Партнёр на полную ставку. Часть 2. Глава 1.2
— Репортёр Шин, погоди, погоди минутку. Интервьюируемый снова вышел на связь — сказал, что всё-таки согласен. Давай тогда вокруг этого и развернём материал, плюс добавим тему о том, какие сложности бывают, когда отношения, так и не став официальными, заканчиваются. Как тебе идея?
— Что? Он же утверждал, что всё просто, без сложностей. Откуда вдруг проблемы?
— Нет, ты только послушай. Оказывается, всё не так однозначно… Смотри, он...
После этого началась настоящая суматоха. Интервьюируемый, изначально отказавшийся от участия, похоже, сам не до конца осознавал своё положение. Десять лет он прожил рядом с состоятельным партнёром, помогая то в делах, то по хозяйству, но практически не имел собственных источников дохода для самостоятельной жизни. Лишь после внезапного расставания он начал постепенно понимать, с какими реальными трудностями столкнулся.
Появление этого нового случая естественным образом расширило тему статьи, и Шин Кю Хо, назначенный ответственным за материал, теперь проводил почти каждый день, держа телефон в руках и пытаясь договориться о встрече с непростым собеседником.
— Извините, но… можно попросить не записывать на диктофон? Мне было бы проще, если вы просто записывали.
— Да… значит, всё произошло… хм.
Так началось интервью. Поскольку аналогичных случаев за границей тоже хватало, а законодательство в каждой стране имело свои особенности, пришлось беседовать с иностранцами и даже съездить в короткую командировку, чтобы встретиться с экспертами. Что касается интервьюируемого, который сначала отказался, а потом всё же передумал — для него пришлось выделить отдельное время. И даже тогда, едва начался разговор, он расплакался. Почти половина встречи ушла на то, чтобы просто успокоить его и вернуться к диалогу. Обычно он не жаловался, но после всего лишь выдохнул: «Вау, вот это я вымотался…»
Так сложилось, что у него не нашлось ни времени, ни шанса не то чтобы поговорить с Юн Гоном о чём-то серьёзном — вроде брака или другого вида союза, — но даже просто толком встретиться. По крайней мере, до сегодняшнего дня.
— Ага. Знаешь, вот сижу здесь рядом с тобой, и будто жить легче стало.
— Ещё бы, ты же обожаешь это место.
В небольшом кимчиччигэ-ресторане [1], куда они заскочили после работы, Шин Кю Хо с усилием разогнул затёкшую спину. Со Юн Гон, сидевший напротив, с лёгкой улыбкой помешивал рагу, лениво водя половником по краю кастрюли.
[1] Кимчиччигэ — острое кипящее рагу с кимчи, мясом и овощами.
Если уж придираться к словам, то ключевым было именно «с тобой». Но, похоже, тот решил, что Шин Кю Хо просто обрадовался возможности снова оказаться в любимом месте. Поправлять его было как-то неловко, поэтому он лишь перехватил у него половник. На нём уже, как щит, болтался фартук — Со Юн Гон протянул его сразу, как только они заняли места.
— Вкусно, да. Хотя тут немного грязновато.
— Да не помрёшь. Сам ведь каждый месяц тут ешь, а всё ноешь.
— А я что? Я ж так и сказал — вкусно, дорогой.
Такие пустяковые перепалки давно стали для них привычным делом. Со стороны могло показаться, что они ссорятся, но для них это было частью ритуала. При всём этом Юн Гон обычно охотно подстраивался под вкусы Кю Хо: стоило предложить заглянуть в старенькую закусочную или забытое богом место с рагу, он почти всегда соглашался. Что он выбирал, когда оставался один, Шин Кю Хо мог только догадываться.
— Ну так что, как там с работой? Всё нормально закончилось? Ты же говорил, один из интервьюируемых порядком потрепал нервы.
Или, может, он до сих пор немного раздражается? Хотя, судя по тому, как с аппетитом ест, вроде бы нет.
Пока он размышлял, Юн Гон выловил из кипящего ччигэ кусок мяса, нарезал его и спросил. «А-а-ах…» — Кю Хо лишь устало простонал в ответ. Каждый раз, возвращаясь домой, он жаловался Юн Гону во всех подробностях [2]. Иногда казалось, что Со Юн Гон знал о его делах больше, чем он сам. Как и сейчас.
