Бесстыжий мир. Глава 105
1. [Период исключения из обязанностей]
(1) На неопределённое время исключить из всех спецопераций.
(2) На этот период запретить выход и любые внешние активности.
(3) На этот период запретить любые виды связи.
(4) Окончание периода определяется командиром спецотряда и может длиться от 1 до 12 месяцев.
2. [Период после возвращения к обязанностям]
(1) В течение 6 месяцев после возвращения выполнять только тренировочные задачи, исключить участие в операциях.
Гук Джи Хо, прижимая кончиками пальцев края бумаги, внимательно перечитывал содержимое листа формата A4.
Углы бумаги были изрядно потрёпаны, на ней виднелись следы от ногтей. Если бы у него был карандаш, то лист был бы испещрён кругами, подчёркиваниями и комментариями.
Читая эти инструкции, которые напоминали приговор, он пытался понять, что же на самом деле задумал Пэк Хэ Гён.
Минимум месяц, максимум год. Что означает этот установленный срок?
Один месяц явно нужен для того, чтобы спрятать его. А после года уже неважно, что произойдёт?
Эти догадки заставили его горло пересохнуть, как будто там застряли песчинки.
Листок бумаги, выскользнув из его руки, мягко упал на пол. Со Хан Соль быстро поднял его и положил обратно на кровать — единственный предмет мебели в комнате Гук Джи Хо.
На зов Гук Джи Хо Со Хан Соль подошёл и поднёс сигарету к его губам.
Сегодня сигарета, затянутая так, что аж щёки впали, казалась особенно вкусной. Может, потому что впервые за долгое время он как следует поел?
Гук Джи Хо, сидя на подоконнике возле окна, выходящего на балкон, выдохнул густое облако дыма.
Его руки всё ещё были закованы в наручники, но его поза — нога на ногу, лёгкое покачивание ступни — совершенно не напоминала заключённого.
Сегодня пошёл восьмой день его заточения. Гук Джи Хо больше не срывался на крик, от которого терялся голос, и не дёргался в попытках освободиться. Он интуитивно запомнил границы, в пределах которых ему позволено существовать. И если что и можно было назвать развлечением — то это были тренировки нагишом в тесной комнате.
Иногда с балкона доносились звуки жизни. А иногда шум мотора проезжающего мимо мотоцикла.
Пока Гук Джи Хо наполнял комнату белёсым облаком, один из подчинённых, Шин Джи Сок, убирал стол, который использовался как обеденный, а другой, Сок Гён Чхоль, протирал пол.
— Не думал, что доживу до таких кайфовых дней: ничего не делаешь, а зарплата капает, — сказал Гук Джи Хо, держа сигарету во рту. — Как и ожидалось, госслужба — лучшее, что может быть.
Сигарета, едва державшаяся на его губах, быстро тлела. Со Хан Соль забрал её, чтобы стряхнуть пепел в пепельницу, и собирался вернуть обратно.
Вся рутина теперь сводилась к тому, чтобы злиться на младшего лишь за то, что тот не вовремя подаёт сигарету.
Оставленная в пепельнице сигарета постепенно укорачивалась. Гук Джи Хо наблюдал, как пепел, сначала красноватый, потом серый, в конце концов превращается в бледно-белую пыль.
— ...Вы ведь сегодня много тренировались. Делали пресс, много приседаний и подъёмов ног, так что неудивительно, если вы устали.
Притворяется, что не понимает, о чём он говорит.
Когда Гук Джи Хо упомянул командира, выражение лица Со Хан Соля резко изменилось.
— От него всё ещё нет новостей?
Гук Джи Хо обернулся, чтобы посмотреть, не упала ли тень на веранду. Лицо Со Хан Соля потемнело, словно солнце на миг заслонила проходящая мимо туча.
Снаружи было солнечно, и разводы от дождя на мутном стекле балкона стали ещё более заметными.
Командир вряд ли мог быть настолько занят, чтобы не появляться. Он открыл рот, словно птенец, и прикусил сигарету.
