Партнёр на полную ставку. Глава 3.2
Дома его ждал Кю Хо. Юн Гон ответил «угу» и снял обувь. Зайдя внутрь, он тут же обнял своего возлюбленного, и Шин Кю Хо, который до этого играл в телефоне, спокойно отложил его в сторону. Юн Гон чмокнул его в щёку так, что раздался громкий звук.
— Говорил, клиент приходил. И что?
— А, не клиент, а какой-то подозрительный тип. Адвокат из юридической фирмы… Думаю, хотел, чтобы я вместо него сделал кое-какую гадость.
Шин Кю Хо слегка кивнул, провёл ладонью по руке Юн Гона и спросил: «Что будем есть?». Наклонившись чуть ближе к его лицу, Юн Гон с улыбкой спросил:
— А тебе не интересно, что я ему ответил?
— Да что там, я знаю, ты всё сделал как надо.
Слова прозвучали суховато, но в них чувствовалось доверие. Юн Гон довольно прижался щекой к его щеке. Его парень не из тех, кто делает вид, что верит, а за спиной проверяет.
— В последнее время к тебе зачастили, не находишь?
— Угу. Похоже, какой-то слух пошёл. Замучили уже, честное слово.
— Почему? Это же хорошо, если дела идут. У меня и знакомые всё чаще просят познакомить с тобой. После той статьи все спрашивали, как ты раскопал схему движения средств.
— Что «и»? Я дал им контакты твоего офиса. И сказал, что ты работаешь только в это время года. Не звонили?
Звонков было хоть отбавляй. Юн Гон уже задыхался от количества заказов, а это, оказывается, дело рук Шин Кю Хо. Видимо, переживая, что возлюбленный с голоду помрёт, втихаря его пиарил. Юн Гон усмехнулся.
— Больше так не делай. Если есть кто-то, кому ты хочешь помочь, его вот только и направь. Я ведь правда могу работать ограниченное время, этого будет достаточно.
— …Но ты же понимаешь? Чтобы держать офис круглый год — аренда, коммуналка — это всё денег стоит.
Им было по двадцать девять лет. Его любимый прекрасно знал их финансовую ситуацию и, похоже, просто по-своему переживал. Всё-таки именно он подтолкнул Юн Гона выбрать этот путь, и теперь тревожился, что из-за этого выбора тот окажется в проигрыше.
Разумеется, всерьёз вникать в эти переживания он не собирался. Прижавшись щекой, Юн Гон так и ответил. Шин Кю Хо отстранил его лицо ладонью и буркнул: «Вот же придурыш». Но Юн Гон не сдался — рука уже скользнула под худи.
— Ты всем про мой офис рассказываешь… почему сам-то не приходишь?
Он гладил пальцами его живот, и Кю Хо, начавший новую игру на телефоне, обернулся и откинулся на него спиной. Юн Гон принялся мять его кожу как хотел.
— Ну, просто… У меня ж нет особого повода туда идти.
— С каких это пор, чтобы прийти к парню на работу, нужен повод?
— Кю Хо, я там специально порядок держу. Чистенько, красивенько.
И не только это. Большинство людей он туда даже не пускал. Разве что вот таких самоуверенных типов, которые, как сегодня, самовольно вваливаются внутрь.
Перед глазами всплыло лицо того адвоката. Юн Гон нахмурился.
«Морда как у камбалы, а внутри всё чёрное…»
Офис он ведь изначально обустраивал, чтобы первым делом показать Шин Кю Хо. Но так как тот так и не пришёл, со временем туда стали заходить другие. Хоть это и было неизбежно, Юн Гону всё равно не нравилось, когда чужие люди свободно разгуливали по его пространству. Особенно такие, как сегодняшний адвокат, что бесцеремонно влез в личные границы.
— Скажи, что выезд в поле, и приходи ко мне. Ты же и так часто бываешь вне офиса. Почему не заходишь?
— …Нет, ну. Выходит, я должен во время работы к тебе приехать и просто болтаться? У меня же все выезды по делу, это не одно и то же.
— Скажешь, что расследование. А я тебе всё сделаю. Для Кю Хо любые заказы бесплатно.
Если быть точным, он сделает это в обмен на пару поцелуев. Но на деле Шин Кю Хо попросил о помощи всего один раз. Хоть дело и рухнуло, это было расследование, которым они занимались вместе с Мун Каном. И то — формально это была даже не просьба Шин Кю Хо, а просьба Мун Кана, переданная через него.