[2] Досл. «выкапывал корень сельдерея и корень одуванчика». То есть выговаривать самые незначительные детали.
— Да какое там закончилось… Всё по-прежнему сложно. Говорить не хочет, всё время срывается на эмоции.
— Похоже, он тяжело переживает предательство бывшего партнёра. Всё-таки десять лет вместе, бок о бок… и вдруг и человек, и дом — всё разом исчезло. Это тоже стало огромным ударом. Эх, не знаю даже.
— Ну, это и правда может шокировать. Ешь, мясо уже готово.
Выслушав его, Юн Гон просто кивнул и аккуратно переложил половником рагу в его тарелку. Шин Кю Хо, глядя на это, украдкой спросил: «Можно прямо ложкой?» Тот вновь кивнул, будто это само собой разумеется.
«Когда смотришь на такое, кажется, что мы по-настоящему женаты».
Наблюдая, как Юн Гон без тени колебания ест ту же еду, к которой он сам уже притрагивался приборами, Кю Хо задумался. Юн Гон ведь не из тех, кто любит людей: работать предпочитает один, терпеть не может делиться едой и напитками. И всё же — сколько бы раз он себе ни твердил: «Да уж… кто знает, что у него на уме», — каждый раз, когда на протяжении семи лет звучало его привычное: «Если это Кю Хо, то всё в порядке», внутри становилось тепло. Плечи выпрямлялись сами собой, и закрадывалась мысль: «Раз так, значит, наверное, он и сам считает, что мы пойдём до конца вместе, да?»
«Если он сейчас заявит, что всё не так — кому-то точно придётся идти на похороны…»
Даже если однажды Со Юн Гон скажет, что больше не хочет быть с ним, Кю Хо расставаться не собирался. Если тот вздумает уйти, он ляжет поперёк двери, да хоть зубами вцепится в его плоть, но не отпустит. Он, махнув рукой на все компенсации и прочее, устроил бы сцену в духе: «Да плевать я хотел на деньги — ты от меня не уйдёшь».
От этой мысли по спине пробежал холодок. Неужели он и вправду настолько одержим? Раньше казалось, что он скорее открытый и лёгкий человек, но теперь и не вспомнить, когда это было.
Если всё так, то, может, действительно разумнее, как все говорят, просто поставить печать.
Шин Кю Хо чуть кивнул в сторону напротив. Со Юн Гон улыбнулся и взялся за приборы. Как ни взгляни, даже его манера держать ложку была точь-в-точь как он сам — аккуратная, чистая и собранная.
Кю Хо задумчиво следил, как его возлюбленный размеренно ест. Сегодня он собирался прощупать почву, но стоило взглянуть на это безмятежное лицо, и стало непонятно, с чего начать. В отличие от гетеросексуальных пар, для них разговор о браке не был чем-то естественным или ожидаемым. Если поднять эту тему без подготовки, можно только создать ненужное давление. Прокрутив в голове разные варианты, он ждал подходящего момента и, когда показалось, что Юн Гон уже наелся, осторожно произнёс:
Со Юн Гон отозвался спокойно, будто это не стоило особого внимания — мол, если хочешь что-то сказать, говори. Шин Кю Хо, перебирая пальцами, постарался задать вопрос самым будничным тоном:
— А ты… как вообще относишься к браку?
Он был уверен, что произнёс это непринуждённо, как бы между делом, но Со Юн Гон, подперев подбородок рукой и ожидая продолжения, вдруг поднял взгляд. Неужели так заметно, что он волнуется? Шин Кю Хо поспешил сделать глоток воды, притворяясь невозмутимым. Юн Гон чуть склонил голову набок.
Немного подумав, он выпрямился и провёл пальцами по губам, будто что-то прикидывал в уме.
И тут у него вырвалась привычная фраза — та самая, что за годы отношений стала почти рефлексом. «Вот, знал же, что он это скажет», — проворчал про себя Шин Кю Хо и неловко пробормотал: «Ну… не то чтобы вдруг…» Со Юн Гон чуть прищурился. Трудно было понять, о чём он думает. Потом уточнил:
— Не совсем понял, что ты имеешь в виду. Ты спрашиваешь, как я отношусь к институту брака вообще, или жалею ли я, что мы не можем пожениться?