Первые три дня он делал всё возможное, чтобы привлечь внимание. На четвёртый день начал голодовку, но командир так и не пришёл.
Сегодня, на восьмой день, он решил сменить тактику. Теперь он ел всё, что давали, старательно изучал инструкции и выполнял их на все 100%. Всё ради того, чтобы однажды командир заглянул в эту тюрьму.
Сидя на подоконнике и выпуская кольца дыма в воздух, Гук Джи Хо неожиданно начал давать указания:
— Передай командиру, что я прекратил голодовку.
— И скажи, что я продолжаю держать себя в форме. Такой талант нельзя просто так мариновать.
— И сообщи ему, что я выучил инструкции наизусть и готов быть его псом. Пусть знает.
— Если я даже до такого дошёл, а командир так и не появится, мне будет очень обидно.
— Да, — ответил Хан Соль почти механически.
Он внимательно следил за губами Гук Джи Хо, пытаясь понять, когда нужно подносить сигарету, а когда убирать.
Взгляд Гук Джи Хо вдруг стал острым.
Гук Джи Хо легонько стукнул его ногой по поясу. Металлический звон, прозвучавший в ответ, подтвердил его догадку.
— Ты всё ещё ездишь на мотоцикле?
— Да… Так точно, — сразу признался Хан Соль. После того, как ключи и брелок зазвенели, не было смысла отрицать.
— Я же тебе говорил, что это опасно. Сколько раз повторять?
Каждый раз, когда Со Хан Соль приезжал на работу на мотоцикле, Гук Джи Хо не упускал случая сделать ему выговор.
Если погибнешь во время операции — станешь героем, тебя похоронят в мемориальном парке, а детям дадут льготы. А вот если разобьёшься на мотоцикле — это просто бессмысленная смерть. Он не был особо заботливым старшим для своих младших, но именно эту нотацию твердил им до тошноты.
— Можешь засунуть извинения себе в жопу, ёбаный ублюдок.
Он редко позволял себе так грубо разговаривать с младшими, но привычки меняются быстрее, чем кажется.
Задница Сок Гён Чхоля, молча протиравшего угол комнаты, тут же слиняла. Скользкий долбоёб.
— Когда ты вошёл, от тебя веяло ветром. Таким, как после поездки на мотоцикле.
Со Хан Соль, у которого кроме «извините» и сказать-то было нечего, поспешно сменил тему. Беда была в том, что попытка была настолько неуклюжей, что напоминала продавца, натужно предлагающий ненужный товар.
Его тело, сидевшее на подоконнике, слегка покачнулось, когда он спрыгнул. Со Хан Соль тут же подбежал, чтобы поддержать его, но тот легонько оттолкнул его локтем, избегая лишнего прикосновения.
Те, кто ранее вышли — Шин Джи Сок и Сок Гён Чхоль — теперь несмело вернулись в комнату. Со Хан Соль первым направился к двери ванной комнаты, примыкающей к спальне.
Самый унизительный момент всего заточения происходил именно в ванной.
Но человек ведь существо, способное привыкнуть ко всему. И вот теперь Гук Джи Хо, стягивая штаны перед младшим, уже не ощущал ни капли стыда.
Несмотря на то, что он уже велел не извиняться, каждый раз, когда Со Хан Соль дотрагивался до его брюк, он снова и снова повторялся, словно заевшая пластинка. Каждое прикосновение сопровождалось извинением — такой у него был ритуал.
Хотя это и назывались брюки, по сути, это были обычные свободные пижамные штаны. Стоило потянуть за резинку, как обнажились крепкие, подтянутые бёдра. Гук Джи Хо встал, широко расставив ноги, не давая пижаме соскользнуть ещё ниже.
Плитка в ванной общежития, где не работало отопление, была ледяной. Стоило босой ступне коснуться пола, как по предплечьям побежали мурашки. Трое младших, не ведая о таких деталях, просто молча повернулись спиной.
К счастью, он всё ещё мог сам целиться даже с закованными в наручники руками.