— Ну всё. Хоть мы и встречаемся, есть границы. С чего это я должен тебя на халяву гонять?
Причину он понимал. Кю Хо считал, что не сможет объективно оценить его труд. Юн Гон ведь искренне говорил, что ему достаточно пары поцелуев, но характер Шин Кю Хо не позволял принять такой подход. И уж точно не был человеком, который использует других в своих интересах. Юн Гон хмыкнул.
«А мне ведь больше нравится работать, глядя на это личико, чем за деньги…»
Он мог бы сказать это вслух, но знал, что для Кю Хо это вопрос гордости, поэтому предпочёл промолчать. Ещё пару месяцев, и этот сумасшедший график, когда оба так заняты, что едва виделись, закончится. Давить не было смысла.
— Ты и так сейчас по уши в работе.
Впрочем, здесь Шин Кю Хо прав. В начале следующего года у Юн Гона и выпуск из юридической школы, и экзамен на адвоката. Даже если бы он хотел полностью отдаваться работе, времени физически не хватало. А делать её спустя рукава не собирался.
Несколько лет назад, когда Шин Кю Хо стал полноценным журналистом, у него начался примерно тот же период. Он устроился в отдел журналистских расследований еженедельника «Korea21» — место, которое ему порекомендовал один старший коллега ещё во время стажировки. Сначала он уверял: «Да тут работы в самый раз», — а потом вдруг стал таскать на работу чемодан, забитый вещами, и буквально жить в редакции. Это почти совпало по времени с тем, как Юн Гон впервые по-настоящему ощутил, что реальность юридической школы вовсе не так проста, как он высокомерно предполагал. Тогда они, кажется, почти месяц не виделись.
— …И потом, ты ведь помог Кану хёну.
— Это ведь моя работа, чего ты.
На спокойный ответ Шин Кю Хо вдруг пробормотал: «Всё равно…». Он, свернувшись в его объятиях, казался особенно милым. Юн Гон уткнулся носом в его шею и глубоко вдохнул. В это время Кю Хо, перебирая его волосы пальцами, тихо спросил:
Это случилось около года назад. Тогда Шин Кю Хо и Мун Кан сильно поссорились из-за проваленного дела. Это была статья о связях одной знаменитости со спонсорами, и даже Юн Гон был втянут в расследование. Но в какой-то момент Мун Кан, фактически основной автор, заявил, что хочет снять материал и отказаться от публикации — именно это и стало причиной конфликта.
Точно сказать, почему Кан тогда так поступил, Юн Гон и сам не мог. Материал готовили долго, к тому же в деле были реальные пострадавшие, так что Шин Кю Хо стоял на своём особенно жёстко: «Даже если нельзя выпустить продолжение, снимать уже готовую статью — это не то, что должен делать журналист». С момента, как они подружились, они ни разу не ссорились — и вот после того конфликта оба уже почти год как не разговаривают.
— Почему он должен быть не в порядке? Да и я в последнее время его почти не вижу. Если интересно, почему бы тебе самому не написать?
Ирония в том, что в итоге именно Со Юн Гон оказался единственной связующей ниточкой между двух огней. С Мо Ю Джин разговоры о Мун Кане почти всегда заканчивались неловкой паузой, так что, похоже, эту тему они старались вообще не поднимать. А вот Юн Гон по просьбе Шин Кю Хо время от времени работал с Каном: помогал по делам и часто за символическую плату. Частично это было из-за того, что за время их совместной работы они успели немного сблизиться, но, если честно, основная причина была в другом: Кю Хо слишком явно переживал за друга, пытаясь не показывать, что волнуется. Юн Гон хотел хоть так передавать о нём новости.
— …Ну, мог бы хёну офис показать.
— С какой стати мне это делать?
Кроме наглых визитёров, пришедших без предупреждения, он никого из знакомых в свой офис не звал. Ему хотелось, чтобы первым это место увидел именно Шин Кю Хо. Да и вообще, Юн Гон в принципе не любил, когда кто-то входил в пространство, которое он контролировал.
— Даже если и позову кого-нибудь, то только после того, как ты сам там побываешь, — сказал он и обнял его крепче.
Шин Кю Хо застонал от ощущения тесноты и толкнул его в подбородок ладонью, но Юн Гон лишь усмехнулся, подхватил его и вместе с ним забрался на кровать.
