Пять на пять. Глава 1.2
Процесс перевода в новую школу оказался куда проще, чем я ожидал.
Казалось бы, появление нового ученика за считаные дни до каникул должно вызвать удивление, но новый классный руководитель воспринял всё с поразительным спокойствием. Он пролистал бумаги, пришедшие по факсу из моей предыдущей школы, и задал всего один-единственный вопрос.
Я отвёл взгляд от его стола, а то неловко просто стоять и смотреть туда. Потом я изо всех сил старался не обращать внимания на книжную полку с неаккуратно вставленными учебниками по корейскому, которая вот-вот рухнет.
— Пойдём вместе на утреннюю перекличку.
Он зажал журнал посещаемости под мышкой и жестом показал идти за ним. Ученики, проходившие мимо в коридоре, с любопытством на меня поглядывали, а некоторые откровенно косились и шептались с друзьями. В школе в Сеуле это была привычная картина — новенький всегда притягивает взгляды. Но когда ты сам оказываешься в этой роли, чувство странное. Я сделал вид, что не замечаю чужих глаз, и чуть натянул вниз рубашку от новой школьной формы, которую получил только вчера. Словно стараясь привыкнуть к жёсткой ткани, ощущение чуждости станет менее острым.
Классный руководитель, шагавший впереди размашистой походкой, остановился у таблички с надписью «2-5». Стоило с грохотом открыть дверь, шум, долетавший до самого коридора, мгновенно утих. Скрежет двигаемых парт, скрип стульев... Учитель остановился у дверей и молча ждал, пока суета постепенно покидала класс. И лишь когда воцарилась полная тишина, он сделал шаг внутрь. Взгляды учеников быстро переместились с него на меня. К чувству, что десятки полных интереса глаз прикованы только ко мне, невозможно привыкнуть, сколько бы времени ни прошло. Я только и мог надеяться, чтобы этот момент поскорее закончился.
Классный, похоже, не заметил моего смущения. Едва положив журнал на стол, он взялся за края кафедры и начал ворчать:
— Дежурный, ты сегодня с утра хоть проветривал? И я ж говорил — ничего не ставить на шкафчики! Проверю ещё раз на классном часу, так что пусть владельцы всё уберут. И на последней парте в четвёртом ряду. Да-да, рядом с Хёнджи. Кто это там развалился с утра пораньше?
Занудные нравоучения в итоге перешли в прямой упрёк — он буквально ткнул пальцем в одного из учеников. Недовольный взгляд учителя врезался в спину парня, сидящего в самом конце четвёртого ряда, но тот, будто вообще ничего не слышал, продолжал спать, прислонившись к вытянутой руке на парте. Он даже не пошевелился, так что я только ещё раз отметил его коротко стриженный затылок.
За него ответил сосед по парте. Классный руководитель приподнял брови, но не стал говорить ничего больше и просто отвернулся. По какой-то причине Ли Джихун оказался тем типом ученика, которому разрешалось вот так открыто спать на уроке.
Раз у него такая короткая стрижка в школе, где вроде как были жёсткие правила по внешнему виду, я подумал, что он, скорее всего, из спортивной секции. В прошлой школе тоже были такие ребята. Вечно занятые тренировками, они редко появлялись на уроках, а когда приходили — просто отсыпались прямо за партой. Учителя смотрели на это сквозь пальцы. Подумав об этом, я отвернулся. Как и те дети из прошлого, чьих имён я уже не помню, этот парень тоже останется тем, с кем я никогда больше не пересекусь.
С команды, которую подал, по всей видимости, староста, десятки голов синхронно поклонились. Только после этого учитель представил меня:
— Это Чи Сонук, сегодня перевёлся к нам из Сеула. Надеюсь, вы поладите. Если ему что-то непонятно — помогайте. Особенно ты, староста. Садись рядом, покажи учебники, помоги освоиться. Ну что, Сонук, скажи пару слов и проходи.
Даже если нам всего неделю быть в одном классе, всё равно стоит представиться. С кем-то из них, возможно, я снова окажусь в одном классе на третьем году.
— …Я Чи Сонук. Рад познакомиться.
