Пять на пять. Глава 1.3
Сегодня автобус прибыл ровно в 7:00. Для справки: вчера — в 6:55, а позавчера — в 7:03. Если подумать, погрешность в пределах 10 минут — не такой уж большой разброс, но стоило хоть немного замешкаться, и приходилось без толку ждать следующего автобуса. Так как я никак не мог предугадать, когда именно он приедет, решил просто вставать пораньше и ждать на остановке.
Это также означало, что я каждый день ездил в одном автобусе с парнем из бейсбольной команды. В отличие от меня, который с 6:50 уже сидел на остановке, он с невероятной точностью знал расписание и появлялся ровно за три минуты до прибытия автобуса. Когда я начинал волноваться, не пропустил ли автобус, то невольно оглядывался. И только завидев вдалеке его голубую бейсболку, поднимающуюся по переулку, чувствовал облегчение — значит, автобус ещё не ушёл.
Наверное, действительно было слишком рано — из всех пассажиров 72-го автобуса только мы вдвоём всегда выходили на остановке перед средней школой. Сегодня тоже, едва сойдя с автобуса, я задержал взгляд на его спине, удаляющейся быстрым шагом в сторону бейсбольного поля, и только потом направился в противоположную сторону.
Пустой класс был погружён в тишину. Удивительно, но, похоже, за ту неделю, что я хожу в школу, я уже немного привык. Я сел за парту и достал задачник, но затем снова встал, чтобы открыть окно.
«Дежурный, ты сегодня с утра хоть проветривал? И я ж говорил — ничего не ставить на шкафчики! Проверю ещё раз на классном часу, так что пусть владельцы всё уберут. И на последней парте в четвёртом ряду. Да-да, рядом с Хёнджи. Кто это там развалился с утра пораньше?»
Наставления классного руководителя в первый день после перевода звучали разумно. Хоть зимнее утро и было прохладным, только так можно было выгнать затхлый запах из класса. Я распахнул все четыре окна настежь и вернулся на своё место.
Когда прорешал страниц пять из задачника, послышался скрип — дверь распахнулась. Поднимать голову не имело смысла, я и так знал, кто это.
Скорее всего, это был тот парень из бейсбольной команды. Почему он, как и я, не шёл сразу в класс, непонятно. Наверное, посещал тренировки. От него исходил тот особенный жар, какой бывает у людей, которые только что пробежались, и лёгкий запах пота.
Звук шагов всё приближался. Это было естественно, ведь его место находилось за моей спиной, у заднего ряда соседней группы парт, и пройти к нему, не миновав меня, было невозможно. Всё происходило точно так, как я и ожидал: шаги, затем лёгкое движение воздуха, когда он прошёл мимо, и, наконец, звук отодвигаемого стула. Следующее, что он сделает — положит руки на парту, склонит на них голову и уснёт. Я уже много раз видел это за последнюю неделю, так что легко мог представить себе эту сцену. Я нажал на кнопку с обратной стороны механического карандаша. Вчера вроде бы заправлял его грифелем, но, сколько бы я ни нажимал, тонкий острый кончик так и не показался. Странно.
Долго провозившись с карандашом, я в конце концов просто взял другой. Когда закончил пятую страницу задачника и поднял голову, стрелка на школьных часах указывала на восемь. Из приоткрытого окна в класс доносился шум: ученики начали собираться, и воздух наполнился привычной утренней суетой. Мой взгляд сам по себе задержался на единственном однокласснике, который пришёл в школу со мной. Он, как и всегда, спал, уткнувшись лицом в парту, и, скорее всего, пролежит так вплоть до утренней переклички. Абсолютно такой же, каким я впервые его увидел. Я мысленно наложил сегодняшнюю картину на то первое воспоминание и вдруг застыл.
Погодите, а тогда он тоже был в пуховике? Словно играя в «найди отличие», я какое-то время смотрел на него, но быстро потерял интерес и снова уткнулся в задачник. Да какая разница, в пуховике он или нет — это вообще не моё дело.
На обратном пути после урока в другом классе меня внезапно остановили. Девушка была незнакомой. Мы встретились взглядами, но она не убирала руку с моего предплечья, будто точно пришла именно ко мне. И всё же я понятия не имел, зачем.