— Или вы, господин Шин Кю Хо, вдруг ощутили потребность в браке и теперь подводите к этой теме?
— Да нет же, что ты несёшь вообще. Кто сказал, что я о себе говорил? Я про тебя, понял? Про тебя!
Сначала он не понял, почему тот так резко отреагировал, — оказалось, Юн Гон просто не уловил смысла вопроса. Забавно: ещё минуту назад Кю Хо переживал, не слишком ли явно выдал себя.
Поняв, что тот, похоже, всё воспринял неправильно, Кю Хо поспешил его успокоить. Он мягко накрыл ладонью руку, лежавшую на столе, — и Со Юн Гон, чьи глаза на мгновение настороженно сверкнули, постепенно смягчил взгляд. Через пару секунд тихо донеслось: «Я?»
— Ага, ты. Я же спросил — что ты думаешь о браке.
— …А у тебя, кроме меня, есть кто-то ещё?
От этого слегка растерянного, совсем не в его духе ответа внутри вскипело раздражение. «С кем», спрашивает! Семь лет вместе — и выдаёт такое? Кю Хо не могу понять, что с ним, ведь обычно Юн Гон отличался исключительной проницательностью.
Похоже, только теперь до него начало доходить. Со Юн Гон моргнул пару раз, потом прямо посмотрел на Шин Кю Хо. Его глаза заблестели ярче обычного. Кю Хо невольно отвёл взгляд.
Юн Гон тихо, с едва заметной хитринкой пробормотал себе под нос. Раздался лёгкий смешок — и почти сразу пальцы, до этого неподвижно лежавшие под ладонью Кю Хо, зашевелились, переплетаясь с его.
— Прости. Похоже, я неправильно тебя понял.
— Но с чего вдруг? Ты же никогда об этом не думал. Разве не ты говорил, что такие смущающие вещи — просто лишняя суета?
Хитрый лисёнок. Он медленно провёл ногтями по тыльной стороне его руки. Шин Кю Хо чуть дёрнул пальцами, чувствуя, как к щекам приливает жар. Давненько такого не было — чтобы разговор о серьёзном заставлял так смущаться.
— В последнее время все вокруг твердят, что если долго встречаешься, но не оформляешь отношения, всё рано или поздно разваливается… Я-то не особо верю во всё это, но вдруг у тебя, например, есть какая-то мечта на этот счёт…
— Ага. Значит, боишься меня потерять?
Только что был весь на взводе, а теперь, поняв, к чему идёт разговор, Со Юн Гон улыбался во весь рот. Типичный он — умеет в два счёта обезоружить и оставить собеседника без слов. Делая вид, что не замечает, как точно тот попал в цель, Шин Кю Хо собрался и продолжил:
— Ну… не то чтобы прям поэтому… Просто, учитывая то, над чем я сейчас работаю, чем больше наблюдаю, тем чаще думаю: может, стоит оформить отношения официально. Ведь если вдруг один из нас серьёзно заболеет или попадёт в аварию, другой юридически ничего не сможет сделать. Да и вообще… неудобно во многих смыслах.
— М-м, всё так. Как ни крути, есть разница, когда отношения защищены законом и когда нет.
— Э-эм… И потом, если уж решимся, то и родным объяснить будет проще. Конечно, и твои, и мои давно всё знают, но ведь одно дело — сказать «это тот, с кем я встречаюсь», и совсем другое — «это мой будущий супруг», правда? Раньше мне это казалось немного обременительным, а теперь, может, возраст даёт о себе знать… Думаю, что забить последний гвоздь — не такая уж плохая идея. Вон, у Кана хёна после этого отношения только крепче стали.
На все его старательно подобранные аргументы Со Юн Гон ответил с лёгкой иронией, тихо посмеиваясь. Он всё так же крепко держал его за руку, а потом игриво щипнул за тыльную сторону ладони. Шин Кю Хо недовольно надул губы: он ведь весь на нервах, старается говорить серьёзно, а тот сидит совершенно расслабленный, до невозможности уверенный в себе.
— Куда уж крепче… Это ж просто выражение такое.
На его недовольный ответ Юн Гон хихикнул. «Ну да», — отозвался он и слегка кивнул.