Но всё равно было неловко смотреть прямо в глаза незнакомым людям. Поэтому я выбрал единственного, кто с самого моего появления в классе ни разу не поднял голову. Сфокусировавшись на его коротко стриженной макушке, я, не отрывая взгляда, закончил:
Вспомнились парни из спортивной секции, которые появлялись на перекличке по утрам, а потом сразу уходили из школы. Вполне вероятно, что и этот парень даже через неделю не узнает, что я вообще переводился. Подумав, что он единственный, кто сейчас не слышит моё неуклюжее приветствие, я почувствовал облегчение.
Если не считать учеников других классов, которые каждый перерыв прижимались к стеклу нашего окна, разглядывая класс, или просто глазели во время перемещений на другие уроки, этот день прошёл на удивление спокойно. К счастью, староста, которому пришлось за мной приглядывать только потому, что я новенький, оказался достаточно уравновешенным и терпеливым, чтобы не воспринимать меня как обузу. Он сам рассказывал мне всё, что нужно было знать, и каждый раз представлял меня, когда заходил новый учитель. Хорошо было и то, что финальные экзамены уже прошли, а до зимних каникул оставалась всего неделя — по учебной программе больше никто не гнал. Я был благодарен просто за то, что день прошёл без происшествий.
— Так ты на 72-м автобусе ездишь?
Кажется, тот утренний автобус действительно был под номером 72. Я пытался вспомнить номер автобуса, на котором мы с дедушкой доехали, но уверенности не было. На всякий случай неуверенно кивнул:
Вспомнив, что на остановке было указано не так уж много маршрутов, я решил, что это, скорее всего, он и был. «Понятно…» — пробормотал староста, задвигая стул под парту. Но вдруг он резко поднял голову, как будто внезапно вспомнил что-то важное, о чём совсем забыл сказать.
— Но тогда ведь тебе придётся сразу после итоговой переклички чуть ли не бежать? 72-й автобус не так часто ходит, нужно чётко по времени подгадать.
— Ага. Раз в час, может? Там же побережье, автобусы не так активно курсируют. Да и район не особо оживлённый. Говорят, что из-за этого в автобусе всегда полно народу.
Едва я успел зафиксировать новую информацию в голове, как в ту же секунду напрягся. Только сейчас до меня дошло, что причина, по которой мы так беззаботно болтаем, в том, что итоговая перекличка уже закончилась.
Судя по словам старосты, я уже должен был быть на полпути к остановке, а не торчать тут.
— …То есть я уже должен быть у остановки?
Словно осознав это одновременно со мной, староста моргнул:
Я поспешно накинул рюкзак. Если автобус ходит раз в час, значит, если я его сейчас упущу, придётся ждать как минимум ещё минут 50.
— Спасибо, что сказал. Я побежал!
— А? Э… пока! До завтра, Чи Сонук!
Коридор был переполнен школьниками, расходившимися по домам. Получать взгляды на себе за то, что ты бежишь, или за то, что ты новенький — разница, по сути, никакая. Так что наполовину я уже смирился. Я всегда учился в школе, которая была в двух шагах от дома, и никогда прежде не приходилось так мчаться, чтобы успеть к нужному времени. Только перебежав через весь школьный двор, я вдруг понял, что даже кроссовки не переобул — так и остался в тапках.
И, несмотря на этот забег, я всё равно успел лишь на прощальный взгляд задних фонарей уезжающего автобуса.
На всякий случай я ещё раз проверил расписание и убедился: да, автобус до дома — 72, и да, он действительно ходит раз в 50 минут. За это время пришло и ушло немало других автобусов. Я переобулся в кроссовки, несколько раз проверил телефон — и всё равно пришлось долго торчать в ожидании. Когда я наконец поднялся в 72-й автобус, школа на фоне уже опустела, словно всех детей унёс отлив. На часах было 16 часов. В тот момент я твёрдо пообещал себе: завтра точно не опоздаю.
Дедушка говорил, что работает сторожем на заводе неподалёку. Уходил затемно, но всё равно каждое утро готовил для меня завтрак. Благодаря этому выработалась привычка первым делом, едва проснувшись, заглядывать под крышку поставленного им на стол подноса. В сеульском доме тоже была домработница, которая готовила завтрак, но несмотря на её кулинарные способности простая еда дедушки почему-то казалась вкуснее и намного уютнее. Даже жаль, что не могу сразу же поблагодарить его за еду.