У неё были волосы, длина которых явно нарушала школьный устав. По цвету бейджа я понял, что она старшеклассница — на год старше. Как только наши взгляды пересеклись, она улыбнулась и снова протянула свой телефон. На новеньком смартфоне было наклеено куча стикеров. Её подруги, стоявшие рядом, хихикали, легонько толкая друг друга локтями. К тому моменту уже почти все на коридоре смотрели на нас. Одна девочка из моего класса, проходя мимо, мельком взглянула в нашу сторону, явно пытаясь понять, что происходит. И тут одна из подруг старшеклассницы демонстративно сплюнула на пол в её сторону, будто намеренно запугивая. Возможно, девушка передо мной заметила, как я недовольно нахмурился, потому что тут же повернулась к подругам и попыталась их остановить.
— А, да что? Они первыми начали пялиться.
Даже посреди всего этого хаоса я смотрел на телефон, по-прежнему протянутый в мою сторону. Похоже, пока я не решу, что с этим делать, вся эта неловкая сцена не закончится. Я медленно ввёл свой номер на клавиатуре и протянул телефон обратно.
Девушка, принимая телефон, ярко улыбнулась. Сначала я этого не заметил, но при улыбке на её щеках проступали глубокие ямочки.
— А ты правда из Сеула, говоришь на чистом сеульском. Прикольно.
— Я напишу тебе, так что обязательно ответь.
Не успел я и рта раскрыть, как она уже уволокла своих подружек и скрылась. В тот же момент прозвенел звонок на следующий урок. Едва я успел сесть на своё место, как староста ткнул меня локтем в бок. Он протянул это своё «о-о-о», как будто собирался начать какое-нибудь дурацкое подшучивание, что уже настораживало. В старой школе со мной тоже иногда такое случалось — становиться объектом сплетен никогда не доставляло удовольствия.
— Эй. Чё она сказала? Номер попросила?
— Вау, даже такие девушки первыми просят номер. Я её разве что у буфета пару раз видел, а сюда, на наш этаж, она вообще впервые спустилась. Но она, конечно, капец красивая. Тебе ж тоже понравилась, скажи?
Я был так сосредоточен на том, чтобы поскорее выбраться из неловкой ситуации, что даже не обратил внимания на то, о чём меня спрашивали. Я не ответил, просто небрежно кивнул. Проигнорировать его тоже было сложно, мы ведь даже не были особенно близки. Хотелось бы, чтобы он сам понял и просто оставил тему, но, похоже, у старосты было слишком много желания поговорить — он зачем-то продолжал добавлять подробности, будто разговор ему был действительно важен.
— Говорят, она известна ещё и тем, что раньше встречалась с каким-то крутым гопником из техникума. Тот чуть ли не на коленях перед ней ползал. А нуна его, прикинь, взяла и отшила.
Кто с кем встречался меня совершенно не волновало. На этот раз я даже не кивнул, просто молча достал справочник и разложил его на парте. Лишь тогда староста, наконец, заметил, что мне неинтересно, и с неловким видом замолчал. Я с облегчением вернулся к чтению условия задачи, но в тут же в кармане зажужжал телефон.
Сообщение с незнакомого номера. Скорее всего, это та старшеклассница, которой я только что дал свой номер. Немного поколебавшись, я набрал ответ.
После уведомления об отправке сообщения я заблокировал телефон.
Сегодня нужно было решить сто задач по математике. После окончания учебного дня оставалось ещё пятнадцать. Проверив время, я поставил телефон на беззвучный режим, чтобы он больше не отвлекал, и убрал его в передний карман рюкзака.
Даже когда я вернулся домой, сообщения от неё не прекращались.
Хотя я и настроил телефон так, чтобы он не вибрировал, экран всё равно вспыхивал каждый раз, когда приходило новое сообщение. Я достал его только ради секундомера, но этот поток всё время сбивал с ритма. Каждые пять минут, а иногда и чаще, приходило новое, и, казалось, чем больше я отвечал, тем чаще они поступали.
Хотя, по правде говоря, отвечать-то особо и нечего было...
Пока размышлял об этом, с улицы донёсся громкий шум. Я отложил телефон в сторону и поднялся на ноги.
[1] Тут используется уважительное обращение 이장님 (иджанним), которое переводится как глава сельского округа или староста деревни. Я так понимаю, это не просто уважаемый человек в деревне, а утверждённый выборами представитель администрации на уровне самого низкого звена местного самоуправления.
Вроде кто-то звал дедушку. Вспомнив, что он недавно вышел по каким-то делам, я вместо него вышел на деревянную веранду. Во дворе стоял мужчина.
