Урок романтики. Глава 7.4
Всё пошло прахом. Один только голос Юн Джэ Сока — и рубашка, которую он так старательно выбирал и в которой мчался наверх, промокла от пота, а спрятанные презервативы выпали прямо на глазах Кана. Ни о каком взрослом, достойном образе речи уже не шло — он выглядел лишь жалко ревнующим, и если Кан увидел в нём ребёнка, возразить было попросту нечем.
Пожалуй, единственное утешение заключалось в том, что способ отыграться всё ещё существовал. Му Джин украдкой взглянул на Кана, повернувшегося к нему спиной. С закрытыми глазами тот уже ровно сопел — похоже, вымотался после того, как всё-таки кончил в комнате студсовета.
От этого слова в памяти всплыло полутёмное помещение студсовета с его характерным затхлым запахом. И силуэт Кана, прислонившегося спиной к шкафчику и смотрящего сверху вниз. Му Джин провёл языком по внутренней стороне щеки — там всё ещё будто оставался солоноватый привкус. Лицо само собой покраснело.
На парковке отеля к машине подошёл парковщик, но Му Джин махнул рукой, давая понять, что помощь не нужна. Он хотел как можно дольше не будить уснувшего Кана и заодно проверить, всё ли как следует подготовлено.
Припарковавшись как можно мягче, он достал телефон. Пришло несколько уведомлений — рабочие сообщения. Пролистав их, Му Джин осторожно коснулся Кана. Тот спал, приоткрыв рот, тихо выдыхая воздух. Му Джин ткнул его пальцем в щёку. Кан едва заметно нахмурился, а затем вдруг повернул голову и слегка прикусил его палец.
На вопрос Му Джина Кан медленно открыл глаза, мелко кивнул и провёл ладонью по лицу — по этому жесту было ясно, что он спал довольно крепко. Му Джин расстегнул его ремень, и Кан тихо рассмеялся, словно счёт происходящее забавным.
— А если я потом, в процессе, вырублюсь? Первая ночь, как-никак, — прищурившись, сказал он. Голос звучал нарочито серьёзно, но улыбка сразу выдавала шутку.
Му Джин ничего не ответил, лишь поправил ему чёлку и вышел из машины. Кан, потянувшись, последовал за ним.
Уже в лифте у него пересохло во рту. Он твердил себе, что не нужно нервничать, но это вообще не работало. Му Джин сунул руку в карман брюк. Пожалуй, стоит хотя бы подышать животом.
— Ты забронировал верхний этаж? — беззаботно спросил Кан, положив подбородок ему на плечо, словно не замечая его состояния.
Каждое слово касалось дыханием. Му Джин почувствовал, как внизу — в том самом месте, которое он едва успокоил перед выходом из комнаты студсовета, — снова пробежал разряд. Ответом был лишь короткий кивок.
Кан повернул к нему взгляд. Слишком близко. Так он мог перевозбудиться и всё испортить. Му Джин с усилием выдавил: «Всё в порядке». Пересохшее горло сделало голос хриплым.
— Нервничаешь? — спросил Кан, обнимая его за талию.
Му Джин не ответил. По этой реакции Кан, видимо, и без слов всё понял — влажное прикосновение скользнуло по щеке и тут же исчезло. Из груди вырвался тихий стон, и Му Джин опустил голову.
Кан снова чмокнул его в щёку, позвав по имени. Му Джин увернулся, не подпуская его к губам. До верхнего этажа оставались считаные секунды. Он боялся, что если сейчас ответит на поцелуй, то по дороге в номер они уже не смогут остановиться. И тогда… тогда…
— Ты, случайно, ароматическую свечу не зажигал? — сказал Кан, щёлкнув Му Джина по носу, когда тот увернулся от его губ.
Му Джин пытался сохранить спокойствие, но глаза всё равно расширились. Как он догадался? Он посмотрел на Кана — тот фыркнул. В этот момент двери лифта открылись. Кан вышел первым, оставив растерянного Му Джина позади. На верхнем этаже был только один номер. Му Джин поспешно бросился следом — он хотел сам открыть дверь.
Словно прочитав его мысли, Кан остановился у двери и лёгким кивком указал на ручку. Му Джин глубоко вдохнул. Холодный металл под пальцами отрезвлял. Ему сказали, что всё готово, и, честно говоря, теперь он действительно чувствовал уверенность. Он повернул ручку.