Сегодня я специально поставил будильник пораньше. И, похоже, это сработало — успел подняться, когда дед собирался выходить.
Старик, стоявший в конце коридора, обернулся. Он выглядел удивлённым — наверняка потому, что обычно в это время я ещё сплю. Учитывая, как редко он показывал какие-либо эмоции, это была весьма яркая реакция.
Я ещё не совсем пришёл в себя — не привык вставать так рано, поэтому чуть не стукнулся головой о дверной косяк. По пути почесал затылок и поспешил добавить, чтобы он не подумал, будто случилось что-то серьёзное:
Дедушка мельком осмотрел меня, потом натянул кепку и равнодушно кивнул. Как я понял, он каждый день добирался на работу вместе с кем-то на машине, но, несмотря на это, всегда выходил из дома с запасом по времени. Я проводил его взглядом и, когда его прямая спина скрылась за поворотом, слегка поклонился и вернулся в дом.
Позавтракал, вымыл посуду, почистил зубы — а на часах было всего 6:30. Вчера староста говорил, что в школу нужно прийти к 8:30, так что, по идее, если выйти в 7:30 — должно хватить. Но почему-то всё равно было тревожно. Поколебавшись немного, я всё-таки решил выйти пораньше. Зимой солнце восходит поздно, поэтому небо было ещё тёмным — скорее чёрным, чем синим. Рассвет совсем не похож на закат. Будто кто-то оторвал кусок чёрного неба, положил в воду и начал потихоньку смывать краску — сквозь тьму постепенно просачивались синеватые и жёлтые оттенки. Я шёл по уже знакомой за несколько дней дорожке вдоль каменной ограды и любовался этим переливом света.
Реакция вырвалась сама собой. Всё дело в том, что в этот ранний час, когда солнце ещё даже не показалось на горизонте, у убогой автобусной остановки уже находилась фигура. Парень в синей бейсбольной форме, с наушниками в ушах и закрытыми глазами. Я невольно уставился на него, но быстро повернул голову. Издалека подъезжал автобус. Это был 72-й. Парень, который ещё мгновение назад сидел с закрытыми глазами, уже стоял у двери. Увидев его спину, я последовал за ним.
Зайдя в автобус, я первым делом глянул на часы. Ровно 7:00.
Внутри было почти пусто — всё-таки слишком рано. Именно поэтому взгляд снова и снова возвращался к спине парня в синей кепке. Он сел прямо у входа и тут же уставился в окно. Его движения показались упрямо выверенными, будто двигался строго по заранее заданной траектории. Словно не мог позволить себе даже на секунду отвлечься на постороннее — не дал даже мимолётного взгляда в сторону другого человека. Я прошёл мимо него и сел двумя рядами дальше. Из-за угла обзора не мог понять, закрыл ли он опять глаза. Но был почти уверен, что да. С самого начала, как он вошёл в автобус, он сидел, скрестив руки и уронив голову на стекло. И всё это время, пока он не вышел на той же остановке, что и я, я не мог отвести от него взгляда.
Это был тот самый парень из спортивной секции, которого я видел вчера в классе. Тот, кого звали Ли Джихун, и кому почему-то позволяли спать на уроках.
Интересно, есть ли вообще способ сесть на этот автобус, не выжидая каждый раз 50 минут? Учитель просто чуть дольше читал свою нотацию — и вот я снова стою на остановке и смотрю на удаляющийся хвост 72-го автобуса.
Кажется, я один остался в пролёте. Дети, которые вместе со мной толпились у остановки, исчезли почти сразу. Прошло всего 15 минут, но уже пронеслось как минимум пять автобусов — не 72-й, конечно, — и только я остался стоять на том же месте. Сколько бы я ни вглядывался в маршрутную схему, это не приближало автобус. В конце концов я достал телефон. Папка с сообщениями снова была забита письмами от друзей из школы в Сеуле. Хотя я уже однажды чистил её из-за нехватки памяти, всё повторилось. Видимо, новость о переводе быстро разлетелась — даже те, с кем я никогда не был в одном классе, писали и спрашивали, куда я делся. Неожиданная смена школы сбила с толку многих.
