Пять на пять. Глава 7.1
No signal
Пиздец. Это была последняя мысль, застрявшая в голове Хёну, пока он прятался за вонючей занавеской.
Кто бы мог подумать, что после облавы в поисках наркоманов, когда полиция уже, казалось, ушла, в клубе всё ещё оставался один из копов. Что он услышит звук упавшего телефона и решит подойти к занавеске. Хёну в самых страшных снах не мог представить, что всё закончится именно так. Услышав приближающиеся шаги, он в отчаянии зажмурился.
Выходит, мой путь актёра закончится, так и не начавшись. Даже если и появится статья, меня назовут лишь «начинающим актёром», а в графе «профессия» едва ли напишут просто «актёр». Обидно до ужаса. Я ведь наркотиков ни разу в жизни не пробовал. Да что там, даже мисутгару [1] терпеть не мог, а тут такое…
[1] Мисутгару — традиционный корейский напиток из обжаренного перемолотого зерна, который разводят водой или молоком. В Азии популярен алкоголь на злаках, поэтому такая аналогия.
Вспомнились слова, сказанные ему в прославленном искусном доме предсказаний по четырём столпам, куда он забрёл во времена спектаклей в театре на улице Тэхак. «Тебе нужно встречать правильных людей. Особенно мужчин». Тогда Хёну играл в постановке, которую критики разнесли в пух и прах: мол, собрали парней с факультета театра и кино, у которых, кроме симпатичного личика, ничего нет. Сцена для них — единственный шанс, денег нет, поэтому и хватаются за любую возможность выйти к зрителю. Даже участники труппы, которые заходили гадать перед ним, оказались все поголовно мужчинами. Старик вроде пытался предупредить, но для Хёну это прозвучало как типичное «будь осторожнее с людьми». Он и виду не подал, что слушает — уже мысленно выбирал, что взять на обед. Тогда старик отвёл взгляд и цокнул языком: «Ведь тебе ещё и мужчины нравятся». Хёну вздрогнул. «Нет у тебя удачи на мужчин. Тот, кто понравится тебе, тебя не полюбит, а тот, кто будет любить тебя — не придётся по душе тебе. Всю жизнь и будешь радеть за чужое счастье. Так что работай усердно — это единственное, что тебе по судьбе».
Не потому, что он поверил в то предсказание, просто жизнь как-то сама сложилась так, будто он ему последовал: впахивал, рвал жилы, выжимал все силы. И вот опять — очередная поебень. Может, виновато агентство, куда он недавно подписался? Или режиссёр, который оказался дальним родственником новоиспечённого менеджера? Или то, что он, как идиот, явился на вечеринку этого режиссёра, даже не подозревая, что в клубе окажется наркопритон? Чем больше он думал, тем больше казалось, что виноваты все. Блядская жизнь. Хёну сжал губы, подавляя вздох, полный отчаяния.
Послышался резкий звук — кто-то отдёрнул штору. Хёну, который минутами раньше, спрятавшись за кондиционером, наблюдал, как полиция вламывается в одну из комнат и переворачивает всё вверх дном, прекрасно понимал, что будет дальше. Арест. Допрос. Вопросы о связях с режиссёром. Раз, два, три… Но ничего не произошло. Ни крика, ни шагов. Никакого звука. Почуяв неладное, Хёну осторожно приоткрыл зажмуренные глаза. По тени, падавшей на него, он понял: перед ним стоит кто-то высокий.
— И долго вы собираетесь тут сидеть?
Это были первые слова мужчины, отдёрнувшего штору. Хёну рефлекторно распахнул глаза. Встретившись с ним взглядом, он первым делом выдал неловкое:
Потому что в тот момент страх просто испарился. Мужчина перед ним был… таким, что язык сам развязался.
— Простите… вы же не полицейский, да?