— Почему ты так не хочешь туда идти? — спросил он, повернувшись к нему боком, чтобы видеть лицо.
Тот замер, уставившись на него. Взгляд был колеблющимся, словно он обдумывал, стоит ли говорить.
— Да что ты пристал, я не то чтобы не хочу…
— По-моему, это уже очень похоже на «не хочу».
Когда он не дал ускользнуть от ответа, Кю Хо надул губы. Юн Гон терпеливо ждал ответа.
— …Ты же наверняка там всё вылизал до блеска.
Через несколько секунд Шин Кю Хо всё же выдал странную реплику. Вылизал? Неожиданный поворот в разговоре заставил Юн Гона вскинуть бровь. А там надо грязь разводить? Тем временем Кю Хо, совсем не в своём стиле замявшись, добавил:
— Я же если приду, всё там переверну… Ну, я, конечно, постараюсь аккуратно, но ведь даже если буду стараться, не факт, что это тебя устроит. Ты же тоже устаёшь. Учёба, работа — и так завал. …Ах, честно, тебя это утомит, и ты взбесишься.
Такой причины он даже представить не мог. Юн Гон нахмурился. То есть…
— Хочешь сказать, офис слишком чистый, и тебя это напрягает?
Похоже, к этому всё и сводилось.
— Не то чтобы напрягает. Я просто не хочу добавлять напряг тебе.
С несвойственными ему словами Шин Кю Хо неловко повёл плечом, словно поджаривающаяся на сковородке креветка, и начал перебирать пальцами край одеяла. Юн Гон же продолжал водить ладонью по его животу под худи.
— А кто сказал, что меня это напрягает?
Эта странная, совсем не в его духе речь показалась подозрительной. Теперь, вспоминая, кажется необычным даже то, что он набрал Юн Гона в середине дня, хотя прекрасно знал, что тот на работе. Обычно он так не делает. Разве он не говорил, что взял отгул? Юн Гон провёл носом по его шее, возвращаясь к воспоминаниям. Да, он ведь говорил, что сегодня отдыхает и собирается съездить домой к родителям...
— Кю Хо, у тебя что-то случилось?
Причина, по которой он не приходил в офис, могла быть именно той, о которой сказал. Но, насколько Юн Гон знал Кю Хо, он бы никогда не объяснил это таким образом. Скорее уж бросил что-то вроде: «Ты же задрот чистоплотный», — и на этом закончил разговор.
— …Ну, не то чтобы что-то случилось.
Как и следовало ожидать. Кю Хо перевернулся и уткнулся лицом в грудь Юн Гона.
— А папа как раз вещи вывозил.
Родители Шин Кю Хо и так держались на грани, а недавно окончательно поставили точку в долгом браке. Так называемый «сумеречный развод» [1]. Тогда он, хоть и выглядел немного подавленным, пытался это принять. Но, видимо, увидеть, как отец реально выносит вещи из дома, оказалось совсем другим ощущением. Юн Гон запустил пальцы в его волосы, перебирая пряди.
[1] Перевод дословный, можно назвать «развод на закате жизни» или «поздний развод» — когда пожилая пара разводится после долгих лет брака, обычно после выхода на пенсию или когда дети уже взрослые.
— Из-за этого тебе стало грустно?
Шин Кю Хо слегка кивнул, всё ещё прятав лицо, а потом замотал головой. Изнутри послышался короткий щелчок языком.
Кю Хо прижался ещё сильнее. Он не умел прямо говорить о своих чувствах, но, когда становилось тяжело, всегда искал объятий. Юн Гон крепко обнял его. Вскоре возлюбленный чуть приподнял голову.
— …Иногда думаю, не слишком ли я с тобой небрежен. Ты такой аккуратный и… терпеть не можешь бардак. Даже если я стараюсь, всё равно остаются мелочи, что тебя цепляют. В какой-то момент мы можем из-за этого поссориться.
— …Я не хочу ругаться по пустякам и портить отношения. Вот так вот ссорясь. А, да не знаю. Короче, просто не хочу ссориться с тобой из-за всякой фигни.
Юн Гон моргнул. Логика скакала не по Кю Хо: от вопроса «почему не приходишь в офис» к «слишком чисто», потом к родителям, а теперь к тому, что он не хочет ссориться. Юн Гон мысленно прокрутил весь разговор с самого начала, но понять, как именно они оказались в этой точке, так и не смог. В этот момент…
— Когда ссоришься — отдаляешься. …Я этого не хочу.