Высокий смуглый мужчина средних лет с любопытством уставился на меня, появившегося из дома. Я почесал затылок и заговорил:
— Дедушка ненадолго вышел. Если скажете, по какому делу пришли, я передам.
Хотя с тех пор, как я переехал к дедушке, прошло уже больше недели, встреча с незнакомыми жителями деревни всё ещё вызывала неловкость. Мужчина, выслушав меня, махнул рукой.
— Да не, не надо так утруждаться. Ты ведь внук главы деревни, верно?
Тон его голоса был дружелюбным, словно уже давно меня знал. Стоило мне кивнуть, как мужчина тут же широко улыбнулся и, протягивая пакет, по-простому заговорил:
— Ну да, ты и правда симпатяга, как и говорили.
— Вся деревня гудит, что ты приехал. Всё хотел заглянуть, да дела мешали. Вот только сегодня выдалось время — мясо купил, принёс. На, возьми. А главе просто скажи, что я на минутку заглянул. Понял?
Грубоватый говор мужчины был не совсем похож на мягкий чунчхонский диалект, с которым говорили местные — скорее, это был тяжёлый, рваный акцент из Кёнсана. Может, потому что он разговаривал так, будто хорошо знал дедушку, моя настороженность быстро рассеялась. В конце концов, я взял пакет, который он так настойчиво протягивал. Он оказался довольно тяжёлым — рука сразу ощутила вес.
Мужчина снова улыбнулся, заметив, как я натужно поднимаю пакет. Его лицо, которое могло бы показаться суровым из-за резких черт, в такие моменты словно менялось, становясь неожиданно мягким.
— Ты ведь во втором классе средней школы, да?
— Тогда ты, может, знаешь Ли Джихуна?
Имя, прозвучавшее так внезапно, показалось мне совершенно не к месту. Сказать, что знаю, или притвориться, что нет? Мужчина, кажется, уловил моё замешательство и сразу же рассмеялся, отмахнувшись рукой. Его крупная, широкая ладонь качнулась в воздухе, как будто прогоняла комара перед носом.
— Да всё нормально. Он тоже сказал, что тебя не знает.
Он знает Ли Джихуна? Что ж, повезло. Раз тот сказал, что не знает меня, было бы странно, если бы я ответил иначе.
— Ну, если пока не знаешь, познакомьтесь. В этой деревне учеников, что учатся в одной школе, по пальцам пересчитать можно, так что хорошо бы держаться друг с другом.
Он будто сказал всё, что хотел, и развернулся к воротам. Судя по тому, как взглянул на часы, его ждали. Он ведь сам упомянул, что долго не мог зайти из-за занятости. Я неловко склонил голову ему вслед, но он вдруг резко обернулся, и наши глаза встретились.
— Сонгук [2]. Понял. Я тогда парнишке ещё разок твоё имя передам.
[2] Правильное имя 선욱 (Seon-uk), назвали его 성욱 (Seong-uk), для неискушённых звучат одинаково. Первое заканчивается на мягкое «н», второе с носовым «нъ» / «нг».
Не Сонгук, а Сонук… Но, прежде чем я успел его поправить, мужчина уже перешагнул через порог и скрылся за воротами. Я опустил взгляд на пакет, который он мне передал. Прозрачная упаковка, плотно набитая слоями самгёпсаля [3], была довольно увесистой.
[3] Самгёпсаль — кусочки жирной свиной брюшины.
6:58. Как и всю последнюю неделю, я мысленно зафиксировал время — ещё одна отметка в автобусном расписании. От дедушкиного дома до школы ехать на автобусе около двадцати минут. Хотя это тот же самый 72-й маршрут, по утрам, когда дороги свободнее, он едет быстрее, чем после обеда. Когда я убрал в рюкзак английский словарь, прозвучал сигнал остановки. Мельком глянув вперёд, я заметил: парень, который обычно, едва сев, тут же засыпал, сегодня почему-то сидел с ровной спиной. Поскольку кроме нас в автобусе не было ни одного школьника, кнопку выхода, скорее всего, нажал именно Ли Джихун. Я просто посмотрел на него, стоящего у двери, и лишь когда автобус начал замедляться, поднялся с места. Хотя мы уже почти неделю ездили в одном автобусе, за всё это время не обменялись даже приветствием, так что и сейчас не было никакой необходимости намеренно пересекаться на выходе.