Причина проста: он был слишком красив. Даже Хёну, который окончил престижный университет по специальности «театр и кино» и три года выступал на улице Тэхак, где толпами вертятся молодые красавчики, на пару секунд просто застыл, разглядывая его. К тому же среди тех суровых детективов, что ранее выводили задержанных, такого лица точно не было. Хёну знал это наверняка — он ведь сам, затаившись за кондиционером, наблюдал, как эти угрюмые и грозные мужики один за другим уводят людей в наручниках. И теперь мысль о том, что он по ошибке принял этого парня за копа, показалась даже смешной.
Тогда кто он? Актёр, как и я, что пришёл засветиться? Или просто случайный посетитель клуба? Чёрная водолазка под тёмной курткой, такие же брюки — всё в нём было словно нарочно лишено цвета. Хёну скользнул по нему взглядом и слегка склонил голову. Несмотря на эффектную внешность, одежда выглядела не сдержанно-элегантной, а предельно скучной. Может, именно поэтому было особенно трудно угадать, кто он такой. Но одно было ясно: человек, способный так спокойно выдерживать чужой навязчивый взгляд, не может быть обычным.
Но мужчина с лёгкостью разрушил ожидания Хёну. Он безразлично отвёл взгляд, и чёлка, прикрывавшая его лоб, мягко качнулась.
Он протянул руку. Хёну с запоздалым «э-э» прикрыл рукой шею, но тот и не подумал останавливаться. Просто взялся за молнию пуховика и одним движением расстегнул её до самого конца. Всё под курткой сразу оказалось на виду. Взгляд мужчины медленно поднялся от обуви обратно к лицу. И, впервые с момента их встречи, чуть шевельнул бровями. Движение почти неуловимое, но для Хёну, и без того подавленного его присутствием, оно показалось слишком отчётливым.
Ещё пару минут назад он говорил вежливо, а теперь тон стал коротким и жёстким. Хёну понимал, что сам дал повод, и нервно сглотнул. Нужно было хоть как-то объясниться, но язык будто прирос к нёбу. И только когда Хёну наконец встретился глазами с его, полными немого вопроса, всё встало на свои места. То, что он полицейский, похоже, чистая правда. По спине скатилась струйка холодного пота.
Блять, он и правда коп… Но отвести взгляд просто невозможно. Кажется, только моргни, он тут же сочтёт меня преступником и потащит в участок.
Точно, под пуховиком же была школьная форма. Он выпросил её у младшего из театральной труппы — тот учился в школе, где форма считалась чуть ли не брендом. Даже в обмен отдал купон на жареную курицу. Всё ради того, чтобы произвести впечатление на режиссёра, который искал актёра, способного играть и подростка, и взрослого. Не ожидал, что в итоге получит осуждающий взгляд, будто он действительно сбежал с уроков и тайком пробрался в запретное место.
— Н-нет. Просто… просто… я уже давно закончил школу. Несколько лет как. А форму одолжил у младшего. Просто режиссёр хотел увидеть, как я выгляжу в школьной форме, вот и… э-э.
В попытке оправдаться он начал рассказывать даже то, о чём его не спрашивали. И лишь когда вскользь обмолвился о режиссёре — том самом, которого всего пару минут назад вели по коридору в наручниках, — Хёну понял, что пора заткнуться. Мужчина, всё это время молча слушавший с опущенным взглядом, вдруг протянул руку и, как ни в чём не бывало, скомандовал:
Его сухой тон ничем не отличался от прежнего, но мимолётный взгляд, скользнувший по Хёну, был холодным, как лезвие. Хёну стушевался. Хотя, казалось бы, он уже всё объяснил, мужчина был краток. Не верит, что ли? Сердце тревожно заколотилось, но Хёну поспешно полез в карман и почтительно протянул свой кошелёк. Мужчина открыл его, достал удостоверение и поднёс к лицу Хёну, сверяя с фото. В момент, когда тот поднял руку, Хёну заметил на поясе поблёскивающие наручники. Страх вернулся с новой силой, и он снова торопливо заговорил, сбивчиво оправдываясь:
— Эм, понимаю, что всё это выглядит подозрительно, правда. Но к наркотикам я вообще не имею никакого отношения. Клянусь небом, даже интереса никогда не проявлял! И впредь не собираюсь! Ни за что. В клубы я, честно, почти не хожу, только если это вечеринка после съёмок. Сегодня пришёл, потому что должен был быть режиссёр, а менеджер сказал, что это шанс, типа нужно появиться, так меня заметят. Но я даже в зал не успел зайти, серьёзно. Можете проверить камеры, вон те, в углу. Я порядочный человек, ни в чём таком не замешан. Я и в армию сходил, отслужил как положено. Честное слово.