И только после этих слов он понял, в чём дело. То, что сначала казалось трудным для понимания, оказалось всего лишь результатом того, что Кю Хо выбрал слишком деликатные формулировки. Смысл был прост: отношения бывают тёплыми, но из-за какой-то мелочи может вспыхнуть ссора, которая отдалит их, пока однажды они не расстанутся как когда-то его собственные родители… Короче говоря, он не хотел, чтобы так вышло. Логика оказалась такой трогательной, что Юн Гон не совсем своевременно тихо рассмеялся.
— Кю Хо, но для такого поворота…
Сколько бы он ни говорил, что принял развод родителей, видеть это своими глазами всё равно больно. И сейчас слова рождались скорее из этой грусти. Только вот к их отношениям эта тревога подходила слабо, потому что…
— Мы всё это время… слишком часто ссорились.
Да, они относились к той категории пар, которые ругаются часто. …Очень часто. Обычно по мелочам, а иногда прям до смешного детским поводам.
— …Ой, да хорош. Когда это мы прям ссорились?
Шин Кю Хо чуть отстранился, будто собирался возразить. Юн Гон вскинул брови в притворном отчаянии.
— Оставим в стороне тот факт, что наша встреча началась со ссоры…
Печальный образ возлюбленного выглядел мило, но это не значит, что можно просто взять и отрицать очевидное. Честность — это то, чему Юн Гон научился именно у него.
— Мы устроили скандал из‑за того, что ты напился с друзьями до беспамятства. Потом ты сказал, что у меня паранойя, и мы снова поругались. Мы ссорились, когда смотрели документалку, когда в ванной не могли решить, где чьи полотенца, когда спорили, вкусное ли твоё мороженое или нет…
Пока он перечислял одно за другим, мрачное лицо Шин Кю Хо сменилось ошарашенным. Он запротестовал:
— Эй, да ты… это… ты зачем всё это запоминаешь?
— Я не специально запоминаю, просто в голове остаётся. Недавно вот из‑за боевика ругались, помнишь? Причём довольно долго.
Юн Гон невольно усмехнулся. В памяти всплыли подробности той до абсурда нелепой ссоры.
На прошлых каникулах Шин Кю Хо предложил для разнообразия сходить в кино на боевик. Юн Гон, не подумав, ляпнул: «Ну и зачем тащиться в кинотеатр ради фильма, где просто всё крушат, а в конце хэппи-энд?». Это и стало отправной точкой. Кю Хо воспринял всё слишком близко к сердцу. Сейчас они могли вспоминать об этом со смехом, но тогда разразился настоящий скандал.
После этого Кю Хо выдал то, что можно назвать классикой жанра: «Зачем это покупать, если всё равно сдохнешь?». Сейчас это выглядит уморительно, но тогда Юн Гон тоже обиделся. Кю Хо настаивал, что всё начал он, так что и разруливать должен он же, но Юн Гону казалось несправедливым, что его так прижимают к стенке из-за какой-то дурацкой реплики про боевик. Ссора быстро переросла в обмен колкостями вроде «Зачем убираться, если всё равно испачкается?» и «Зачем ходить на работу, если всё равно уйдёшь на пенсию?». В ход пошло бесконечное детское «Зачем делать то, если всё равно…», которое они метали друг в друга.
— А, это потому, что ты полностью проигнорировал чужие вкусы…
В итоге окончательным победителем оказался Шин Кю Хо. Он умудрился даже в постели упрямо бросить: «Зачем вставлять, если всё равно кончишь?».
— …В любом случае, это… Эй! Это даже ссорой нельзя назвать. Это просто…
Кю Хо запнулся, явно не зная, как приукрасить тёмное прошлое. Немного поёрзал на месте и тихо пробормотал: «Просто оба психанули…».
— Всё верно. Пусть психанули, пусть поссорились… но мы вместе уже несколько лет, и у нас всё хорошо. Вот и спрашиваю, почему вдруг лезут такие странные мысли?
— Я знаю, что история с родителями тебя сильно расстроила, м-м... Но решение было принято давно. Ты ведь всё время старался принять это и на самом деле хорошо справлялся. А ещё ты понимаешь, что это не про нас.
