всё-таки поднял оба ящика разом. Кан моргнул. Му Джин, чуть покачиваясь, уже зашагал вперёд. Вот ублюдок… Кан закатил тележку на место, растерянный, будто получил пощёчину. Он сжал ручку — холодный металл упёрся в пальцы.
— Ах… — тихо застонал он, опустив голову.
Перед глазами стоял его силуэт со спины — Пак Му Джин, изогнувшийся почти дугой, но упрямо несущий обе коробки разом. С губ Кана сам собой сорвался шёпот: