Бесстыжий мир. Глава 107
Пальцы, зависшие в воздухе, двигались медленно, будто дирижировали симфонию. Рука, которая никак не могла решиться, наконец легонько коснулась экрана, открыв уведомление электронной почты.
Письмо Гук Джи Хо было коротким, но содержало явный вызов.
Пэк Хэ Гён положил телефон, его глаза слегка прищурились. В то время как его подчинённые продолжали склонять головы к полу, он поднял взгляд.
Его голова медленно откинулась назад, на шее отчётливо выделился кадык. Несколько минут он молча смотрел в одну точку, затем, поддавшись порыву, набрал номер.
— Исполнительный директор, это Пэк Хэ Гён.
Как только генеральный директор заговорил, тяжёлое дыхание подчинённых, которое и до этого было едва слышно, вовсе прекратилось. Воздух в кабинете стал ещё более гнетущим.
— По поводу того, о чём я вас просил.
Мужчина оттолкнулся от стола — теперь его туфли мягко касались ковра. Каждое его движение, каждый шаг вызывал ещё большее напряжение среди стоящих на коленях мужчин. Их спины, уже и так мокрые от пота, казались ещё более массивными.
— Я просил уделить особое внимание одному вопросу.
За окном как всегда оживлённое движение. Частые гудки и вспышки дальнего света выглядели словно трасса вспыльчивых гонщиков. Но, по иронии, машины почти не набирали скорость — только цепочкой тянулись одна за другой.
— Ход событий крайне беспорядочный.
Пэк Хэ Гён провёл пальцем по оконной раме. На кончике остался серый след от пыли. Пэк Хэ Гён недовольно прищурил один глаз, больше не скрывая своего раздражения.
— Это дело уже не в моих руках, поэтому я рассчитывал, что вы с ним справитесь. Я ведь заранее предупредил, что оно непростое.
Он стряхнул пыль с пальцев и открыл окно. Влажный душный воздух в кабинете стал невыносимым.
— Прошу объявить выговор ответственному. Только так мы сможем предотвратить повторение инцидента, не так ли?
Пэк Хэ Гён вдохнул струю свежего воздуха и молча слушал оправдания «исполнительного директора Ёнсан Хайраум». Но терпение иссякло за считанные секунды, поэтому он просто прервал звонок, не дождавшись завершения речи собеседника.
Как только звонок генерального директора завершился, стоящие на коленях тела одновременно напряглись. Казалось, они осознавали, что теперь их очередь.
Да уж... Просто склонить голову — это даже не наказание, так, формальность. Зря он привнёс сюда эту гуманную практику... Особенно сейчас, когда Гук Джи Хо больше нет рядом.
Это не армия и не спортивная секция. До Гук Джи Хо ещё ни один ублюдок не отделывался наказанием без единой царапины за то, что провинился.
Пэк Хэ Гён внимательно окинул взглядом каждого из тех, кто стоял, уткнувшись лбом в пол. Почему-то сцена показалась ему непривычной. Точнее — не хватало одной головы. Было чувство пустоты, будто там обязательно должна быть ещё одна.
В последнее время он всё чаще замечал подобные несоответствия в привычной рутине.
— Почему я вообще наказываю вас… У меня ведь от вас нет никаких ожиданий.
Наказание имеет смысл только тогда, когда есть надежда, что человек изменится. Но Пэк Хэ Гён никогда не воспринимал этих людей как тех, кто способен на перемены. Они не были для него даже животными, способными чувствовать боль.
В унисон его бормотанию тела, лежащие на полу в строгом порядке, заметно задрожали.
— Хотел было чем-нибудь получше накормить, — смущённо сказал командир спецотряда Хам Дэ Гю.
На большом столе в центре его кабинета стояли блюда: жареная свинина в кисло-сладком соусе, две порции чаджанмёна, жареный рис и острый суп с морепродуктами. Гук Джи Хо принялся тереть деревянные палочки друг о друга, убирая мелкие зазубрины, и небрежно ответил:
— Вы же заказали двойной набор. Это моя любимая еда.
Протянув идеально очищенные палочки командиру, сам просто разломил другие и начал энергично перемешивать чаджанмён.
Он уже было подцепил большую порцию чаджанмёна палочками, но, заметив, что Хам Дэ Гю ещё не начал есть, застыл с поднятой лапшой в воздухе. Во взгляде читалось немое: «Вы когда начнёте? Мне так и ждать с лапшой?».
Этого парня назвать милым или нахальным?