Первым навстречу хлынул сладковатый аромат — ровно такой, какой он и просил заранее: приятный и ненавязчивый. Комната была окутана полумраком, но всё же не утопала во тьме. По обе стороны от входа мерцали электрические свечи, наполняя нижнюю часть помещения мягким красноватым светом.
Он не собирался, но голос сам набился напором. Кан замер, будто лишившись дара речи. Похоже, рассказы о том, как люди замирают от растроганности, были правдой — организатор сюрприза не соврал. На душе потеплело.
Му Джин первым снял обувь. Между свечами, расставленными по обе стороны, были рассыпаны лепестки роз, и, наступив на них, он почувствовал мягкость под ступнями. Идеально. Кан, войдя следом, тоже разулся. Он ступал непривычно осторожно — почти не касаясь пола, лишь кончиками пальцев ног.
Му Джин прошёл дальше. В глубине комнаты стояла кровать размера кинг-сайз, на ней — заказанный букет. Белые камелии, так подходящие Кану, были вкраплены в яркие розы. Му Джин поднял букет. Кан, увлечённый разглядыванием обстановки, не спешил подходить.
На прикроватной тумбочке стояла тёмно-синяя коробочка с кольцом. Му Джин взял её, спрятал за спину и крепко сжал букет. Кан приближался. Как по сигналу, по комнате разлилась нежная фортепианная мелодия. Кан, появившийся из-за угла, заметно вздрогнул. Му Джин медленно опустился на одно колено.
Кан повернул к нему голову. Он выглядел ошеломлённым — одной рукой прикрывал рот. Му Джин стоял на одном колене, вторую ногу оставив согнутой, и протянул ему букет. Послышались шаги — Кан подходил неспеша. Му Джин не шевелился, спокойно ожидая, пока перед глазами не остановились ноги Кана.
— Я подготовил это для вас, сонбэним.
Он так сосредоточился, чтобы не запнуться, что слова вышли почти безупречно, пусть и громче, чем планировалось. Однако колено, на которое он опирался, предательски дрожало. Му Джин почувствовал, как Кан принимает букет.
Кан уткнулся лицом в цветы, словно вдыхая их аромат. Когда белые лепестки камелии коснулись кончика его носа, Му Джин вновь убедился, что выбор был безупречным. Именно в этот момент он быстро протянул то, что всё это время скрывал за спиной, — пока внимание Кана было полностью захвачено букетом.
— Сонбэним, — снова окликнул Му Джин, стараясь сохранить серьёзный тон.
Кан чуть опустил букет и посмотрел на него.
Стоило начать говорит, как сердце снова бешено заколотилось. Кан моргнул. Му Джин смотрел на него снизу вверх, и, когда их взгляды встретились, уголки глаз Кана мягко опустились.
— Прошу вас, встречайтесь со мной!
С этими словами Му Джин открыл коробочку с кольцом. Кан заглянул внутрь. Он-то наверняка понимал, что значит это простое кольцо без камней. Му Джин сглотнул. Кан всё так же молча смотрел на него, и от этого взгляда перехватывало дыхание. Ему не нравится…? Одна эта мысль отзывалась болью, будто сердце стянули тугой верёвкой.
Пальцы Кана потянулись к нему. Скользнув по краю коробочки, он вынул кольцо и, зажав его между пальцами, долго разглядывал. Му Джин в напряжении ждал, что будет дальше.
Кан протянул руку. Му Джин машинально протянул свою. Правую. Кан улыбнулся.
Му Джин поспешно сменил руку. Кан провёл ладонью по его кисти и аккуратно надел вынутое кольцо на безымянный палец. «Э…» — сорвалось с губ Му Джина.
Кан согнул колени. Теперь они были на одном уровне. Му Джин почувствовал лёгкое прикосновение к уху. Кан выглядел так, будто находил происходящее невероятно уморительным, — улыбка не сходила с его лица. В объятиях зашуршал букет. Он показал свою левую руку — на безымянном пальце мягко поблёскивало старое кольцо Му Джина.
— Его носить должен ты, тогда это будет парное кольцо.
Кан упёрся лбом в лоб Му Джина и продолжал хихикать — дрожь передавалась напрямую. Он ведь смеётся от радости… правда? Мысль отозвалась тревогой.
