Пять на пять. Глава 7.3
— Ты что, весь холм сюда притащил?
Это было первое, что сказал Кан Ёнсу, заглянув в багажник. Ли Джихун, будто не слыша, продолжал сгружать всё подряд. Два бумажных пакета, которые Кан Ёнсу взял на всякий случай, были уже набиты до отказа — ручки едва держались. Когда он отказался брать ящик мандаринов, Ли Джихун проигнорировал протест и начал пихать фрукты в свободное место одного из пакетов. Кан Ёнсу махнул рукой, подошёл к переднему сиденью и начал канючить:
— Хорошо вам вдвоём без меня живётся, да? Прям вот счастливы? Вечерами, наверное, шоколадное фондю, зефирки и пижамные вечеринки?
Какие два мужика, живя вместе, вытворяют такое?
Несмотря на моё кислое лицо, Кан Ёнсу продолжал махать руками и ногами, словно упрямый ребёнок. Когда на его предложение «пошли ко мне поиграем» Ли Джихун невозмутимо ответил, что ему нужно в «наш дом», он мигом понял, что тот временно живёт у меня. И с того момента — уже минут пять, если не больше, — не переставал меня донимать.
— Такого мы не делаем. Ай, да убери ты голову!
— Всё равно потом будете. Ты ведь даже не сказал, что будете жить вместе, а потом бац — и уже живёте!
— Это не навсегда, а временно.
— Хоть временно, хоть навсегда! Тогда и я с вами поживу.
— У тебя есть свой дом, не неси фигню… И вообще, ты хоть голову мыл?
Сначала я подумал, что он просто дурачится, но чем дольше Кан Ёнсу с тем же напором ныл, тем больше я сомневался — не говорит ли он это всерьёз. Я оттолкнул его голову, которая уже почти пролезла в окно, и украдкой оглянулся. Ли Джихуна не было видно — похоже, он всё ещё сидел на корточках у багажника, пытаясь просунуть мандарины в сумки.
Казалось, он не собирался говорить об этом Кан Ёнсу, и я уже успел подумать, что нам удастся обойтись без его вмешательства. Но я и представить не мог, что он вот так внезапно возьмёт и всё выложит.
— Если пустишь меня к себе, я и тебе голову помою. Пиздато буду мыть, каждое утро. Я лично отвечу за здоровье твоих роскошных волос.
— Нет… даже если жить вместе, никто таким не занимается.
Я вздохнул, глядя на его неутомимые попытки пролезть хоть куда-нибудь. Всего-то два месяца потерпеть, а уже столько всего навалилось. Сначала узнал отец Ли Джихуна, теперь вот и Кан Ёнсу — слухи до Ёнын и их матери дойдут в два счёта.
Кан Ёнсу уже успел закатить целую истерику, заявив, что тоже собирается с нами жить. Я сразу вспомнил, как ещё в школе он лелеял странные мечты о совместной жизни с друзьями. С большим трудом я добился компромисса: пусть приезжает к нам по пятницам, и только тогда он, наконец, успокоился. Но стоило подумать, что вопрос закрыт, как настоящий Кан Ёнсу снова просунул голову в окно.
— Ук. А я завтра иду на свидание вслепую.
С двадцати лет я слышал это, наверное, десятки раз. Групповое свидание, встреча вслепую или обычная посиделка за выпивкой — место менялось, но суть оставалась той же: он снова с кем-то знакомился. Я уже собирался отмахнуться привычным «угу» и не вдаваться в подробности, но вдруг запнулся. Что-то было не так.
Кан Ёнсу плотно сжал губы и несколько раз преувеличенно моргнул — будто этим жестом пытался что-то сообщить. И эту гримасу я видел бесчисленное количество раз, но всё равно каждый раз поражался. К тому же, если я ничего не путаю, когда мы созванивались в неотложке, он как раз говорил, что собирался на свидание.
Кан Ёнсу лишь пожал плечами и достал телефон. Протянув мне экран, он спросил:
— На свидание вот это надеть? Или вот это?
На фотографиях были вещи, между которыми я едва ли видел разницу, а на его лице не осталось ни малейших признаков человека, переживающего расставание. Я, конечно, не тот человек, чтобы судить о чужой личной жизни, но в его случае всё это уже выходило за рамки. Кан Ёнсу не мог выдержать даже короткую передышку между романами и, похоже, не собирался останавливаться. В этот раз я правда думал, что этот парень, так болезненно переживающий одиночество, наконец построил стабильные отношения. Даже успел радоваться за него. Поэтому новость оказалась особенно неприятной.
— Не прошло и двух недель после расставания, а ты уже с кем-то встречаешься?
Кан Ёнсу бросил на меня короткий взгляд, убрал телефон в карман спортивных штанов и, оправдываясь, забормотал:
— Да нет же… Понимаешь, просто она тоже недавно рассталась… Вот я и подумал, что мы могли бы залечить друг другу раны… Скоро ведь зима, холодно… Почему ты так остро реагируешь… Я ведь не хотел расставаться… Мне самому больно…
Ли Джихун называл эти его выходки банальным дефицитом любви. Обычно я соглашался, но иногда сомневался. С кем бы Кан Ёнсу ни встречался, он всегда был готов из кожи вон лезть, лишь бы партнёру было хорошо. Отказывался от себя, стараясь подстроиться под другого. Возможно, именно эта безусловная любовь не позволяла людям рядом с ним чувствовать себя особенными — наоборот, казалось, что на их месте может оказаться кто угодно. Кан Ёнсу, кажется, и сам понимал, что это проблема, пытался исправиться, но всё заканчивалось одинаково. И я, зная это, всё равно каждый раз сдавался, когда он раскисал. Как сейчас.
— Второе? Синюю рубашку? Она красивее?
— Ладно, обязательно пойду в ней. Вернусь домой, поглажу и пришлю тебе фотку, ага? И если даже в этой рубашке девушка не влюбится в меня с первого взгляда… что ж, я тоже буду держаться по-спортивному. Скажу: «Этот наряд выбрал мой самый лучший друг. Если даже так я вам не нравлюсь, боюсь, у нас ничего не выйдет…» Точка.
Стоило мне хоть немного подыграть, как мрачная физиономия Кан Ёнсу моментально растаяла в широкой улыбке. Он тут же потянулся обнять меня за шею. Я кое-как принял объятие, собираясь мягко оттолкнуть, но план ускорился, когда он вдруг потянулся губами к моей щеке. За какие-то секунды он успел сделать это дважды, и у меня осталось мерзкое ощущение липкости на коже. Айщ! Я с отвращением оттолкнул Кан Ёнсу, и как раз в этот момент появился Ли Джихун.
Это было короткое замечание Ли Джихуна на то, как один высунул голову из окна пассажирского сиденья, а другой, прижавшись к двери, пытался втиснуть лицо внутрь. Разобравшись в ситуации, он поднял ногу и пнул Кан Ёнсу в зад.
— Забирай, быстро. Пиздец тяжело.
Потирая ягодицы, Кан Ёнсу развернулся, выругался и забрал бумажные пакеты. На вид они были раза в два тяжелее, чем раньше. Плечи тут же поникли, но он быстро нашёл равновесие и поудобнее перехватил ручки. Поймав мой взгляд, он, разумеется, не упустил возможности прикинуться беднягой.
— Бо-бо — идите в больницу. Или мне вам язык вырвать, чтобы вы больше так не сюсюкали? — холодно парировал Ли Джихун.
Кан Ёнсу надулся и отступил назад, уступая дорогу, чтобы мы могли выехать.
— Ладно, пока, ребятки. И чтоб до следующей недели никакого фондю. Ясно~?
Он помахал нам, покачивая головой — руки-то были заняты тяжёлыми пакетами. Ли Джихун взглянул на него в боковое зеркало и спросил:
— Твоё меню на следующую пятницу.
Я просто отвернулся к окну, не вдаваясь в подробности — по лицу Ли Джихуна и так было видно, что он ничего не понял. Всё равно у меня в пятницу ночная смена, так что захотят они сидеть в пижамах и есть фондю или нет, меня это никак не касалось.
После того как мы отдали Кан Ёнсу большую часть продуктов, еды, которую предстояло донести до квартиры, осталось совсем немного. Я посмотрел на багажник — посередине аккуратно лежали только те сумки, что следовало занести прямо сейчас, — и невольно восхитился. В тёмном подземном паркинге офистеля, ещё мрачнее, чем стоянка у супермаркета, только Ли Джихун мог так аккуратно уложить всё, даже антифриз и цепи для колёс, которые обычно валялись где попало.
В одной руке Ли Джихун держал пакет из супермаркета, в другой — две коробки, с мандаринами и бататами, поставленные одна на другую. Он кивком указал на оставшееся.
Но «вот это» оказалось всего лишь пакетом сушёной хурмы и бутылкой сикхе. Я сунул их в пакет с продуктами, что мы купили в магазине, и руки стали почти свободными.
Я протянул руку, но он отказался и даже отступил на шаг, не дав мне перехватить коробки.
Я едва отошёл от багажника, как Ли Джихун поднял ногу и с грохотом захлопнул крышку, ударив по ней сверху. Мне бы и в голову не пришло закрывать багажник таким образом. Я на секунду застыл, растерявшись, а потом обернулся — Ли Джихун уже стоял у лифта и ждал, когда я подойду.
— Эй. Давай быстрее, нажми кнопку.
Видимо, нажимать ногой кнопки на лифте он всё-таки не умел. Поспешить к лифту пришлось мне, держа остатки пакетов.
— Кан Ёнсу, значит, расстался? — спросил Ли Джихун, бросив взгляд на пакеты в моих руках. Похоже, пока он разбирал багажник, всё же успел краем уха уловить суть нашего разговора.
Я кивнул. Когда мы вышли из машины, на часах было 22:30. Если удастся обойтись без ужина, можно будет сразу лечь спать. Хотя я сомневался, что Ли Джихун отпустит меня без очередной лекции.
В зеркале наши взгляды пересеклись. Судя по выражению лица, он следил за этажами и не заметил моего кивка. Подавив зевок, я ответил вслух:
— А… ага. Завтра у него свидание.
— Пожелал ему удачи и дал себя поцеловать?
Когда я, немного замешкавшись, повернул голову, Ли Джихун почти одновременно сделал то же самое. Между нами не было ни зеркала, ни какой-либо другой преграды — взгляды встретились напрямую. Возможно, потому что мы стояли бок о бок, глядя на двери лифта, расстояние между нами казалось особенно маленьким. Вдруг вспомнился его вопрос, и почти сразу следом мелькнула странная мысль: какой у него был рост на последнем медосмотре? Кан Ёнсу когда-то вскользь упоминал, но я запомнил только одно — цифра была чуть выше, чем я до этого знал. Вглядываясь в его глаза сквозь едва заметную разницу в уровне со своими, я понял, что сегодня подозрительно часто оказываюсь с ним вдвоём в тесных пространствах. И что это почему-то создавало совершенно нежелательное напряжение.
Откашлявшись, я повернул голову вперёд.
— Да чего там. Он так ведёт себя не первый день.
Судя по его скучноватому согласию, никакого особого подтекста в вопросе и правда не было.
Ещё в машине я подумал, что всё это похоже на перетягивание каната. Темы вроде поцелуев или близости, о которых друзья могли бы говорить без стеснения, между мной и Ли Джихуном всегда воспринимались как нечто запретное.
Я нарочно не смотрел в его сторону, сосредоточившись на табло, где сменялись цифры этажей. Мы всё равно направлялись в одну квартиру, но хотелось хотя бы скорее выбраться из этого замкнутого пространства.
— Если подумать, ты со всеми, кроме меня, этим занимаешься. Поцелуи, секс.