— Впрочем… я не против. В этом ведь нет ничего плохого. Я-то думал, ты считаешь всё это лишней морокой, вот и не поднимал тему. Но если ты сам хочешь — почему бы и нет.
— Угу. Так гораздо надёжнее. И разумнее. Как ты сам сказал.
Он боялся, что тот сочтёт всё это обременительным или, того хуже, воспримет в штыки, — но ответ оказался куда доброжелательнее, чем ожидалось. «Разумно», — для Со Юн Гона это почти высшая форма похвалы. Шин Кю Хо кивнул, едва удержавшись от улыбки: разговор прошёл на удивление гладко. И как раз в этот момент, когда он произнёс следующие слова…
— Вот и ладно. Тогда так и сделаем.
…Вдруг последовал неожиданный ответ — не утвердительное «угу», а скорее удивлённое «а?», будто он переспросил: «Что ты сказал?»
В ту же секунду в голове зазвенела сирена: виу-виу, виу-виу. Что-то внутри неприятно ёкнуло. Интуиция, натренированная за семь лет рядом с ним, взвыла в мозгу, разворачивая красную тревогу.
Шин Кю Хо моргнул и поднял глаза. Между бровями Со Юн Гона пролегла тонкая морщинка. Выражение — трудночитаемое, взгляд — холодноватый, губы — плотно сжаты. Красный флаг. Плохой знак.
— «Так и сделаем»…? Это уже решено?
И точно — следом прозвучал вопрос… но в голосе уже шипели колючки. Чёрт, вот он, тот самый чиндо [3]. Чувствуя, как волосы встают дыбом, Шин Кю Хо промямлил первое, что пришло в голову. Кажется, он и сам понял, что ляпнул что-то не то, но промолчать, когда ответ буквально лежал на поверхности, было не в его духе.
[3] Корейский чиндо — порода охотничьих собак, национальный символ верности. Они преданные, но очень упрямые, поэтому в переносном смысле так говорят о настырном, неотступном человеке.
— Ну… ты же сам сказал, что не против. Вот я и говорю — давай тогда так и сделаем…
— А, то есть, раз я сказал, что не против, ты уже решил, что «так и сделаем»…
— …Получается, ты сейчас сделал мне предложение [4]?
Это так? Он ведь просто хотел спросить о намерениях, ничего грандиозного не планировал. «Предложение»…? Услышав слово, которое никогда не ассоциировал со своей жизнью, Кю Хо замолчал. Предложение… Обычно ведь это значит предложение руки и сердца [4]. Если принять во внимание нынешнюю ситуацию…
[4] Юн Гон использует английское слово propose — «предлагать», поэтому Кю Хо уточняет.
— Ну… если подумать, я ведь спросил, будем ли мы… ну, жениться или нет. В каком-то смысле это же почти то же самое, да? Типа попытка прощупать, как мы оба к этому относимся…?
Кажется, всё действительно так.
Но почему-то, услышав ответ, лицо Со Юн Гона стало ещё жёстче. Он медленно высвободил руку из его ладоней, брови дёрнулись в явном раздражении. А потом он заговорил:
— То есть после семи лет вместе ты решил сделать предложение своему возлюбленному вот так? В забегаловке, за кимчиччигэ и рюмкой, между делом?
Даже как-то растерялся, если честно. Неужели это правда выглядело именно так? Он ведь просто спросил, как тот к этому относится, а когда услышал «нормально», лишь ответил: «хорошо, тогда сделаем это».
Но, подавив внутренний протест, Кю Хо поспешно отвёл глаза. Одна часть его недоумевала: «чё вообще не так?», а другая паниковала: «тревога, если сейчас не разрулить — мне пиздец». Быстро собравшись с мыслями, он как можно ровнее произнёс:
— Нет, погоди, что значит «между делом»? Я же не официально, а просто спросил твоё мнение. Мы ведь вместе принимаем решение, так? Не хотел за тебя всё решать, вот и подумал: прежде чем что-то планировать, стоит аккуратно завести разговор. А тут как раз оказалось, что мы с тобой на одной волне, значит, можно двигаться в одном направлении… ну, как-то так.
— Это просто… определение курса, понимаешь? На текущий момент.