Трудно сказать, поверил он или нет, ведь мужчина не дал ни малейшей реакции — просто опустил удостоверение, как будто весь поток слов Хёну был для него белым шумом. На лице — по-прежнему безучастная маска.
От равнодушного тона Хёну сглотнул и растерянно ответил: «Э… да. Наверное, всё». То ли его отчаянное оправдание всё-таки сработало, то ли мужчине хватило сходства с фотографией, но он вернул кошелёк.
— В следующий раз, если придётся оправдываться, так не говорите. Девять из десяти наркоторговцев рассказывают то же самое.
Опять же не дрогнул ни один мускул. Хёну с самого начала отметил, как резко он говорит — коротко, без пауз, но благодаря глубокому, чистому тембру голос всё равно звучал приятно. Тот уже начал разворачиваться, словно счёл разговор завершённым, но вдруг остановился, повернул голову и задержал взгляд на воротнике рубашки школьной формы.
— И на проекты, где режиссёр зовёт в клуб в школьной форме, тоже лучше не соглашаться.
Снова прозвучала реплика, в которой невозможно было понять — то ли на «ты», то ли на «вы». По смыслу вроде бы совет, а по тону — ровная констатация. И почему-то, совершенно не к месту, стало любопытно: не специально ли он, зная его возраст, снова перешёл на этот странный полутон? Он старше или младше?
— Через пару дней зайди в Главное управление полиции Сеула за своим удостоверением. Если, как утверждаете, ни в чём не виноваты, я оставлю его на проходной.
Что он собирается оставить? Только спустя секунду Хёну догадался открыть кошелёк, который тот вернул. Кармашек, где должна лежать ID-карта, оказался пуст. Он резко поднял голову. Из клуба, где всё стояло вверх дном, доносился глухой бас со сцены, похожий на собственный пульс. Мужчина, что ещё минуту назад буквально пригвоздил Хёну к месту, уже шёл в конце коридора. И всё же ровный голос, не сбиваясь даже на ходу, прозвучал отчётливо:
— Да, командир. Ещё раз осмотрел место — ничего необычного.
Найти его оказалось несложно. Внешность, выделяющаяся из потока одинаковых лиц, сделала своё. Но главное — в тот раз Хёну вглядывался в него так пристально, что, казалось, мог бы с закрытыми глазами по памяти набросать его портрет. Он уже начал было сомневаться, что воспоминания подвели, а образ исказился… как вдруг взгляд сам выхватил человека из толпы. Это был он.
Он простоял на холоде невесть сколько, выжидая, когда тот появится, и губы уже онемели — слова вылетели неловко, с запинкой. Для актёра, которому важна чёткая дикция, это позор. По привычке Хёну быстро размял рот: а-и-у-э-о. Мужчина остановился. Вернее, просто не стал идти дальше, потому что Хёну, крикнув, почти бегом рванул к нему.
Тем временем Хёну, покончив с разминкой, поднял взгляд. Когда он встретил глаза, смотревшими на него так, будто видели впервые, он чуть сник, но всё же заговорил:
— Вы меня помните? Тогда в клубе…
Вялая реакция. А. Лёгкая, как выдох в морозный воздух. Похоже, он и правда успел выкинуть его из памяти. Хёну прочистил горло, стряхивая досаду. Впрочем, повод был веский.
— Я… пришёл за удостоверением.
— Зайдите на первый этаж, назовите своё имя — вам отдадут. Я оставил его там.
Э-э… нет же, дело не в том… Но мужчина уже шёл так быстро, что Хёну замешкался всего на секунду, а тот почти исчез из виду. Опомнившись, он снова рванул за ним. Точно так же, как утром, когда протоптался у входа в Главное управление больше двух часов, а потом, едва увидев его, сорвался с места.
Мужчина снова остановился, когда Хёну преградил ему путь. В его руке была пачка сигарет. Хёну сглотнул. Теперь-то прям очевидно — этот мужчина определённо в его вкусе. Настолько, что он, кажется, был готов нести полный бред, лишь бы ещё раз с ним заговорить. Он решился:
— Уже ведь точно установили, что я не имею отношения к тому делу?
Сегодня утром Хёну увидел новость: режиссёр Чхве Хёнбок и несколько актёров, задержанных вместе с ним, фигурируют в прессе под инициалами. Видимо, договорились не раскрывать имён, но интернет всё равно кипел догадками и спорами.
— Тогда, помнится, вы, будто поправляя мой пуховик, выдернули пару волосков. Анализ уже завершён? Раз возвращаете удостоверение, значит, всё чисто.
Похоже, он не ожидал, что Хёну это заметил — впервые за всё время мужчина посмотрел прямо на него. Хёну сглотнул, удерживая взгляд. Именно ради этой фразы он ждал здесь два часа. Пришёл туда, куда по доброй воле ни за что бы не сунулся. Удостоверение мог бы забрать и менеджер, но пришёл лично, чтобы снова увидеть его. Быстро скользнув взглядом по бейджу на груди, Хёну мысленно повторил имя, будто реплику, которую никак нельзя забыть.
— Тогда пойдёмте вместе пообедаем.
— Или выпьем. Что угодно. На ваш выбор.
Тишина затянулась. Неужели отшил? Стало тревожно, даже немного страшновато. Такого Хёну ещё не доводилось — чтобы его игнорировали в упор. Обычно всё наоборот — это ему признавались. С такими самодовольными мыслями он всё равно ждал, ведь сейчас просил он, но по холодной реакции и так было ясно, что интереса у него ноль. Хотя, кто знает… может, это пока.
Вопрос, что прозвучал после долгой паузы, оказался чересчур неожиданным. Даже Хёну, привыкший отшучиваться в любой ситуации, растерялся. «Что?» — переспросил он. Мужчина, смотревший на него пустым взглядом, вынул изо рта сигарету и бросил её в пепельницу. Только тогда Хёну отметил, что он выше него. Когда тот подошёл ближе, разница в росте стала очевидной.
— Показалось, что есть акцент.
Это был первый вопрос, касающийся лично его. Хёну слегка опешил, но решил, что это, наверное, хороший знак. Ещё до дебюта он тщательно работал над произношением, и теперь услышать акцент было почти невозможно. Он чуть склонил голову и, не упустив момента, с лёгкой улыбкой ответил:
— Я из провинции Чхунчхон… Сосан. Знаете?
Он даже не удивился, просто кивнул. «Знаю», — коротко сказал он. Хёну уже собирался продолжить, но мужчина заговорил первым. Впервые за всё время он сам взял инициативу в разговоре, а не просто отмахивался односложными ответами.
— Вы напоминаете на моего друга.
— Тем, как лезете напролом, не особо разбираясь, что происходит.
— Но он, если видит, что мне это не нравится, сразу прекращает. Это ведь просто шутки.
Губы Хёну плотно сжались. Он уже замечал: этот мужчина не бросается прямыми уколами, но умеет ответить так, что собеседнику и ответить нечего. Как будто предупреждает — не обязательно переходить черту, чтобы её обозначить. И всё же Хёну, словно человек, решившийся во что бы то ни стало пробить невидимую стену, снова открыл рот:
— Тогда, может, начнём хотя бы с дружбы?