Но то расстояние, которое мы до сих пор без единого сбоя соблюдали без слов и усилий, внезапно сократилось из-за того, что Ли Джихун встал прямо передо мной. Мне пришлось неловко обойти его сбоку, ведь он стоял именно там, куда я обычно делал шаг вперёд. В тот же момент Ли Джихун неожиданно развернулся ко мне. Наши взгляды столкнулись в воздухе — впервые с того дня, как я пытался вернуть ему бейсбольный мяч.
Что это было? Перекинувшись коротким взглядом, я первым шагнул в сторону школы.
Если бы только он не назвал меня так.
— …Я? — хотя кроме нас двоих на остановке никого не было, мне пришлось переспросить.
— А кто, кроме тебя, тут ещё есть?
Он, как и я, даже не огляделся по сторонам, и его тону, с которым он переспрашивал, не хватало тепла. Каждый раз, когда Ли Джихун открывал рот, в холодном воздухе таял густой белый пар. Сказал он вроде бы по делу, но умудриться неправильно назвать чужое имя и при этом ни капли не смутиться — это, конечно, что-то. Я заговорил, чтобы его поправить:
— …Папа сказал, тебя зовут Чи Сонгук.
Я сразу вспомнил, как дед, стоило ему услышать описание внешности того мужчины, понимающе кивнул. Он тут же ушёл в комнату и стал кому-то звонить, говоря о чём-то вполголоса. Казалось бы, ещё минуту назад он ворчал, зачем тот принёс столько мяса, а уже потом аккуратно убирал его в холодильник, хваля, что мясо хорошее. Тогда я решил, что они с дедушкой просто близко знакомы. Оказывается, это был отец Ли Джихуна. И ведь он, как и Ли Джихун сейчас, тоже назвал меня Сонгук.
Но, в отличие от его отца, который ушёл прежде, чем я успел его поправить, у меня была возможность это сделать с самим Ли Джихуном. Я чётко выговорил каждый слог:
— Не Сонгук, а Сонук. Чи Сонук.
Ли Джихун равнодушно кивнул, одновременно поднимая и опуская козырёк кепки. Короткие волосы, которые, кажется, немного отросли, были приплюснуты под кепкой. Помнится, он делал что-то подобное в тот день за забором. Похоже, это его привычка.
Ли Джихун резко обрубил разговор, даже не пытаясь скрыть, как ему всё это надоело. Только сейчас я понял, что он действительно хотел мне что-то сказать. И в том, что он впервые не ушёл сразу, а дождался, пока я выйду из автобуса, была причина.
Парень, который даже моего имени не знал, вдруг решил мне что-то сказать? Что это могло быть? Я ещё не успел додумать, как Ли Джихун слегка наклонил голову. Лишь теперь, когда мы стояли лицом к лицу, я заметил, что он был немного выше меня.
— Зачем ты в такое время на автобус садишься?
Я не понял, зачем он меня об этом спрашивает. Я немного помолчал, но, поймав его взгляд, в котором читалось, что он до победного будет ждать ответа, нехотя заговорил:
— …Я просто не знаю, когда приходит следующий автобус. Говорят, каждые 50 минут, но каждый день, кажется, по-разному.
Выслушав мой ответ, Ли Джихун остался совершенно спокойным. Как будто всё это он уже знал заранее и удивляться тут было нечему.
— В понедельник, среду и пятницу. А во вторник и четверг следующий автобус приходит в 7:48. Рано утром водители ездят как попало, но потом стараются придерживаться расписания. Народу много, нельзя, чтобы опаздывали.
— С вашего дома, если встать у края двора, должно быть видно, поднимается автобус на холм или нет. Не видел?
В тот же момент, как из моего рта вырвался глуповатый звук, Ли Джихун широко зевнул, не прикрывая рта.
— Что, старик тебе об этом не говорил?
Он назвал дедушку «старик» [4] так просто, по-свойски, что я сразу понял — дед был хорошо знаком не только с отцом Ли Джихуна, но и с ним самим. Внезапно мне стало даже неловко, будто Ли Джихун был ему ближе, чем я, его внук. Сжав губы, я нерешительно признался:
[4] Сонук называет своего деда 할아버지 — дословно «старший отец» или просто дедушка (родственник). Джихун назвал его вежливо 영감님 — дословно «уважаемый пожилой мужчина». Без уважительного суффикса -님 звучало бы грубовато, но общий контекст один: дед, старик.
— Вот ведь. Кровь не обманешь, чего уж. Чудна́я у вас семейка.