Кан приподнял букет, который до этого держал опущенным, и всё никак не мог перестать улыбаться, будто сдержаться просто не получалось. Му Джин осторожно поднял руки и обхватил его лицо ладонями. Кан посмотрел на него и снова хмыкнул.
Му Джин подошёл ещё ближе. Кан смотрел на него, улыбаясь так, что глаза почти щурились. Му Джин слегка наклонил голову. Ресницы Кана медленно опустились. Му Джин закрыл глаза и накрыл его губы своими. Мягкое прикосновение, знакомый запах. Ни один из них не захотел отстраниться.
Тэ Ён сидел в углу бара. Судя по наушникам, он что-то слушал. Джэ Сок огляделся. Место между Шин Кю Хо с его сверлящим взглядом и холодной, деловой Мо Ю Джин пустовало. Ушёл? Ну да, он ведь и правда не фанат таких сборищ.
Несмотря на это, беспокойство не отпускало — не хватало ещё одного человека. На вопрос, заданный уже после того, как он отодвинул стул и сел, Ким Тэ Ён лишь пожал плечами. Затем снял наушники и швырнул телефон на стол. «Ах, вообще ж ни хрена не слышно…» — выругался он вполголоса.
Джэ Сок подцепил с тарелки макаронину и закинул её в рот. Вопрос был задан скорее по привычке, чем из реального интереса. Он снова огляделся. Пак Му Джина и Мун Кана не было с самого начала или они ушли позже? Если бы ему было по-настоящему всё равно, это не цепляло бы, но вместо этого в груди осталось неприятное ощущение, будто застряла рыбья кость.
Почему с Мун Каном всегда вот так? Он нащупал пачку сигарет. Стоило вспомнить его, внутри начинало колоть, словно сместилось ребро. Вслед за этим всплыл Пак Му Джин. Он пытался взять себя в руки, но уныние накрывало всё сильнее.
— Да блядь… Зашёл я в комнату студсовета, а следом этот пидор Мун Кан с Пак Му Джином заявились. И, ну, сам знаешь, да? Эти ублюдки в последнее время какие-то странные.
На брошенный без особого смысла вопрос Ким Тэ Ён вдруг разразился подробностями. Говорил он тихо, а взгляд метался, будто он опасался чужих ушей. Мун Кан и Пак Му Джин? Джэ Сок сдержался, стараясь не дёрнуть головой слишком резко. Лишний интерес со стороны Ким Тэ Ёна ничего хорошего не сулил.
— Да там с порога ясно стало, что атмосфера мутная. Пак Му Джин — с каменной рожей, будто его охуеть как выбесили, а Мун Кан осторожничает, реакцию высматривает. Это урод ведь не из таких. Я сразу понял — у этих уёбков что-то есть. Вот и оставил телефон в шкафчике, вышел, включив диктофон. Если бы попались, в этот раз я бы им точно пиздец устроил.
Ким Тэ Ён говорил без остановки. В голосе то и дело проскальзывало раздражение. Джэ Сок протянул ему сигарету. Тэ Ён взял её и чиркнул зажигалкой.
— Но даже через пять минут — тишина, мрази. Голоса вроде есть, но ни хрена не разобрать.
Тэ Ён выдохнул дым. Джэ Сок скользнул взглядом по его телефону на столе. Пять минут… Интересно, он их-то хоть прослушал?
— В заведении нельзя курить, сонбэ.
В тот самый миг, когда мелькнуло сомнение, подошла Мо Ю Джин и резко огрызнулась. Враждебность, раздутую до предела, невозможно было не почувствовать. Раньше она хоть как-то её скрывала, но после вчерашнего, видимо, окончательно изменила к нему отношение. Ким Тэ Ён потёр кончик носа, выругался и встал. Похоже, он всё же обратил внимание на взгляды вокруг.
— Юн Джэ, я выйду покурю, — сказал он, махнув рукой.
Джэ Сок кивнул. Затем его взгляд упал на телефон, оставленный Тэ Ёном на столе. Тык — экран загорелся. Длительность записи перевалила за три часа. Значит, телефон всё это время так и лежал в комнате студсовета.
Джэ Сок вставил наушники и нажал на кнопку воспроизведения. Первым делом потянулся характерный для записи шорох.