Пять на пять. Глава 6.1

2х5

Любая организация, будь то большая или маленькая, неизбежно имеет изъяны. Это был первый урок, который я усвоил, попав в государственную структуру. Чаще всего пробоины появляются не снаружи внутрь, а изнутри наружу. Через трещины, оставленные кем-то неизвестно когда и зачем, просачивается многое, порой даже хлещет потоком. И бывает, что масштабы настолько велики, что сам тот, кто их пробил, уже не в силах их заделать.

— Пиздец, разве не перебор устраивать всё это только на основе чьих-то слов? Сколько людей уже бросили на это дело?

Старший Ха, сидевший рядом со мной, всю дорогу ворчал. Он без конца строчил сообщения, звонил кому-то и, похоже, был недоволен тем, что его отправили не на операцию в Маджандоне, к которой он последнее время проявлял особый интерес. Я лишь украдкой посматривал на него, но не отвечал. Во-первых, вопросы были не по моей части, а во-вторых, было ясно — спрашивал он вовсе не ради ответа.

— Сделка ведь заключалась ради смягчения срока. Может, имеет смысл хоть немного ему поверить. Парень, конечно, болтлив, но когда Чхве Чонхо отправился в Мексику, он поехал с ним на подхвате. Значит, наверняка что-то слышал.

За меня позади ответил старший Чон. Похоже, гамбургер, купленный всего три минуты назад, он уже успел прикончить — говорил он вполне отчётливо. Затем послышалось, как он втянул через трубочку остатки напитка.

— Ну слышал он, и что? Всё равно мелкая сошка.

— Мелкая, кто ж спорит. Но сейчас нам и мелочь нужна как воздух. С Чхве Чонхо все так отсиживаются, что подвижек вообще никаких. Вчера вон после совещания вернулся — командир снова дымил как паровоз. Похоже, сверху опять наехали.

Он дольше меня работал со старшим Ха и умел легко переводить недовольство начальства в шутку. Даже старший Ха, поняв намёк младшего коллеги, что продолжать разговор бессмысленно, недовольно поджал губы, но промолчал.

В тесной машине жирный запах гамбургера и картошки фри смешивался с табачным дымом, но никто не предложил открыть окно. Ночь была привычной. Даже пока мы переговаривались, все глаза были прикованы ко входу в обшарпанное здание.

Переулок примыкал к оживлённой улице, и время от времени мимо проходили люди. Но ни один не удостоил взглядом это старое здание, не говоря уже о том, чтобы зайти внутрь. Выбрать место сделки рядом с районом, полным гражданских, было одновременно дерзким и разумным шагом. Никто, кроме нас, не мог предположить, что через час в этой развалюхе пройдёт сделка на десятки миллиардов вон.

— Командир до сих пор не выходит на связь?

— Да.

Я едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от улицы. Было заранее известно, кто из находившихся поблизости сможет войти внутрь. Один оперативник в штатском делал вид, что говорит по телефону возле круглосуточного магазина за три квартала отсюда. Двое курсантов академии изображали парочку, уже полчаса доедающую рыбные палочки на соседней улице. И те, кто, как и мы, затаились неподалёку, ожидая приказа к действию.

— Это ж те стажёры, да?

— А, да. Командир сказал, что толку на месте от них всё равно мало, пусть хоть так помогут.

— Айгу, притащили книжных задротов… Сомневаюсь, что они вообще потом вспомнят, что были на настоящем месте преступления.

Старший Ха усмехнулся, от возмущения покачал головой и вдруг уставился прямо на меня.

— Всё равно едва ли найдутся ещё такие, как наш лейтенант Чи, что сам вызвался в отдел по наркотикам. Верно ведь?

Я с кривой улыбкой покачал головой.

— Я и сам не думал, что попаду в отдел по борьбе с наркотиками.

С тех пор как я попал в эту команду, мне так часто повторяли, что курсанты полицейской академии почти никогда сами не просятся в наркоотдел, что уже устал обращать внимание на скрытый смысл этих слов. Всё равно, хоть однокурсники и отговаривали меня, не понимая, зачем идти сложным путём, когда есть простой, адаптировался я куда легче, чем ожидал. Даже старший Чон и старший Ха, сидевшие сейчас со мной в машине — детективы из обычного набора — вместо дедовщины ограничивались шутками: чудак, сам полез, сам и расхлёбывай.