Пока он пытался подобрать слова, глаза Со Юн Гона становились всё уже. Он скрестил руки на груди и, слегка наклонив голову набок, протянул: «Ну не знаю…»
— Зная характер господина Шин Кю Хо, я ни за что не поверю, что он, после того как мы сегодня всё уже, по сути, решили, станет утруждать себя ещё и подготовкой официального предложения и повторным разговором.
— У тебя ведь дальше нет никакого плана, да? Думаешь, я тебя не знаю?
Все попытки хоть как-то сгладить ситуацию оказались напрасными — Со Юн Гон попал прямо в точку. Ни слова мимо, и от этого было только обиднее. Шин Кю Хо открыл рот, начал: «Это…», — но так и не смог продолжить, просто осёкся. Какой смысл спорить, если порой кажется, что возлюбленный знает тебя лучше, чем ты сам?
Со Юн Гон тяжело вздохнул. Кю Хо лишь прикусил губу и молчал. За долгие годы отношений он усвоил простое правило: понимать настроение Юн Гона у него выходит хуже, чем наоборот. Потому лучше не спорить, а просто переждать.
— В нашей постоянной забегаловке с кимчиччигэ, посреди еды, едва намекнул — и это, оказывается, предложение…
Ещё раз — лучше промолчать. Хоть и хотелось сказать, что он всё перевернул с ног на голову, что смысл был совсем не в этом, перечить сейчас значило только усугубить. Пока Шин Кю Хо сжимал кулаки, удерживая слова внутри, Юн Гон глубоко выдохнул.
Всё сопровождалось каким-то зловещим зовом.
— Если я когда-нибудь и женюсь, то, конечно, только на тебе. И да, я тоже хочу быть твоим мужем… но не так.
Нет, ну разве это не чересчур? От желания возразить, всё время подступающего к горлу, он крепко прикусил губу. Слова Со Юн Гона — «но не так» — прозвучали чуть холодно, хотя и оставалось неясным, что именно он имел в виду. Но не так. Значит ли это…
— То есть, если это было «предложение»…
Ещё совсем недавно он говорил, что «не против» брака…
— Вот же дурак! Ну почему, почему ты решил поднять такую тему именно в забегаловке с кимчиччигэ?!
— Да оставь его. В первый раз, что ли? Вот смотрю иногда на них и думаю: Юн Гон — святой человек. Серьёзно, уважаю. Слушай, Кю Хо, если бы на его месте была девушка, ты бы уже давно получил от ворот поворот, и история разошлась бы по всему интернету: «Парень делает предложение после семи лет отношений в кимчиччигэ-закусочной». Разве это нормально? Вот так?
— …Он сам сказал, что там вкусно.
— Отлично. Тогда так и запишем: «Парень делает предложение после семи лет отношений в лучшей кимчиччигэ-закусочной». Устраивает? Доволен теперь?
Наверное, друзья — это те, кто может добить тебя второй раз. Шин Кю Хо молча сделал глоток горячего чая. Это была золотая суббота — редкий выходной, за который пришлось побороться, чтобы встретиться с Мо Ю Джин и Мун Каном. Только что он наконец выговорился, вывалив всё, что варилось в голове всю неделю.
— Нет… я ведь не собирался делать официальное предложение, просто хотел узнать, как он сам к этому относится. А он вдруг: «Это ты сейчас мне предложение делаешь?» — ну я и растерялся, подумал: «А, может, так и есть?» Вот и ляпнул. Да и потом… ха, сколько лет мы уже живём вместе — неловко же вдруг устраивать всё по классике, с романтикой.
— Да какая разница, но не в забегаловке с кимчиччигэ. Мы же туда ещё в студенчестве таскались — ей уже тогда лет десять было. Кто вообще говорит о браке в таком месте?
— Вот именно. Ну жили вы вместе несколько лет, и что? Всё равно есть вещи, которые нужно делать как положено. По-честному, разве Со Юн Гон не прав? Если бы он тогда согласился, ты бы радостно кинулся всё готовить, даже не обсудив всё толком. Ай, нет, Кю Хо. Так нельзя.