Но, услышав столь долгожданный голос лифта, я так и не смог двинуться. Ли Джихун вышел первым, а я остался стоять — только когда двери начали закрываться, успел нащупать кнопку «открыть». Он уже шёл по коридору и обернулся лишь у двери квартиры, взглядом спрашивая, чего я застрял. Судя по лёгкому движению головы в сторону замка, он ждал, что я подойду и наберу код.
Наверное, мне просто показалось, что в его голосе скользнуло что-то искажённое. Лишь увидев его привычное лицо, ждущее меня у двери, я наконец двинулся вперёд, стараясь не прислушиваться к словам, которые всё ещё звенели в ушах.
Я подошёл к двери и поставил на пол всё, что держал в руках. Пусть ноша была не такой тяжёлой, как у Ли Джихуна, но обе руки были заняты. Как только я освободил их, чтобы ввести код, Ли Джихун заговорил:
Он тут же переложил на меня все коробки, и руки мгновенно стали в несколько раз тяжелее. Я растерялся, но, даже чувствуя ноющую боль в недавно травмированной руке, лишь крепче сжал пальцы. Поверх аккуратно уложенных коробок я увидел профиль Ли Джихуна, который, держа всё остальное в одной руке, другой набрал код. Тиририк. Раздался звук разблокировки. Ли Джихун открыл дверь и прижал её ногой, будто приглашая меня войти первым.
Можно же было просто дать мне набрать код, зачем весь этот спектакль? Я так и не понял, что это было, но всё же шагнул вперёд. Попытался снять обувь, но в формальных туфлях сделать это не так-то просто. Поняв, что буду возиться вечно, я бросил:
Двум взрослым парням стоять вплотную в узком коридоре было, мягко говоря, неудобно. Чтобы хоть немного освободить место, одному из нас нужно было первым снять обувь и пройти внутрь. Я был уверен, что Ли Джихун поймёт это без лишних объяснений, но он молчал. И тут я вдруг заметил — за спиной подозрительно тихо.
— Чего встал? Я же говорю, заходи…
Я уже начал оборачиваться, собираясь поторопить его, но движение застыло на полпути. До меня дошло, что Ли Джихун, опустив на пол всё, что держал, вовсе не собирался покидать это тесное пространство.
Меня резко прижало назад. Спина ударилась о шкаф для обуви, тело качнулось. Я на секунду потерял равновесие под тяжестью коробок, но Ли Джихун просунул ногу между моими, упёрся бёдрами и не дал упасть. Теперь он нависал надо мной.
Это напоминало то, что случилось в лифте чуть раньше. Разница лишь в том, что сейчас он был ещё ближе. С каждым моим морганием Ли Джихун сокращал расстояние. Глядя прямо мне в глаза, он приближался медленно, будто давал шанс отступить… только вот отступать было некуда. Я опустил взгляд и понял: стоит бросить эти тяжёлые коробки, они упадут прямо ему на ноги, покалечив. Пришлось снова поднять голову.
Дыхание Ли Джихуна было совсем рядом. К счастью, между нами ещё оставалось немного пространства — достаточно, чтобы смотреть ему в глаза. Я пару раз сглотнул, прежде чем выдавил:
Он не сдвинулся с места, даже услышав мой хриплый голос. Он продолжал смотреть прямо мне в глаза и зашевелил губами:
— Если не нравится, просто брось коробки.
— Что, так меня любишь, что не можешь, да?
Я сжал челюсти, чувствуя, как напряглись мышцы. Он придвинулся ещё ближе — гораздо ближе, чем когда мы были друг напротив друга на диване. Теперь я различал даже лёгкий запах жевательной резинки в его дыхании.
— …Не делай того, о чём пожалеешь.
Это были последние слова, которые я успел произнести в тот момент, когда наши носы соприкоснулись. Ли Джихун усмехнулся:
Он немного отстранился. На миг мелькнула надежда, что он отступит, но нет — словно набрав разгон, он снова приблизился. Только когда его губы коснулись моих, я всё понял.