Особенно настойчивыми были ребята из подготовительных курсов к языковому лицею — интересовались, есть ли такой лицей здесь. Здесь? Я нехотя поднял голову и огляделся. Может, где-то в Тхэане такая школа и есть, но точно не в этом районе. Говорили, что моя новая школа — самая крупная в округе. Да, здание действительно было большим и просторным, но даже близко не сравнится с теми языковыми лицеями, куда мы ездили на экскурсии.
Интересно, к языковому лицею здесь вообще возможно подготовиться? Я не знаю даже с чего начать, не то что про какие-то подготовительные курсы говорить.
Совсем недавно всё это было для меня частью обыденной жизни, а теперь, глядя на сообщения от друзей, я даже не знаю, что им ответить.
Но почему ты так внезапно ушёл, правда?? Мог бы хотя бы заранее сказать хех (14:03)
Из-за сообщения друга, с которым я раньше вместе ходил в подготовительный класс, пальцы зависли над клавиатурой. Чтобы объяснить, почему переехал сюда, придётся рассказать, как однажды в наш дом влетел разъярённый дед — а это значит, что пришлось бы рассказать и о разводе родителей. Не то чтобы я стеснялся, просто не мог представить, как об этом сказать. А если быть до конца честным, то, пожалуй, вовсе не было человека, которому бы я хотел это рассказать. В итоге я просто выключил экран и отложил телефон.
Я повернул голову на звук, который раздавался с равными интервалами вот уже какое-то время. Он доносился с бейсбольного поля за остановкой. В первый же день после перевода я узнал, что у школы есть собственное бейсбольное поле. Тогда, пока староста водил меня по территории, он обмолвился, что наша школа довольно известна благодаря бейсбольной команде. Сказал, среди людей на старом чёрно-белом фото в витрине главного корпуса школы — тех, кто в бейсбольной форме держит над головой трофей — есть кто-то, кто в итоге действительно стал профессиональным бейсболистом.
Наверное, именно поэтому бейсбольное поле было расположено так близко к школе. Сквозь высокий забор, сделанный явно для того, чтобы мячи не вылетали за пределы, было видно, как тренировалась команда. Я вдруг вспомнил парня из спортклуба, которого видел утром. Раз он был в бейсбольной форме, возможно, он тоже из бейсбольной команды. Может, он как раз сейчас там тренируется. Остановка находилась у подножия холма, и чтобы разглядеть поле, приходилось задирать голову. Но даже так — все были в одинаковой форме, различить кто есть кто невозможно. Я несколько секунд пытался отыскать его, но быстро оставил эту затею. Солнце било прямо в глаза, а настолько мне интересно не было.
Кланк- Ещё один звонкий удар бейсбольной биты. С тех пор, как предыдущий автобус уехал, прошло 40 минут, а это значит, что осталось ждать минут 10. Я достал из рюкзака словарь английских слов. Пусть я и не знаю, буду ли поступать в языковой лицей, лишние знания никогда не помешают.
Не нужно было оглядываться, чтобы понять, к кому обращаются — на остановке кроме меня никого не было. Я поднял голову и сразу увидел парня в бейсбольной форме, стоящего у самого забора. Как бы подтверждая, что я не ослышался, он снова крикнул:
— Мяч! Подайте, пожалуйста, мяч!
Сначала я не понял, о чём он говорит, но потом заметил бейсбольный мяч, застрявший на середине холма. Похоже, один из ударов таки перебросил мяч через высокий забор. Я огляделся, но поблизости не было никого, кто мог бы помочь. Похоже, парень это понимал и теперь стоял, прильнув к ограде, уверенный, что я обязательно ему помогу.
Выбора не осталось. Схватив словарь одной рукой, я поднялся вверх по склону. К счастью, он не был слишком крутым, так что быстро добрался до нужного места. Поднял мяч, испачканный землёй, и бросил взгляд наверх. Парень в синей бейсбольной кепке кивнул мне — похоже, подтвердил, что это тот самый мяч. Нужно перебросить через забор? Я вскинул голову, чтобы прикинуть высоту, и тут же снова получил в лицо ярким солнечным светом. Прикрыв лоб рукой, я перевёл взгляд чуть ниже — и только тогда понял, как именно он собирался принять мяч.