Мужчина уже собирался закурить, но замер и поднял глаза на Хёну. Сигарета небрежно держалась между губами. Он коротко усмехнулся, но тут же стёр выражение с лица. Хёну не успел понять, была это улыбка или насмешка.
Эти два слова прозвучали как краткое резюме всей ситуации. Достаточно вспомнить, как он, в маске и длинном пуховике, стоял перед полицейским участком, или как сейчас пытался говорить с человеком, которому, по сути, нет до него никакого дела. Так что это действительно была уместная оценка. Он ведь делал то, что мог бы вовсе не делать. Но нужно было. Хотелось. Поэтому он пропустил слова мужчины сквозь себя, вдохнул поглубже, выпрямился и быстро произнёс:
— Просто хочу хотя бы подружиться.
— А если из этого выйдет что-то большее — ещё лучше.
Он и сам не ожидал, что уже на второй встрече окажется в положении, где придётся раскрыть все карты. Но человек перед ним был явно не из тех, кого можно убедить парой дежурных фраз. В конце концов, махнув на всё рукой, Хёну просто выложил всё как есть.
Вряд ли это было первое признание в его жизни. Хотя, может, от парня такое он слышал впервые.
Хёну уже проверял, но на всякий случай снова бросил взгляд на его левую руку. Безымянный палец был пуст — ни кольца, ни следа от него, только сигарета, зажатая между пальцами. Видимо, он так и не закурил с тех пор, как Хёну появился. И всё же, даже сейчас, глядя на него, он почти не сомневался, что у такого человека наверняка есть невеста и запланированный брак по расчёту. И аристократичная внешность, и это особое, чуть отстранённое отношение к людям, в котором чувствовалось безразличное созерцание — всё говорило об этом.
Мужчина никак не отреагировал — просто продолжал смотреть на него, будто прикидывал, как лучше отказать. Хёну не выдержал и заговорил первым.
Он почувствовал это почти инстинктивно: если и есть шанс — нужно вырваться из общего ряда признаний. Рискованно, но попробовать стоило.
— Вы меня отвергаете из-за того, что я парень?
На миг лицо мужчины омрачилось. Но Хёну, как ни странно, уловил в этом проблеск надежды. Впервые его взгляд, до этого ничем не отличавшейся от того, как он смотрел бы на случайного прохожего, стал серьёзным. Словно он только что понял, что Хёну не шутит. И в этом внимании не было ни тени отторжения из-за того, что перед ним мужчина. Уже одно это казалось удачей.
— У меня есть человек, который мне нравится.
Ответ удивил, но отступать он и не думал. С такой внешностью и телом было бы даже подозрительно, если бы у него никого не было. И всё же… он ведь не сказал: «У меня есть любимый человек». Хёну, не теряя уверенности, с улыбкой парировал:
— Отлично. Я тоже недавно расстался.
Ладно, признаю. Это было жёстко. Но отступать сейчас слишком жалко. Они ведь всё равно не вместе. Именно поэтому он решил не сдавать позиции, а копнуть глубже.
— Странно, что вы не можете расстаться, хотя даже не встречаетесь. Вы сами так хотите, или вас вынуждают?
Он, кажется, не ожидал такого вопроса, поэтому не смог сразу ответить. Хёну мгновенно ударил в открывшийся просвет:
— Если сами не понимаете, сначала попробуйте со мной. Кто знает?
— Вот я, например, ещё на прошлой неделе и подумать не мог, что вот так буду клеиться к полицейскому.
Как только мужчина открыл рот, чтобы что-то сказать, вокруг поднялась суматоха.
— О, лейтенант Чи, вот ты где. Обедал уже? Мы с репортёром Чон идём в ту забегаловку за кукпабом, пойдёшь с нами?