Для пятнадцатилетнего пацана это было чересчур взрослое высказывание. С недовольным лицом он покачал головой и развернулся, будто дело сделано и теперь можно спокойно уходить. Но, когда Ли Джихун уже собирался уходить, я поспешно окликнул его:
Ли Джихун медленно повернул голову. Я, сам того не ожидая, выговорил вслух слова, которые ещё в автобусе и представить не мог, что скажу:
Ли Джихун пару раз моргнул, глядя прямо на меня, а потом вдруг усмехнулся. Сейчас он действительно стал похож на мужчину, которого я вчера видел. Особенно улыбка. На лице, быстро терявшем серьёзность, промелькнула озорная искра.
— Если так благодарен, завтра выйди позже и врежь тому придурку, который всегда стоит на остановке в это время. А, и ещё.
Ещё раз поправив кепку, Ли Джихун развернулся. Его лёгкое ворчание донеслось до меня по ветру:
— И хватит настежь окна открывать. Я из-за тебя чуть челюсть не отморозил.
Кстати говоря, Ли Джихун и сегодня был в своей бейсбольной форме под пуховиком. Я проводил взглядом его удаляющуюся фигуру, пока бело-синяя форма совсем не скрылась из виду, и лишь тогда двинулся в сторону школы. Как только вошёл в класс, направился было к окнам, но на полпути остановился. Немного подумав, я в итоге открыл только одно окно — то, что было дальше всего от места Ли Джихуна — и вернулся на своё.
Когда я закончил вторую страницу из задачника, дверь снова открылась с привычным скрипом. Снова десять шагов, снова звук отодвигаемого стула. Я подождал ещё около двух минут, прежде чем обернуться.
На самой задней парте соседнего ряда Ли Джихун в бейсбольной форме спал, уткнувшись лицом в парту. В той же позе, в какой видел его в свой первый день. Но мне больше не нужно было играть в «найди отличия» и искать, что изменилось, потому что именно я и был тем, кто изменил эту картинку.
Я повернулся обратно только после того, как увидел его аккуратно повешенный чёрный пуховик на спинке стула. Потянувшись за механическим карандашом, вдруг сам по себе усмехнулся. Забавно: по утрам было холодно до дрожи, но вместо того чтобы ругаться, он просто стал надевать пуховик. Этот тип вполне был способен на такое, особенно учитывая, что даже моего имени не знал.
Как и говорил Ли Джихун, если встать в самом конце двора и взглянуть вниз с холма, то вдоль прибрежной дороги можно было увидеть, как по извилистому маршруту поднимается автобус. Я ещё раз проверил его номер, закинул на плечи рюкзак и вышел из дома.
На остановке стояли двое ребят, которых я раньше не видел. Оба были в такой же школьной форме, как у меня. Я встал неподалёку от них и взглянул на часы. 7:45.
— Эй-эй. Это, наверное, тот новенький. Симпатяжка, да?
— …А… ну… Оппа, так подойди и поговори с ним.
— Ну и ну, Кан Ёнын опять смущается из-за красавчика. Каждый раз поражаюсь. Как мы вообще под одной крышей живём?
— А почему нет? С таким, как ты, я вообще охрененно проживу.
— Охрене-е-енно? Ой-ёй, я маме настучу, что ты матюгаешься.
— Ну стучи-стучи. А я тогда расскажу, что ты вчера прогулял занятия из-за своей девушки.
— …Хочешь, братик поможет и заговорит с тем симпатичным новеньким за тебя?
Как ни странно, я быстро догадался, о ком говорил Ли Джихун, когда упомянул «того придурка».
— Выглядит так, будто вообще меня проигнорит. Такой весь надменный… типичный городской красавчик. Прям как те парни из интернет-новелл, о которых ты тайком ночью читаешь под одеялом…
— Айщ, я же говорила не лезть в мою комнату без разрешения!
— «Тот самый парень нулевого ранга перевёлся в Тхэан?»
— А-а, да заткнись уже! Мне же капец как стыдно!