Вжж. Телефон завибрировал, и все сразу потянулись щупать свои внутренние карманы и колени. Но через секунду два взгляда остановились на мне. Я вытащил телефон из кармана брюк. Странно, ведь до начала операции, назначенного в участке, оставалось ещё прилично времени. Неужели приказ пришёл раньше?

Ли Джихун скинул скриншот с профиля Кан Ёнсу. Тот сегодня был на выезде неподалёку от управления, и мы вместе пообедали. Именно тогда, к несчастью, он и выложил фотку. На квадратном снимке, сделанном в ресторане с каменными горшочками, куда Кан Ёнсу минут тридцать упрашивал меня зайти, рядом с геотегом виднелся и мой силуэт. Сообщения, что пришли следом, прямо выдавали раздражение Ли Джихуна. Читая строки, отточенные словно лезвие, я зажмурил глаза.

Вот ведь. Кан Ёнсу — бесполезный идиот...

— Что там? Командир?

Голос старшего Чона вернул меня в реальность. Я перевернул телефон экраном вниз и торопливо мотнул головой.

— Нет. Просто сообщение.

Хотя «просто» назвать это было бы преуменьшением — Ли Джихун писал так всю неделю. Сообщения, приходившие аккурат под конец рабочего дня, были навязчивыми. Каждое напоминало о том, что тот, кто их присылает, сидит у меня дома и шаг за шагом заделывает последнюю лазейку, сквозь которую я ещё мог бы выскользнуть.

Чего он вообще добивается? Ли Джихун снова и снова твердил одно и то же: вернись домой. Будто знал, что я сижу в дежурке ночами лишь потому, что он там. Вчера ночью он даже позвонил. Я не взял трубку — он тут же сбросил, но этого хватило, чтобы понять: его терпение на исходе. У Ли Джихуна всегда было мало причин проявлять терпение, но что это может коснуться даже нашей и без того потрёпанной дружбы, я осознал лишь теперь.

— Что это? Там, — озадаченно пробормотал старший Ха.

Старший Чон тоже прилип к окну. В переулок въехала белая машина, которой раньше не было видно, и остановилась прямо перед зданием. Из пассажирского сиденья вышел мужчина — его лицо показалось смутно знакомым. Словно дикий кот, он озирался по сторонам, с телефоном у уха. Не заметив ничего подозрительного, он подошёл к задней двери, будто собирался открыть её… но вдруг убрал телефон и резко захлопнул. Затем так же быстро вернулся в салон на то же место.

Вжж. Вжж. Вжж.

Несколько раз подряд прозвучала вибрация. Старшие Чон и Ха, уже готовые выскочить наружу, замерли и посмотрели на экраны. Все всё поняли без слов: информация утекла, и те, кто только что приехал, уже обо всём знали. Неизвестно, откуда именно произошла утечка, но из-за неё сделка, запланированная на сегодня, была сорвана. Тем не менее, прежде чем рвануть, каждый проверил телефон — без приказа мы не имели права действовать. Слава богу, сообщение командира выполнило свою задачу. Сегодня он тоже наблюдал за ситуацией неподалёку.

Я отбросил телефон и схватился за руль. Старшие Чон и Ха, заранее зная, что будет дальше, одновременно вцепились во всё, что попалось под руку. Убедившись, что оба пристёгнуты, я вжал педаль в пол. Машина сорвалась вперёд. Нужно было любой ценой сократить дистанцию до авто, которое пыталось выскочить из переулка. Перекрыть дорогу уже не успевали — оставалось только таранить сзади. К счастью, на выезде нам удалось их догнать. Ки-и-ик. Машина встала с визгом тормозов.

Тело швырнуло вперёд, и с хлопком выстрелила подушка безопасности. Убедившись, что все целы, мы, как по команде, распахнули двери и вылетели наружу. Цель — автомобиль впереди, из которой валил дым.

***

— Похоже, рты так и не раскрыли.

— Оба?

— Ага.

Старший Ха, вернувшись после звонка, тяжело выдохнул и поделился последней информацией. В развороченной машине оставался лишь подчинённый, выполняющий функцию водителя. Как только стало ясно, что пассажирское место пустует, мы кинулись в переулок и всё-таки успели схватить беглеца. Но и он держал рот на замке. Допрос, судя по всему, зашёл в тупик.

Из троих, кто находился в машине, нам удалось задержать двоих, но назвать это успехом язык не поворачивался. Позднее, проверив здание, мы убедились: нужной информации там уже давно не было.