Кто-то похлопал мужчину по плечу и заговорил. По тону и свободной манере Хёну понял — это его коллега. Люди явно немолодые, обращались по-дружески, с лёгкой фамильярностью. На него же, стоявшего рядом, они бросали быстрые, но цепкие взгляды. Даже беглый осмотр казался прицельным — взгляд был профессионально выверенным, словно это было частью их работы.
— А это кто? Друг господина Сонука?
От необычного, как для коллеги, тона Хёну повернул голову и сразу обомлел, увидев знакомое лицо. Недаром голос показался ему смутно знакомым: перед ним стояла журналистка из отдела новостей о знаменитостях, что в конце прошлого года приходила на обсуждение независимого фильма с его участием. Похоже, она тоже узнала его… или почти узнала. Смотрела с лёгким недоумением, как будто память цеплялась за образ, но не могла сразу отыскать имя. Она морщила лоб, явно стараясь вспомнить. Хёну тут же натянул маску повыше. Похоже, из-за истории с тем режиссёром в Национальное агентство полиции теперь захаживали даже из отдела развлечений. И пусть с него сняли все подозрения, слух о том, что его здесь видели, точно не пошёл бы на пользу.
— Это младший из моего родного города.
Хёну моргнул и, взглянув на широкую спину, заслонявшую его от чужих глаз, понял: мужчина прикрывает его. К счастью, ему доверяли намного больше, чем самому Хёну — компания ушла, не задавая лишних вопросов. Перед тем как скрыться с парковки, журналистка всё же обернулась. Их взгляды едва не пересеклись, и Хёну поспешно натянул капюшон своего длинного пуховика до самых глаз.
Когда мужчина обернулся, Хёну встретился с ним глазами и сразу заговорил. Раз он только что его прикрыл, значит, всё ещё готов его слушать.
— Я ждал вас больше двух часов. И да, я голоден.
— Там впереди есть неплохая забегаловка с кукпабом… А рядом, говорят, неплохой ресторан с пастой. Выбирайте, куда пойдём. Я, кстати, ем всё.
Ждать человека, который мог появиться в любой момент — удовольствие сомнительное. Разве что наблюдать за нескончаемой вереницей людей, заходящих в закусочную с кукпабом напротив главного входа, — вот это хоть как-то скрашивало время. Пасту же я нашёл скорее для подстраховки. Если честно, кукпаб — не мой вариант, но всё равно предложил. Вдруг согласится. В конце концов, даже тот лысоватый мужик, что подходил к нему раньше, звал его именно туда. Моё мнение было делом десятым: если он захочет — пойду без колебаний. Он провёл ладонью по лицу, будто спрашивая себя: «Как я вообще в это ввязался?» Но быстро взял себя в руки, коротко выдохнув. Я понял это по тому, как его взгляд, обойдя ряды вывесок напротив, снова вернулся ко мне.
Выбор пал ни на кукпаб, ни на пасту, а на третий вариант. Но это промежуточное решение понравилось Хёну. Вот почему он широко улыбнулся и кивнул.
Первым делом я огляделся. Как бы поздно ни было, странно, что он бродит здесь один. Никого из компании Хёну рядом не оказалось. Зато неподалёку я встретился глазами с парой старшеклассниц в школьной форме. Юные лица, перешёптываясь, продолжали украдкой посматривать в нашу сторону. Похоже, узнали Хёну. Кроме них на нас никто не обращал внимания — до опасной ситуации было далеко, но и расслабляться не стоило. Отношения могут закончиться, а вот привычки остаются. Например, невольно следить за чужими взглядами, когда мы вместе на публике. Я сдержал вздох и начал прикидывать, где в этом супермаркете поменьше народу.
Молчавший парень заговорил лишь тогда, когда наши взгляды встретились. Он покачал головой:
— Менеджер машину паркует, я поднялся один.