Родители Шин Кю Хо уже давно жили отдельно, и это ни для кого не было секретом. Да, тот факт, что отец окончательно собрал вещи и ушёл, мог сильно ударить, но Юн Гон не верил, что только этим можно так выбить из колеи такого крепкого человека, как Шин Кю Хо. К тому же, сегодня он говорил как-то совсем не в своём стиле. Похоже, сейчас у него внутри творится полный хаос.
После долгого молчания Шин Кю Хо натянул на себя одеяло и наконец заговорил. Он избегал взгляда.
— Я… подумал, может, люди уходят, потому что я всегда поступал так, как мне было удобно.
— …Если бы я в универе сразу не съехал, а остался дома, как хотела мама, может, всё было бы иначе. Недавняя ссора с Пак Сан Хи, история с Каном хёном. Люди всё время уходят... Нет, я, конечно, сам тоже их отталкиваю, но… всё равно.
— …Пусто становится. И грустно. И думаешь: а правильно ли я вообще живу? Ну, бывает же, что такие мысли вдруг накрывают. И вот вдруг понял: то, что я остаюсь тем же, не значит, что человек рядом будет всегда рядом. Вот… что-то такое.
Сказав это, Шин Кю Хо провёл ладонью по руке Юн Гона. Будто хотел удостовериться, что тот и правда рядом.
— Я не хочу расставаться с тобой, Со Юн Гон.
Если кто-то услышал бы это со стороны, подумал бы, что разговор о расставании уже состоялся. Юн Гон улыбнулся. Конечно, здорово, что он вдруг расчувствовался, но уж слишком глубоко ушёл в одиночество. Обычно с циничной ухмылкой бросает: «Смотри у меня, относись ко мне хорошо», — а теперь вот такое. Это было одновременно трогательно и чуть-чуть жалко.
«Но кто собирается с тобой расставаться…?»
В тот самый момент, как мысль мелькнула, Шин Кю Хо вдруг резко сел и повернул голову в сторону Юн Гона. Даже Юн Гон, который был привычен к его непредсказуемым движениям, чуть не подпрыгнул от неожиданности.
— …Я больше не буду творить то, что тебе неприятно, и надеяться, что ты мне это спустишь.
После этого снова плюхнулся на кровать. Казалось, что он просто лежит неподвижно, но через пару секунд повернулся на бок и неуклюже подполз прямо в объятия.
— Буду человеком, который умеет заботиться о других, вот, — сказал Шин Кю Хо, уткнувшись лицом в грудь Юн Гона.
Похоже, ему было немного неловко. Юн Гон посмотрел на него, слегка склонив голову набок.
— Мне не будет противно, если ты придёшь ко мне в офис. Даже если устроишь там полный бардак.
— И разве мы не договаривались, что будем жить вместе всю жизнь?
С этими словами Юн Гон поднял его подбородок, и их взгляды наконец встретились. Шин Кю Хо беззвучно открыл рот, потом пробормотал чуть слышно:
— …Мои родители ведь обещали то же самое, когда женились.
— Хм. То есть сейчас ты не уверен во мне? После четырёх лет вместе?
— Чё? При чём тут уверенность? Я просто хочу быть осторожным, чтобы не стать причиной конфликта. И вообще, дело ведь не в четырёх годах. Речь о всей жизни. Поэтому…
Юн Гон бросил вопросительный взгляд. Шин Кю Хо застонал и взъерошил себе волосы. Слова путались, и это, казалось, только сильнее его раздражало.
— Короче… ты мне нравишься. Правда, очень нравишься.
— Понимаешь, если есть человек чувствительный и есть тот, кто всё воспринимает проще, то даже в одинаковой ситуации первый будет ранен сильнее. Ага? А потом раз — и всё может пойти наперекосяк. Вот я и говорю, что хочу быть осторожнее. Ты… ты, конечно, зовёшь меня прямо сейчас. А я… боюсь, вдруг снова напортачу, как тогда, когда всё одеяло измазал мороженым. Вдруг мы из-за какой-то ерунды поссоримся, а? Тогда…
— Тогда раздражаешься? Я тебя раздражаю?
Видя его состояние, Юн Гон понял: продолжать твердить «да нет же, я не такой» бессмысленно. Он решил перевести всё в шутку, слегка поддразнить. Шин Кю Хо пару раз стукнул себя кулаком в грудь, мол, с ума можно сойти. Юн Гон едва удержался от смеха, потянулся и слегка потрепал его за кончик носа. Он размышлял, как же остудить эту маленькую голову, которая, кажется, впервые за долгое время так перегрелась.