— А-а. Задолбали эти уроды, реально…

Нет ничего утомительнее, чем драка, не дающая результата. Старший Ха, что едва не сцепился с парнем размером с медведя, пытаясь надеть на него наручники у машины, выглядел особенно вымотанным. Я заговорил с ним, пока он разминал шею, вертя её из стороны в сторону. Мысль о том, как сильно его тряхнуло в момент столкновения, не давала покоя.

— Всё же вам бы рентген шеи сделать.

Старший Ха раздражённо буркнул:

— Мне, ага. Прямо сейчас брошу ножевого и пойду бумажки о производственной травме оформлять.

Его недовольный взгляд впился в мою руку. На повороте, когда я схватил того ублюдка за шиворот, он успел полоснуть перочинным ножом по внутренней стороне предплечья. Рана была слишком мелкой, чтобы звать её настоящим ножевым, но достаточно глубокой, чтобы приходилось останавливать хлещущую кровь. Старшие всегда злились, когда я получал травмы. Может, потому что каждый раз, когда командир начинал ворчать, что не в том веке живём, чтобы лезть врукопашную, дурным примером всегда становился я. Вспомнив, как он недавно, тяжело вздохнув, первым делом велел мне немедленно ехать в больницу, я стушевался и замолчал.

— Не гробь своё здоровье лишь потому, что ты молод.

— …Да.

— Я ж тебе не для красного словца говорю, придурок. Так и гробанёшься молодым. У тебя кровь из носа вечно хлещет — у меня уже вся бумага на столе в расход пошла, ясно тебе?

Раз уж даже немногословный старший Ха пустился в нравоучения, значит, в последнее время я и правда перегибал. Спорить не имело смысла — я и сам понимал, что всё глубже зарываюсь в работу только ради того, чтобы сбежать от Ли Джихуна.

— Да. Буду осторожен.

Только тогда лицо старшего Ха чуть смягчилось.

— Лечение прошёл?

— Осталось ещё раз проверить, не идёт ли кровь из шва. Если всё нормально, отпустят.

— Это врач должен проверить?

— Да. Сказали, он скоро подойдёт.

Едва я договорил, как послышались шаги. Сквозь ряды больничных коек ко мне быстро приближался человек в длинном белом халате с картой пациента в руке. Видимо, тот самый врач, о котором говорила медсестра. Ночь в приёмном покое выдалась шумной: пациентов было полно, а дежурных врачей не хватало. На соседней койке стонала старушка после падения в ванной, рядом плакал ребёнок с болью в животе. Я посмотрел на женщину, идущую в мою сторону: высоко собранные волосы, толстые очки в тёмной роговой оправе, усталое лицо.

Стоило только увидеть её издалека, я сразу понял — я знаю этого человека. Но представить себе встречу с ней в таком месте я бы точно не смог.

— …Ах.

Похоже, я непроизвольно напряг руку — в глазах сразу потемнело. С губ сорвался тихий стон, и в тот же миг она подняла взгляд от планшета.

— Господин Чи Сонук, ваша рука… А?

На её лице не осталось той ровной усталости, с какой обычно смотрят на пациентов поздним будничным вечером. За линзами очков глаза растерянно заморгали, будто от неожиданности. Я постарался максимально расслабить руку и проверил имя на бейджике её халата.

[Врач Ю Хеын]

— Эм, мне тут как раз звонят… Я выйду на минутку, заодно рассчитаюсь. Если что, звони.

Старший Ха, кажется, уловил, что между нами витает что-то большее, чем обычный разговор врача и пациента. Он ушёл, оставив нас наедине. Ю Хеын на секунду замялась, осознав это, но быстро стёрла с лица следы воспоминаний. Подойдя ближе, она двигалась уже так, будто её интересовала только рана.

Если подумать, мы с ней не были настолько близки, чтобы радоваться встрече. Да, мы работали вместе как староста и зам, забот хватало, но ни она, ни я не отличались склонностью к личным беседам. Поэтому в нашей прохладности не было ничего удивительного.

— Поднимешь руку?

Но вряд ли с другими пациентами она говорила неформально. Я промолчал, лишь развернул руку, чтобы ей было удобнее осмотреть внутреннюю сторону. Ю Хеын аккуратно взяла меня за локоть и сосредоточенно осмотрела рану. Вокруг шва всё перепачкано — не разберёшь, кровь это или антисептик. Она нахмурилась и потянулась к спиртовой салфетке на столе.

— Немного кровит. Шов вроде не разошёлся, но на всякий случай протру и ещё немного понаблюдаю.