Стоя перед унитазом, он поигрывал ногами, специально давая младшим услышать звук падающей струи. Кафель, нагревшийся от тепла его тела, уже не казался таким холодным — теперь на нём было вполне терпимо стоять.
Он бездумно уставился на белые швы между плитками и проглотил тяжёлый вздох.
Если терпеть — всё в конце концов сдвинется. Нет ничего невозможного, если нужно, сделает всё...
Гук Джи Хо стряхнул последние капли и, прокашлявшись, как бы официально объявил об окончании процесса. Со Хан Соль, стоявший к нему спиной, подошёл и подтянул ему штаны.
И всё-таки это… оставляет неприятное... чувство.
Со Хан Соль, зная, каким Гук Джи Хо становится раздражительным в такие моменты, сразу после того, как подтянул брюки, отступил на пару шагов.
Он тщательно мыл руки у умывальника, в зеркале отразились трое младших. Они проходили тренировки, как положено, а ещё дежурили по очереди, толком не спали — кожа у всех была тусклой и шершавой.
Когда эти трое только были распределены в первую тактическую группу, окружающие завидовали: мол, повезло — сразу трое подчинённых. Но Гук Джи Хо с самого начала воспринимал их скорее как мешки с песком, привязанные к икрам.
Они были для него обузой — тяжёлой и мешающей. Хотя теперь, похоже, их роли поменялись.
— Не повезло вам с сонбэ, достался вам, теперь страдаете.
— Это не так! — хором выкрикнули трое.
Их голоса были такими громкими, что казалось, вот-вот выступят жилы на шеях. Даже если это было не искренне, они знали, что другого выбора у них нет.
Гук Джи Хо отвернулся, потянувшись за полотенцем, чтобы вытереть мокрые руки, но замер и поднёс его к носу.
— Полотенце пахнет затхлостью. Вы что, не в курсе, что у меня слабый желудок?
— Ещё могу понять, почему меня заперли, но терпеть полотенца с запахом уксуса? Это уже перебор.
Сок Гён Чхоль, стоявший ближе всех к двери, едва заметно шевельнулся. Это было неуверенное движение — он хотел выйти, но сомневался, можно ли, ведь по идиотским инструкциям в туалете обязательно должны находиться три человека.
[1] Слог «доль» (돌) означает «камень» или «глупец», так что фактически Гук Джи Хо называет Сок Гён Чхоля камушком.
Гук Джи Хо, с рук которого капала вода, поднял их и подошёл к Шин Джи Соку, стоявшему рядом с Сок Гён Чхолем.
Говорят, что парни с узким лицом и стройным телосложением обладают хорошей реакцией, но Шин Джи Сок был исключением. Его выносливость впечатляла, но двигался он нерасторопно.
— Сок Доль вот сразу хочет выскочить. А ты чего стоишь тут как статуя?
Гук Джи Хо, выискивая повод для придирки, набросился на Шин Джи Сока и демонстративно вытер руки об его грудь. Мокрые ладони оставили тёмные пятна на зелёной армейской футболке.
Когда он толкнул его ладонью — раз, другой — Шин Джи Сок нерешительно отступил назад. Цель была одна — вывести из себя. Но когда старший ведёт себя так, для младшего разумнее всего не сопротивляться, а сделать вид, будто отступает.
В тесном пространстве их тела неуклюже сталкивались друг с другом. Воспользовавшись моментом, когда они потеряли равновесие и сильно качнулись, он резко толкнул.
— Нет, я просто… я слежу за инструкциями… Ык!
С грохотом два крепких тела вмиг переплелись и рухнули на пол. Раздался такой шум, что даже пол задрожал. Широкими шагами он подошёл и переступил через порог, а парни на полу на коленях начали пятиться назад.
Что ж, хотя бы пальцы никто не прищемит.
Как только он принял решение, Гук Джи Хо мгновенно юркнул внутрь ванной и со всей силы захлопнул дверь. Почти одновременно с этим щёлкнул замок.
Пока Со Хан Соль внутри пытался понять, что происходит, тот молниеносно подскочил к нему и ударил его локтем под правое ребро, точно под дых.