У него не было аппетита, потому сделал лишь глоток горячего бульона, чтобы согреть горло. Лишь после этого Гук Джи Хо принялся за лапшу, набивая рот так, что щёки вздулись. Несмотря на это, выглядел он аккуратно, даже умудрялся делать это аппетитно.
— ...Они что, голодом тебя морят?
Тот уплетал уже третью порцию. Что-то в его виде показалось командиру невыносимо жалким. Сильно похудел, тени под глазами стали более заметными.
— Кормят хорошо. Если бы даже этого не было, я бы уже сбежал из страны. Да и сегодня я плотно пообедал.
— А. Вот как? Хотя сейчас тоже обед.
— Да это всего лишь перекус, — ответил Гук Джи Хо, энергично поглощая лапшу. Дно его тарелки уже начало проглядывать.
— Как ты вообще голодовку выдержал?
— ...Что тут сложного. Раз твоя жизнь переворачивается с ног на голову.
— Ну и, что ты сделал со своими ребятами?
— Сок Гён Чхоль всё ещё связан... Остальные, думаю, уже очухались.
— Ай, чёрт побери. Молодец, нечего сказать.
Аппетит у Хам Дэ Гю моментально пропал — он с раздражением бросил палочки на стол. А Гук Джи Хо, ни капли не смущённый, спокойно дожёвывал кусок свинины, заодно начал рвать запотевшую плёнку с жареного риса.
— Мог бы терпеливо подождать, я бы сам тебя навестил и выпустил. Но нет, ты не смог удержаться, начал мутузить ребят. И как тебе сейчас еда в глотку лезет, а, ублюдок?
— Зачем кормите, если собираетесь отчитывать?
«Не покупали бы тогда», — проворчал тот. Так как спецотряд подчинялся напрямую полиции, его бойцы проводили дни в распорядке, балансирующем между тренировками и почти армейскими взысканиями. Среди них давно не было никого, кто говорил бы с командиром так свободно, как этот.
Поработал преступником, вот и печень распухла [1].
[1] Печень распухла — идиома, означающая, что кто-то проявляет наглость или ведёт себя слишком смело.
— Другие думают, что ты уехал за границу.
— Ага, по документам ты временно уехал в Макао по линии международного отдела.
Это было предупреждением не высовываться. Если он решит выйти из общежития, то только так, чтобы его никто не узнал: в кепке, натянутой по самые брови, и с маской на лице, скрывающей его слишком приметное лицо.
Гук Джи Хо задумался, хрустнув кусочком маринованной редьки.
— Значит, Хвандо тоже считает, что я уехал за границу.
В его глазах внезапно вспыхнул новый огонёк, нехарактерный последним дням. Морщинистые глаза Хам Дэ Гю обратились к совсем зелёному юнцу. Тот, видимо, воспринял это как разрешение и без стеснения начал излагать свои догадки.
— Вот почему минимальный срок в этих инструкциях месяц. Сценарий такой: в Макао, где у Хвандо проблемы с казино, меня срочно отправили как решалу. Но если я вдруг встречу кого-то из Хвандо здесь, в Корее, история сразу развалится, верно? Потому-то такие строгие меры безопасности.
Парень, отложив ложку, придвинулся ближе, почти наклонившись через стол.
— Командир. …Вы всё знаете, не так ли?
— Вы же в курсе, чем занимается Пэк Хэ Гён в Хвандо.
— ...Сейчас в полиции, можно сказать, траур, — произнёс Хам Дэ Гю, сцепив пальцы и нахмурив лоб. — Полицию бьют со всех сторон. Ты даже не представляешь, как СМИ нас поливают.
Речь шла о начальнике отдела уголовных расследований Чан Ын Хён. СМИ уже несколько недель подряд сосредоточенно громили полицию, выставляя её гнилой и коррумпированной организацией. В то же время темы вроде существования национальной преступной группировки или коррупция в парламенте практически исчезли из новостной повестки.
Тщательно выверенная атака на общего врага... Похоже, СМИ действуют по чьей-то указке. Интуиция Хам Дэ Гю явно указывала в одном направлении.
— Используют любые доводы: контроль над полицией, теория неограниченной ответственности. Им даже показалось мало создания полиции при Министерстве внутренних дел. Интересно, куда это всё катится?
Несколько лет назад, несмотря на массовые протесты и критику, было создано Национальное агентство полиции под эгидой Министерства внутренних дел. Этот шаг был воспринят как откат от демократических принципов, ведь полиция, которая по Конституции должна быть нейтральной, оказалась под контролем исполнительной власти. Конституционалисты тогда предупреждали об опасности. Половина высшего руководства полиции сопротивлялась, но всё без толку.
Гук Джи Хо уставился на командира.