Я ответил лишь коротким кивком, пока она осторожно протирала кожу вокруг раны. Не знаю, правда ли она собиралась присматривать за мной, но Ю Хеын всё ещё стояла рядом, не отходя даже после того, как стёрла всю кровь.

— …

— …

Сколько ещё так сидеть? От скуки я слегка повернул голову — и наши взгляды встретились. Ю Хеын стояла надо мной, руки в карманах халата, с лицом, словно готовилась что-то сказать. Это удивило меня, и в тот же миг она заговорила:

— …Ты работаешь в полиции?

Я на секунду опешил — откуда она знает? Но тут же сам себе ответил: сколько вообще людей в это время суток попадает в больницу с ножевым ранением? Тем более у неё в руках была моя медкарта — наверняка там хватало информации, чтобы догадаться о моей профессии. Я кивнул. Чтобы она не чувствовала себя неловко из-за того, что заговорила первой, я тоже задал вопрос:

— А ты врач?

— Угу. Но пока только интерн…

Ю Хеын зачем-то тронула оправу очков и отвела взгляд. Её слегка смущённый вид вдруг напомнил мне шестнадцатилетнюю замстаросту, которая всегда начинала нервничать за несколько часов до выступления перед классом. Я не удержался от лёгкой улыбки. Просто это показалось удивительным: сколько лет прошло, как давно мы забыли друг друга, а некоторые вещи всё равно остаются прежними.

— Тебе идёт… халат.

Ю Хеын округлила глаза, будто таких слов совсем не ждала. Но почти сразу слабо улыбнулась. Казалось, она, как и я чуть раньше, узнала в этом неловком, ни к чему не обязывающем комплименте что-то знакомое — ту часть меня, которую когда-то знала. На лице по-прежнему лежала тень усталости, но теперь оно выглядело гораздо спокойнее. Она бегло взглянула на телефон, убедилась, что срочных вызовов нет, и присела рядом.

— Первый раз такое слышу.

— Почему?

— Не знаю. Все, кто меня знал с детства, вечно удивляются. Мол, ты же была такая слабенькая, всё время болела, неужели поэтому решила стать врачом?

Слабенькая? Сейчас, вспоминая, я понял, что действительно пару раз видел, как она уходила с уроков пораньше. Никогда не спрашивал, почему, и не догадывался, что это могло быть связано с больницей. Я переваривал эту новую деталь прошлого, пока не ощутил на себе внимательный взгляд. Ю Хеын смотрела на мою руку — туда, где несколько часов назад был нож. Она колебалась, прежде чем заговорить.

— Если честно… это немного неожиданно.

— …Что именно?

— Что ты стал полицейским. И уж точно не думала, что когда-нибудь увижу тебя с ранением.

Ю Хеын говорила, глядя не на меня и не на руку, а куда-то в пустоту, словно её взгляд блуждал по старым воспоминаниям. Казалось, она мысленно сравнивала меня нынешнего с тем, кем я был в её памяти. Я всмотрелся в её лицо. Подобные слова я слышал всякий раз, когда называл свою профессию тем, кто давно меня знал. Но услышать их от человека, кто помнил меня в период, который я сам помню смутно, было особенно странно.

— Просто в те годы ты казался человеком, которому больше подошли бы профессии без тяжёлого физического труда. Прокурор, адвокат… что-то в этом роде.

Ю Хеын осеклась. На лице проступило сомнение — не прозвучало ли грубо. Теперь она смотрела с лёгким беспокойством, пытаясь уловить мою реакцию.

— А… прости. Я не имела в виду, что эта работа тебе не подходит…

Я успел кивнуть до того, как она начала путаться ещё больше.

— Понимаю, о чём ты. Всё нормально, не переживай.

— …Угу.

Ю Хеын вглядывалась в моё лицо, проверяя, не задели ли меня её слова. Убедившись, что всё в порядке, с облегчением выдохнула. Я закрыл глаза, пытаясь справиться с неприятным покалыванием в правом веке. В последнее время это случалось всё чаще — особенно после бессонных ночей или когда накапливался стресс. Сейчас совпало всё сразу, и тело было переполнено усталостью. На белой стене тиканье часов отсчитывало второй час ночи. Пока мы здесь разговаривали, расчёт за приём наверняка уже завершили. Меня ждали возвращение в участок и отчёт по сегодняшней операции, только потом удастся урвать немного сна. Сонливости почти не было, но измотанность давила так, что в глазах двоилось просто оттого, что я держал их открытыми. Проморгавшись и справившись с жжением, будто в глаза насыпали песка, я повернулся к Ю Хеын.