Он тут же поправил маску, подтянув её выше — как будто только в этот момент понял, что стоит здесь один и слишком заметен.
Я встретился взглядом с Ли Джихуном. Пакет с мясом в его руке полетел в тележку, но взгляд был направлен вовсе не на Хёну, а прямо на меня.
Не «кто это», а именно «что это». Впрочем, для Ли Джихуна это было в порядке вещей. Он предпочитал выяснять, кто перед ним, через того, кого уже знал. Будто именно от моего ответа зависело, как он решит к нему относиться.
Ли Джихун вёл себя как обычно, а вот я — нет. Если бы это были случайные люди, заметившие меня с Хёну, можно было сказать, что он земляк или просто друг. Но сейчас это невозможно: Ли Джихун знал лучше любого, что Хёну мне не земляк и уж точно не друг.
— …Ли Джихун? — недоверчиво пробормотал Хёну, поворачивая голову вслед за моим взглядом. Голос был тихим, но в этом безмолвии его услышали все трое.
Он выглядел так, будто сам не до конца верил, что сказал это вслух, а когда наши взгляды пересеклись, он с кривой усмешкой выдохнул — словно получил окончательное подтверждение.
Пусть половина его лица и была скрыта маской, я безошибочно уловил: его поразило только что открывшееся обстоятельство. Мы с Хёну расстались больше двух лет назад. С тех пор не пересекались и не знали ничего о жизни друг друга. Но сейчас Хёну стало ясно хотя бы одно: и тогда, и сейчас Ли Джихун всё так же остаётся рядом со мной.
Ли Джихун первым прервал затянувшееся молчание и подошёл ко мне. Сунув руки в карманы, он требовательно ждал ответа, но на Хёну так ни разу и не взглянул. Полное игнорирование. Похоже, и Хёну это заметил — он чуть замешкался, а потом сделал шаг ко мне и прошептал:
— Пойдём в тихое место, надо поговорить.
— У меня есть, что тебе сказать. Именно поэтому я пытался выйти на связь. А потом узнал, что ты сменил номер.
Его глаза всё ещё оставались красными, но голос звучал на удивление ровно. Будто у него действительно была заготовленная речь, не связанная с тем, что он почувствовал при нашей встрече. Я почувствовал, как его рука, которую я ранее оттолкнул, вновь легла мне на локоть. И заметил, что взгляд Ли Джихуна тоже скользнул именно туда.
Я обернулся и посмотрел в сторону школьниц в форме. Одна из девчонок держала телефон, направив камеру прямо на нас. Стоило нашим взглядам встретиться, она неловко опустила руку — но я уже отвернулся. Из-за того, что они то и дело бросали взгляды и шушукались, внимание окружающих начало собираться вокруг нас. Даже женщина у лотка с пельменями подошла к ним, что-то сказав. Оставаться здесь больше нельзя — мы слишком на виду.
Я намеренно не стал смотреть в сторону Хёну. Сказать «знакомый» было, конечно, безответственно, но в тот момент лучшего варианта я не нашёл.
В конце концов, мы уже расстались. И да, из-за Джихуна.
— Иди к машине. Я поговорю и приду.
Это была попытка разрулить ситуацию и в то же время тот самый ответ, которого Ли Джихун так добивался. Он не мог не услышать, но всё же остался стоять, будто пропустил его мимо ушей. Потом чуть наклонил голову и сказал:
— Ты уверен, что именно мне сейчас стоит уйти?
— Мы ведь были вместе. Это он тут вклинился.
В голосе звучали и непонимание, и упрёк — одного этого хватило, чтобы у меня пересохло во рту. Ли Джихун никогда раньше не видел меня рядом с бывшим. Я вообще тщательно скрывал, что встречаюсь с мужчинами, так что его реакция была вполне закономерной. Хёну знал о существовании Ли Джихуна, но вот Ли Джихун понятия не имел, кто такой Хёну.