— Почему вы рассказываете мне о делах важных господ?
— Разве моё дело не сидеть в заточении, есть и спать?
Он поднял взгляд и улыбнулся. Его левая щека слегка дёрнулась, выдавая, что улыбка не была желанной.
— Ты хороший парень, я это знаю.
— В смутные времена не поддавайся чужим влияниям и не трать душу на тех, кто этого не стоит.
— ...Командир, о чём вы вообще говорите?
Гук Джи Хо снова строил из себя несведущим, хотя злость так и хлестала наружу.
«...Сопротивление будет сильным. Пожалуйста, присмотрите за ним.»
Будто прося позаботиться о младшем брате, тот парень по имени Пэк Хэ Гён пришёл лично и поклонился Хам Дэ Гю. Говорили, он стоит на грани между бандитом и полицейским — от этого всё казалось ещё более абсурдным.
С самого начала Гук Джи Хо был настоящим спецом — подчинённый, который выполнял любые задачи чётко и безукоризненно. Командир тактической команды считал его лучшим бойцом и просто души в нём не чаял. Даже сдерживал похвалу, опасаясь, что если перехвалит, того переманят в другой отдел.
— Просто считай, что это был сон, и забудь всё. Почему первым делом после выхода ты начать искать новости о гангстерском деле? Что, волновался, вдруг Хвандо засветился?
— Я искал информацию не из-за беспокойства за Хвандо.
— Тогда зачем ты искал это дело?
— Просто, личный интерес. Если объяснять... это будет слишком долго и запутанно.
Когда тот ответил, возразить было уже нечего. Хам Дэ Гю лишь тяжело вздохнул и поправил очки. Аппетит у него пропал давно. В голове крутилась тревожная мысль — а вдруг, как в кино, этот парень и правда слишком увлёкся своим внедрением, впитал в себя всё, что там видел… и теперь бросает всё остальное?
— Пожалуй, мне пора возвращаться в общежитие.
Он, как и раньше, снова протянул руки. Вид запястья, покрытого застарелыми синяками, которые то появлялись, то сходили, теперь стал почти чёрно-синим — и от этого во рту стало горько.
— ...Довольно, наденем по прибытии.
Он слегка кивнул и тут же начал быстро убирать посуду со стола. Завязалась перепалка: «Оставь, я сам», «Я почти всё убрал, сейчас протру влажной салфеткой», «Да оставь, говорю!».
Пэк Хэ Гён, ворочаясь в одиночестве в изнуряющей ночи, заморгал в темноте. Белёсое постельное бельё тяжело придавливало тело будто удушающий груз.
Бывают ночи, когда сон просто не приходит. Мысли, скользящие одна за другой, делали его нервы натянутыми, а пульсация в висках ощущалась всё сильнее, словно кто-то молотил там по гонгу.
Чувствуя внутреннее давление, он лежал, словно мёртвый, затем вытянул руку.
В руке мужчина держал мобильный телефон.
Перед глазами вновь появился текст письма, который он уже знал почти наизусть. Тем не менее, он читал его снова и снова.
Порой мне действительно невыносимо.
Кажется, я и понимаю, и не понимаю, чего вы добивались… но, если честно, сейчас я вообще не хочу ничего знать.
Я до сих пор даже не встретился с Ккуки.
Слишком много, что хочется сказать, поэтому не могу ничего написать. Пожалуйста, не живите хорошо.
Пэк Хэ Гён задержал взгляд на письме, составленном всего из нескольких строк. Шрифт был самый обычный, стандартный, но почему-то казалось, будто Гук Джи Хо выводил каждую букву с нажимом. Может, потому что между строк читались несказанные слова — будто сердце, до конца ещё не приведённое в порядок, невольно проступало наружу.
Если только с ним не случилось чего-то серьёзного, из-за чего он слёг, Пэк Хэ Гён ожидал, что тот выйдет наружу. Он ведь из тех, кто способен найти лазейку. И всё же он обрадовался, получив от него весточку. Пусть это и были жалкие новости — что дела идут неважно, что с Ккуки встретиться не получилось, что уязвлённое эго всё ещё болит. Всего лишь такие мелочи, но и этого было достаточно.
Но он надеялся, что на этом всё и закончится, что продолжения не будет. Эта черта уже была проведена. Пусть больше не суётся, не рискует понапрасну, пусть поймёт — в жизни есть вещи, которые действительно страшны. И тогда, возможно, у них останется шанс сохранить друг о друге хоть какие-то тёплые воспоминания.
Его рука выронила телефон и медленно потянулась к виску, где пульсировала боль. В тишине ночи вдруг послышались бесчисленные голоса.