Под забором была небольшая щель, как будто кто-то специально выкопал углубление ровно под размер ладони. Парень уже просунул туда руку и ждал, когда я передам ему мяч.
Он, видимо, решил, что я не понимаю, чего он от меня хочет, и поспешил пояснить. Он выглядел немного напряжённым — всё время оглядывался, будто кто-то его ждал. Я кивнул и подошёл ближе, преодолевая оставшийся склон. Как только оказался почти вплотную к забору, кто-то громко крикнул:
— Ли Джихун! Ты чё творишь, щенок? Почему не на месте?!
Жёсткий тон, резкие команды — всё указывало на то, что это был тренер или как минимум его помощник. Но удивился я не грубости — меня поразило имя, которое он выкрикнул. Оно было знакомым. Лишь тогда я попытался разглядеть лицо парня, прилипшего к ограде. Хоть солнце всё ещё слепило, теперь, услышав имя, я словно начал узнавать его нос и губы, не укрытые бейсболкой.
Ответ был таким же громким, как и крик до него. Даже когда парень обернулся, чтобы ответить, он не убрал руку из-под забора. Более того, он даже слегка пошевелил пальцами, будто подгоняя меня.
Только когда снова раздался крик, я наконец очнулся. Рука, протянутая ко мне через щель, исчезла. Парень приподнял козырёк кепки пальцем, и под ним на секунду открылось лицо, которое всё это время было скрыто тенью.
На его лице застыла неожиданно резкая, необработанная эмоция. Но эта гримаса исчезла так же быстро, как и появилась. Сморщенный от раздражения лоб, вызванный окриком тренера, разгладился, а застывшие в маску мышцы быстро выровнялось обратно, будто он специально тренировал образ сдержанности. Коротко остриженные волосы исчезли под кепкой, которую он снова надел. Проведя рукавом по лбу, чтобы стереть пот, он резко выпрямился.
Ровно как его бодрый ответ, белое облачко пара тут же рассеялось в воздухе. И правда, сейчас ведь зима. Они тренировались без верхней одежды, так что наверняка ему холодно. Правда, по стремительным движениям парня, который ответил и тут же глубже натянул на себя кепку, это было совсем не заметно.
Уже собиравшийся уходить парень неожиданно обернулся, будто только сейчас заметил, что я всё ещё стою на холме. И впервые его взгляд был направлен не на мяч, а прямо на меня.
Он начал говорить, но замолчал. Я заметил, что он смотрит куда-то на уровень моей груди — туда, где на пальто был прикреплён школьный бейдж. Так как он снова натянул кепку, разглядеть лицо было трудно, но показалось, что его застывшее от холода лицо на миг дрогнуло. Всё произошло слишком быстро, чтобы быть уверенным в увиденном.
— Оставь себе. Типа на память.
И только когда я остался один на склоне, до меня дошло: возможно, он увидел на цвет бейджика у меня на груди. Тогда же я понял ещё одну вещь — этот парень и был тем самым одноклассником, макушку которого я видел в первый день. Но он, скорее всего, не знал, что мы в одном классе, а просто увидел цвет бейджа, потому заговорил со мной на «ты».
Лишь спустя довольно долгое время после того, как парень исчез с поля зрения, я, наконец, спустился с холма. Как будто подгадав, подошёл и 72-й автобус. Всю дорогу домой я не переставал смотреть на бейсбольный мяч в руке.
Уже было странно, что я запомнил имя парня из спортивной секции, с которым, как мне казалось, вообще никогда не обменяюсь даже словом. В памяти всплывали его затылок, который я впервые увидел вчера утром в классе, и тот же затылок, который наблюдал всё утро по пути в школу в автобусе сегодня.
Я поднял мяч на уровень глаз. И что, собственно, он имел в виду под «на память»? О переезде в Тхэан? О том, что теперь мы учимся в одной школе?
Что бы он там ни имел в виду, подарок от парня из спортклуба, который никогда в жизни даже не узнает как меня зовут, казался абсурдным. Несмотря на всё это, я убрал бейсбольный мяч в рюкзак. Потом взглянул на часы и записал время. 16:02. Надо запомнить.