Я больше не мог это слушать и повернулся. Достаточно одного взгляда, как оба сразу притворились, что ничего не было. Они были поразительно похожи, особенно большие глаза и белые щёки. Даже их рюкзаки отличались разве что цветом — видно, что покупали вместе. Если бы я не слышал весь этот разговор, догадаться, что они брат и сестра, было бы несложно. И всё же когда мои глаза пересеклись со взглядом мальчишки — того, что косился на меня и выдавил какую-то неестественную, явно натянутую улыбку, — я заметил на его бейджике имя: «Кан Ёнсу». Я, не отводя от бейджика взгляда, спросил:
Стоило произнести имя Ли Джихуна, как глаза парня тут же распахнулись. Ответ был очевиден. Я усмехнулся и опустил взгляд. Стоило взглянуть на часы, автобус с визгом тормозов остановился у нас перед носом.
— Он просил передать тебе привет.
Церемония по случаю начала каникул закончилась быстро. Причина, по которой я, не успев даже толком собрать рюкзак, поспешно глянул в окно, была проста. Даже спортивные команды не избежали обязательного присутствия на мероприятии —пока по школьному телевизору шла трансляция церемонии, Ли Джихун всё это время сидел в классе со скучающим лицом, но вдруг исчез. Это и насторожило.
Тревога быстро обернулась в реальность, стоило увидеть на спортивной площадке трёх бегущих человек.
— Эй, Сонук. Сегодня ж каникулы начинаются, может, съездим в город, поиграем в FIFA или...
— Прости. Мне надо на автобус.
Даже похлопав старосту по плечу, я сделал это на бегу. На выходе из класса врезался в кого-то и растерянно замер.
Не зная, кто передо мной, я всё равно в первую очередь извинился и быстро нагнулся, чтобы переобуть шлёпанцы в кроссовки. Времени не было.
В тот момент, как меня схватили за предплечье, я почувствовал дежавю — и узнал старшеклассницу, которая однажды в коридоре попросила у меня номер. С ней были те же самые подруги, что и тогда.
Пока она держала мою руку, я снова бросил взгляд в окно. Теперь оттуда был виден только уходящий силуэт Кан Ёнсу. Раз уж даже те, кто знал расписание лучше меня, бегом неслись в сторону остановки, автобус вот-вот должен был прийти.
Из-за спешки слова сами сорвались с губ без фильтра:
В отличие от одноклассников, которые бы давно отпустили руку, она этого не сделала. Вместо этого пробормотала достаточно громко, чтобы я услышал:
— Это что, образ у тебя такой? Даже на сообщения уныло отвечаешь, аж бесит…
Я застыл, глядя на неё — теперь она хмурилась так сильно, что даже не мог вспомнить её первую улыбку, когда мы только познакомились. Я-то думал, она просто потеряла интерес из-за моих скучных ответов, ведь сообщений от неё становилось всё меньше. Но, похоже, дело было не в этом.
Чуть подумав, я осторожно вывернул руку из её хватки. Видимо, без объяснения тут не обойтись.
— Это не образ, мне и правда нужно домой. Автобусы ходят редко, если опоздаю, ждать придётся очень долго. И…
Она с удивлением смотрела на меня, будто не ожидала, что я так объяснюсь. Я опустил глаза, и, немного поколебавшись, осторожно взял её за край рукава рубашки, слегка подтянув к себе. Позади стояли её подруги, с любопытством поглядывающие на нас, и если они вдруг услышат наш разговор, это может задеть гордость стоящей передо мной старшеклассницы. Мне просто хотелось, чтобы она поняла — я не нарочно отвечал так безразлично.
Наклонившись к девушке, которая невольно оказалась ближе, я заговорил так тихо, чтобы слышала только она:
— Я просто скучный человек. Только учёба и спорт — вот и всё.
В прошлом году, и позапрошлом тоже, каждый раз, когда меня бросали, девушки говорили одно и то же, слово в слово. После двух-трёх таких случаев я понял: просто я такой человек.
Наши взгляды встретились с самого близкого расстояния. Я искренне, с чувством вины, извинился.
— Простите. Я не хотел вас обидеть, правда.
Старшеклассница, чьё лицо порозовело, продолжала часто моргать, словно растерялась. Но теперь она уже не выглядела раздражённой, как раньше, и не собиралась меня больше удерживать. Убедившись в этом, я отпустил зажатый край её рубашки и развернулся. А потом на полной скорости побежал. К счастью, 72-й автобус всё ещё стоял на остановке.
У подножки, одной ногой на ступеньке, будто намеренно тянув время, стоял Кан Ёнсу. Завидев меня, он замахал рукой:
— Давай быстрее, нулевой ранг!
Ли Джихун и в этом оказался прав. Пожалуй, действительно стоит как-нибудь врезать Кан Ёнсу по башке.