— Осмотришь руку ещё раз? Думаю, мне пора выдвигаться.

— А… ага.

К счастью, повязка на ране осталась чистой. Убедившись в этом, Ю Хеын удовлетворённо кивнула, и я поднялся. Она тоже встала и на одном дыхании выпалила инструкции — словно опасалась, что я исчезну раньше, чем она договорит:

— Постарайся, чтобы на рану пока не попадала вода. Так меньше риск воспаления.

— Понял. Спасибо тебе.

Я взял со стула кошелёк и сунул его в карман. В этот момент послышалась вибрация. Ю Хеын дёрнулась к карману халата — видно, подумала, что это срочный вызов, — но, не нащупав телефон, слегка склонила голову. Звук исходил с другого конца стола. Она оказалась ближе и первой подняла мой телефон.

Увидев экран, Ю Хеын на долю секунды застыла. Незаметно для себя, но ощутимо для меня, в ней что-то дрогнуло. Я сразу понял, почему — она протянула мне смартфон и тихо сказала:

— Вы, похоже, всё ещё близки.

Я забрал его и сразу опустил взгляд на экран.

— Как там Ли Джихун?

Ю Хеын возобновила разговор, который, казалось бы, уже был исчерпан. Трудно было понять, чем именно она руководствовалась. Может, просто удивилась, увидев имя Ли Джихуна, и не удержалась от любопытства. А может, этот вопрос давно вертелся на языке и лишь сейчас она решилась его задать. В зависимости от того, что из этого правда, мой ответ, наверное, должен различаться. Хотя кто я вообще такой, чтобы решать, что ей говорить? Я замолчал на несколько секунд, подбирая слова. Видимо, неправильно восприняв паузу, Ю Хеын с неловкой полуулыбкой поспешила сгладить:

— Если тебе неудобно отвечать, можешь не говорить. Просто…

— …

— Просто, как только тебя увидела, сразу о нём вспомнила. А когда на экране всплыло имя, немного удивилась.

Это было объяснение. И одновременно что-то вроде оправдания, которое невольно произносит человек, не сумевший забыть того, кого потерял. Я поймал себя на мысли: будь сейчас на моём месте Ли Джихун, решилась бы Ю Хеын задать ему этот вопрос напрямую? И если бы решилась — что бы он ответил? Притворился бы, будто не понимает её чувств, как тогда, в третьем классе? Или…

— …Можешь дать мне номер Ли Джихуна?

Ю Хеын замерла и подняла на меня глаза.

— Думаю, тебе лучше попросить у него напрямую.

Я и сам понимал, как глупо это звучит, но всё же сказал. Возможно, тому виной стала мимолётная эмоция, которую я уловил у Ю Хеын. Слишком хорошо я знал это выражение — до тошноты знакомое по собственному отражению в зеркале. Всю жизнь я не находил сил открыться Ли Джихуну, но и забыть его тоже не мог. Так и топтался на месте.

— Нет. Всё нормально.

А Ю Хеын, в отличие от меня, всё ещё застрявшего в этом зеркале, лишь покачала головой. Слабо улыбнулась — так же, как тогда, когда я сказал, что ей идёт халат. В её лице мелькнула грусть, но и что-то лёгкое, будто стало чуть проще дышать.

Словно она действительно благодарна за возможность наконец спокойно, без сожалений, покачать головой.

— Иногда человек остаётся прекрасным именно потому, что остался в прошлом.

— …

— Это ведь было ещё в школе. Но тогда он мне и правда очень нравился. Даже когда я вернулась в Сеул, ещё долго о нём думала. Может, потому что это был первый раз, когда меня отвергли.

Все её слова звучали в прошедшем времени. Я задержался на этом факте, и, в отличие от наших прежних разговоров, не сумел плавно обойти его стороной. Одна фраза застряла где-то в глубине мозга и не отпускала. Я не выдержал и задал вопрос:

— …Тебя отвергли?

Насколько я знаю, Ли Джихун никогда прямо не отвергал Ю Хеын. Он просто делал вид, что ничего не происходит. Слепой, глухой и равнодушный. Но её история оказалась другой. Один из осколков прошлого, который я считал непреложной истиной, оказался треснут. И когда я встретил её взгляд, казалось, она сама была поражена не меньше тем, что я до сих пор этого не знал. Я снова спросил:

— Что ты имеешь в виду?

Глава 6.2 →

← Глава 5.6

Назад к тому

Оглавление