Каждое слово — как выстрел. Шин Кю Хо молча ковырял палочками еду. Стоило заговорить о Со Юн Гоне, и на его стороне уже никого не оставалось. Недавно он даже поделился этим с Им Со Мин, которая впервые за долгое время вышла на связь, — и в ответ из динамика раздался крик: «Ты, видимо, окончательно рехнулся! Раз уж так обожаешь своё кимчиччигэ — ешь его до конца жизни! Что с тобой вообще не так?!»
В голове роились разные мысли. Осторожно взглянув на собеседников, Шин Кю Хо негромко спросил:
— Когда он сказал «не хочу так»… это ведь не значит, что он вообще не хочет, да?
На его осторожные слова оба друга, жующие еду, одновременно повернули головы. Будто по команде. Под двумя парами пристальных глаз Шин Кю Хо замялся и пробормотал:
— Да нет… Просто он сказал «нет», вот я и подумал. Ну, знаете… вдруг это именно то самое «нет». Говорят ведь, что даже отношения между мужчиной и женщиной из-за таких пустяков рушатся.
— В общем, в этот раз, наверное, я правда виноват…
С каждым словом он звучал всё жалобнее. «Айщ, ну зачем я вообще рот открыл…» — досадливо подумал он и поспешил заткнуться. Мо Ю Джин и Мун Кан переглянулись — это уже само по себе не сулило ничего хорошего.
Ах, ну вот. Знал же, что нуна начнёт.
— Мун Кан, наш ведущий прогноза погоды. Скажите, какой сегодня прогноз для господина Шин Кю Хо?
— Да ради бога, перестань. Сколько тебе лет, а шутишь, как в двадцать. Нуна, тебе уже тридцать четыре. Ничего?
— Да. Передаю прогноз погоды на сегодня для господина Шин Кю Хо. В целом над регионом сохраняется плотная облачность, местами наблюдаются шквальный ветер и проливные дожди. По предварительным данным, причиной стихии стал отказ возлюбленного, некоего господина Со, принять предложение о браке. Из-за тяжёлых погодных условий видимость ограничена, и пока невозможно сказать, когда непогода утихнет.
— О нет. Какая жалость. Поражает, как сильно господин Шин Кю Хо реагирует на подобные атмосферные явления. Итак, давайте разберёмся, что стало источником инцидента с отклонённым предложением? Существует ли угроза повторных осадков и осознаёт ли виновник масштабы катастрофы?
— Да, по уточнённым сведениям, основной удар стихии пришёлся на кимчиччигэ-закусочную вблизи университета Тэхан, где и был зафиксирован факт отказа от предложения руки и сердца…
Трудно поверить, что из всех присутствующих он самый младший. Просто поразительно, как люди могут быть настолько инфантильными.
— Секундочку, дольше всех в отношениях тут я, ага? Так что в любовных вопросах я ваш сонбэ, ясно?
Шин Кю Хо свирепо уставился на двух тридцатичетырёхлетних идиотов, которые, завершив свой импровизированный репортаж, всё ещё хихикали, довольные собой. У него внутри всё клокотало, а эти двое, как обычно, находили повод для смеха. Семь лет прошло, а Мо Ю Джин и Мун Кан всё так же удивлялись тому, насколько сильно Кю Хо привязан к Со Юн Гону — эмоционально, душой, по-всякому, — и неизменно пользовались этим, чтобы поддеть. Привычка с двадцати с лишним лет, от которой им, похоже, не суждено избавиться.
— Да-да, конечно, кто бы сомневался. Ай-яй, сонбэним. Тогда, пожалуйста, научите искусству идеального предложения, а?
— И меня в ученики возьмите, сонбэним.
Совсем сбрендил. Зачем вообще им всё рассказал?
И вот опять — то самое чувство сожаления, что возвращается каждый раз. Говорят, человек глуп и постоянно наступает на одни и те же грабли — и он был живым тому доказательством. Когда Мун Кан и Мо Ю Джин, как парочка возбуждённых гиен, накинулись с расспросами и подколками, Шин Кю Хо в итоге забил на разговор и откинулся на спинку стула. Рядом тихо хихикнули.
— Эй. Поднимайся, паршивец. Чем таким ты можешь похвастаться, что так развалился?