Это был точный liver shot — удар в область печени, который временно выводит из строя за счёт резкого спазма органа.
Со Хан Соль мгновенно потерял контроль над своим телом и упал назад.
Он хоть и сбил того с ног, всё же протянул ногу назад, чтобы немного смягчить падение.
Со Хан Соль лежал на спине, широко раскрыв глаза. Сознание у него, возможно, помутилось, но казалось, будто он беззвучно говорит: «Хён, как ты мог?». Гук Джи Хо, не услышав ни слова, всё равно ответил:
— Прости. У меня не было выбора.
Гук Джи Хо снял с его пояса ключи. Тот самый, что раньше звенел особенно громко — на нём висели ключ от мотоцикла и ещё один, обычный ключ.
Это был ключ от наручников. Он идеально вошёл в замочную скважину, и щёлчок открытия принёс неописуемое облегчение. Когда наручники наконец спали, и он смог снова свободно двигать руками в стороны, невольная улыбка расползлась по его лицу.
— Ах, свобода — это кайф, реально. Теперь понимаю, почему все про права человека талдычат.
Слегка потянувшись, чтобы размять затёкшие мышцы, Гук Джи Хо схватил полотенце с нежным запахом мыла и подложил его под голову всё ещё лежащему на полу Со Хан Солю. Снаружи, за дверью, раздавались крики: «Сонбэним! Так нельзя!». За этим следовали глухие удары по двери.
— Хан Соль, может, хватит уже на байке гонять?
Мягко похлопав его по щеке, Гук Джи Хо завершил свою речь наставлением и подошёл к двери.
Он отпер замок и приготовился, держась за ручку. Бум! Сок Гён Чхоль снова ударил по двери ногой и в ту же секунду рухнул вперёд, не ожидая, что та внезапно распахнётся.
— О, Сок Доль. Я как раз тебя ждал.
Он быстро защёлкнул одну сторону наручников на запястье Сок Гён Чхоля, а другую — на дверной ручке.
Сзади на него бросился Шин Чжи Сок, но Гук Джи Хо ловко использовал его инерцию, перекинув противника через себя, и лёгким ударом кулака в челюсть лишил его сил. Чтобы тот не ударился головой о пол, он снова подставил ступню, смягчая падение.
— Эх… Ребята, всё нормально? Потерпите немного, ладно?
В узком пространстве ванной трое мужчин лежали вповалку в считанные секунды.
Гук Джи Хо присел перед младшими на корточки и начал рыться в их карманах, вытащив три телефона. Один из них показывал контакт «Командир» — кто-то явно собирался позвонить, но не успел.
Он нажал «назад», чтобы выйти из контакта «Командир», и посмотрел на Сок Гён Чхоля — единственного из троих, кто оставался в сознании. Тот тяжело дышал, с негодованием выпячивая подбородок. Несмотря на то, что его ноги были свободны, он даже не пытался ударить. Мудрое решение.
— Как вы могли так поступить с нами, даже если вам очень тяжело!
— Вы слишком сильные. Без ударов по слабым местам мне пришлось бы нелегко против троих профессионально тренированных бойцов, — спокойно ответил Гук Джи Хо, подойдя к умывальнику.
Он включил воду и, намочив пальцы, пригладил торчащие волосы.
— Я только на секунду к командиру схожу. Ну нельзя же так бездушно оставлять меня в этом заточении. Негуманно.
Тот молчал, крепко сжав губы. Гук Джи Хо наконец повернулся и посмотрел ему прямо в глаза.
— В следующий раз просто используй Сири. Зачем искать контакт командира вручную?
Гук Джи Хо усмехнулся и, кинув совет, дважды похлопал его по плечу. На сильном запястье, словно браслет, опоясывался тёмно-синий синяк.
Покидая общежитие, Гук Джи Хо использовал телефон Сок Гён Чхоля, чтобы отправить сообщение командиру Хам Дэ Гю.
— Так вы вполне себе поддерживаете связь, да?
Он прекратил голодовку, начал тренироваться, привёл себя в форму. Изменился. Приезжайте, сами увидите.