Я уже признался Ли Джихуну, что встречаюсь с мужчинами, но в этот момент я так и не смог сказать, что Хёну — мой бывший. Может, я всё ещё застрял в прошлом. Иначе с чего бы мне так застыть, словно пронзило, от его случайно брошенной, ничего не значащей реплики?
Ли Джихун, встретив безмолвную реакцию, хмыкнул и покачал головой. Он облокотился локтем на ручку тележки, будто потягиваясь, и пробормотал:
— А ты реально сбиваешь с толку…
Фраза прозвучала как вопрос, но так и осталось непонятным, к кому она была адресована. Ли Джихун на мгновение отвёл взгляд, будто задумался, глядя куда-то в сторону. А потом поднял голову — выражение лица стало совершенно безучастным. С тем же спокойствием, с каким он минутами ранее выбирал продукты, он протянул ко мне руку.
Как бы там ни было, он, похоже, решил пойти мне навстречу. Даже на фоне этой бессмысленной перепалки меня всё больше тревожила толпа, что понемногу собиралась вокруг. Я быстро полез в карман, достал ключи от машины, которые Ли Джихун отдал мне по пути в супермаркет, и бросил их обратно ему. Убедившись, что он легко их поймал, я повернулся к Хёну, выхватил из его рук небольшую корзинку и отставил в сторону. Всё равно покупками займётся менеджер.
— Пойдём к аварийной лестнице.
Аварийной лестницей почти никто не пользуется, да и к парковке, где был менеджер, она наверняка вела. Это казалось наилучшим вариантом. Я уже собирался увезти туда Хёну, который, похоже, понял мой намёк и кивнул, когда вдруг…
Я, разумеется, подумал, что это мне, и обернулся. Но его взгляд прошёл мимо.
— Мы знакомы? Я вот вас не знаю.
Это были первые слова, что Ли Джихун произнёс в адрес Хёну. Тот, оказавшись в положении, где ни подтвердить, ни опровергнуть нельзя, лишь закусил губу и отвёл взгляд, будто только сейчас понял, что до сегодняшнего дня они действительно никогда не встречались.
Ли Джихун, глядя на Хёну, что так и не смог произнести ни слова, резко сократил дистанцию между ними. В пальцах покачивались ключи от машины, но ни в одном его движении не было ни спешки, ни лишней эмоции. Остановившись точно между мной и Хёну, он, не отводя от него глаз, продолжил:
Не знаю, зачем он так огрызался, но было очевидно: именно Ли Джихун делал ситуацию такой неловкой. Да, может, неприятно, когда незнакомец вдруг обращается к тебе по имени, но это не повод цепляться к человеку, которого ты даже не знаешь.
— Что ты вытворяешь? Прекрати.
Я предостерегающе его окликнул и схватил за руку. Ли Джихун скользнул по мне взглядом, но руку не отдёрнул, лишь повернул голову обратно. Похоже, он не договорил.
— Я не знал вашего имени, и мне это никак не мешало жить. А вот вы так не смогли. Значит, в проигрыше — тоже вы. Так что…
Хёну не отвёл глаз, смотрел прямо на него. Ли Джихун, встретив этот взгляд, вдруг ухмыльнулся, будто ставил в разговоре точку.
— В следующий раз, когда встретимся — начни с вежливости. Не надо вот так тыкать именем. Окей?
Говорил он с улыбкой, но не уловить скрытое предупреждение было невозможно.
Не получив от Хёну ответа, который лишь молча сверлил его взглядом, Ли Джихун без всяких колебаний отвернулся. Он бросил мне что-то, и я, машинально подхватив, понял — это был один из замороженных продуктов из тележки. Наши взгляды встретились.
Незаметно вновь став равнодушным, он приказным тоном произнёс:
— Если один раз оттает, толку потом замораживать — вкус уже не тот. Понял?
А, и пену для бритья возьми. Закончилась.
Я даже не успел толком осмыслить, что он сказал, как Ли Джихун уже исчез.