— Эх ты, Шин Кю Хо. Семь лет вместе, а до сих пор не понимаешь, что у него на уме. Даже я уже понял, а ведь раньше это ты мне читал лекции, что я ничего не смыслю в отношениях. Ц-ц. Да ты сам, стоит Юн Гону появиться, теряешь всякое чутьё, болван.
Похоже, разговор наконец-то принял более серьёзный оборот. Шин Кю Хо медленно выпрямился, чувствуя, как напрягается спина, успевшая за время беседы совсем обмякнуть. На лицах Кана и Ю Джин всё ещё играли лёгкие улыбки. Опустив взгляд на стол, Кю Хо тихо спросил:
— …И что тогда, по-вашему, у него на уме?
Щёки предательски загорелись, хотя он старательно избегал встречаться с ними взглядами. Мо Ю Джин хмыкнула, откусила огурец и, лениво его пережёвывая, ответила:
— Ты же сам говорил, что до этого он реагировал положительно. Значит что? Значит, с содержанием всё в порядке, а вот форма не зашла. Так что вперёд, делай заново.
— Именно. Не вот так, между делом, за тарелкой кимчиччигэ, а по-настоящему — выбери нормальное место, подходящее время, подготовься как следует и скажи. Вы же пара, сколько бы лет ни прошло, атмосферу-то хоть немного нужно создать. Со Юн Гон со своей маниакальной чистоплотностью… сам факт, что он ходит с тобой в ту забегаловку, уже чудо. Думаешь, он мечтал услышать предложение там?
Начала Ю Джин, закончил Кан. Вообще-то, начиная тот разговор, Кю Хо вовсе не собирался делать предложение, но, похоже, между ними уже стало официальной версией, что «Шин Кю Хо сделал предложение в ресторане с кимчиччигэ».
«…Ладно, сам виноват, кого теперь винить.»
И правда, выслушав Кана, спорить расхотелось. Когда Со Юн Гон спросил: «Ты сейчас сделал мне предложение?» — Кю Хо понял, что ведь даже не подумал, как это могло прозвучать для другой стороны. Он не собирался просто «упомянуть между делом и замять». Его тревожило совсем другое — вдруг Юн Гон чувствует, что их отношения застряли на стадии вечного романа, что он для него не спутник жизни, а просто удобная постоянность? Вот почему он торопился развеять сомнения, не задумавшись о форме. Только теперь, когда всё обернулось вот так, его поведение казалось не деликатным, а неуклюжим. Похоже, слова репортёра О и пример репортёра Чона невольно всколыхнули в нём спрятанную тревогу.
— Знаешь, до сих пор удивляюсь, как ты так спокойно нас слушаешь. Каждый раз думаю: куда подевался тот самый Шин Кю Хо?
— Верно. Вообще-то и мне до сих пор непривычно. Ты — и вдруг подстраиваешься под Со Юн Гона, ловишь его настроение. Даже после ссор умудряешься всё уладить. Сам факт, что ты так стараешься… Серьёзно, я бы и сам у него спросил в чём секрет.
— А, да что за, реально… Какой ещё секрет.
— Он точно есть. Раньше ты и года ни с кем не выдерживал, а с ним уже семь лет. Так что давай, спроси у него, ну. Я правда хочу знать.
Пока он сидел, предаваясь саморефлексии, двое напротив опять начали нести какую-то чушь. У них была одна скверная привычка — время от времени вспоминать, как они сами говорили, «любовного раздолбая» Шин Кю Хо из прошлого и предаваться ностальгии.
Они серьёзно думают, что я до сих пор тот безрассудный двадцатипятилетний пацан?
Кю Хо машинально потёр затылок. С тех пор, как он познакомил этих двоих с Со Юн Гоном, прошло уже несколько лет, но говорить о нём вслух ему всё ещё было неловко. Особенно о том, как сильно он к нему привязан. Поколебавшись, он всё же опустил голос и выдавил:
— …просто я пиздец люблю этого парня.
На вопрос «в чём секрет?» он, преодолев смущение, кое-как ответил. За столом повисла пауза. Оба собеседника с широко раскрытыми глазами уставились на него — кажется, теперь они и правда поражены.
Ах, бля, всё пропало. Шин Кю Хо выругался про себя и вскочил со стула. А уже за дверью, через которую он чуть ли не вылетел, донёсся знакомый хохот. Двух человек.