Бесстыжий мир. Глава 143
Подлинная личность
Зёрна мололись, наполняя комнату густым ароматом кофе. Пока шёл короткий процесс заваривания, Гук Джи Хо не находил себе места: то откидывался на спинку кресла, то снова выпрямлялся, привычно оглядываясь по сторонам.
— Я ж недавно их мыл. Я ведь не ребёнок, зачем вообще спрашивать такие вещи? — раздражённо отозвался он, всё же дав ответ.
Из-за приподнятых глаз и чуть полноватой нижней губы выражение лица казалось немного угрюмым. Выглядел он безупречно — на нём была рубашка с воротником «виндзор» и галстук глубокого синего оттенка. Всё подобрано со вкусом.
Пэк Хэ Гён поставил по чашке кофе перед каждым из них.
Гук Джи Хо, потянувшись, сел за стол и сразу же спросил:
— А нам точно можно вот так бездельничать? Вы же сами говорили, что нужно разобрать кучу материалов по Хунчохве. Хотя, по сути, это ведь не совсем документы по Хунчохве… Скорее, по Архитектору.
Гук Джи Хо кивнул, но тут же украдкой взглянул на чёрный экран своего телефона.
— Что? А… да, от Ху Пёна. Сегодня он подозрительно тихий.
Тот перевернул телефон экраном вниз и, будто шутя, сказал:
— Этот парень слегка распустился. Видимо, я слишком его избаловал.
Когда он лишь молча посмотрел в ответ, собеседник поспешил сменить тему:
— Так… что вы хотели показать?
Пэк Хэ Гён сжал губы в тонкую линию и тихо постукивал по столешнице. Глухой звук, словно что-то тупое касалось стекла, прозвучал несколько раз подряд.
Он понимал, что сейчас — самое подходящее время. И всё же снова колебался, ведь не привык снимать с себя даже один из множества слоёв, которыми был окутан.
Жёлтый солнечный свет четырёх часов дня делал глаза Гук Джи Хо яркими и живыми, несмотря на глубокие тени, лёгшими под бровями и вдоль крыльев носа.
Молчание тянулось долго, но он не задавал вопросов — спокойно пил кофе и терпеливо ждал.
Пэк Хэ Гён поднялся, вышел из кабинета и вскоре вернулся с увесистой стопкой папок. Всего четыре тома — в них хранились записи за девять лет. На первой странице каждого тома крупно был указан свой год.
Взгляд Гук Джи Хо упал на цифры. Первый том содержал записи десятилетней давности — времён, когда Пэк Хэ Гён ещё служил в полицейском управлении.
Углы папок, которые он, должно быть, перелистывал сотни раз, были заметно потрёпаны, а края страниц густо усыпаны индексными стикерами.
— Это материалы, которые я впервые показываю партнёру.
Гук Джи Хо протянул руку, чтобы взять документы, но Пэк Хэ Гён машинально поднял их повыше, убирая из досягаемости.
Их взгляды пересеклись на долю секунды, прежде чем Гук Джи Хо перевёл глаза на папку, теперь поднятую до уровня плеча Пэк Хэ Гёна.
— …Что это, чёрт возьми, такое?
Вот именно. Что это такое? Для других — всего лишь набор старых, собранных по крупицам обрывков информации.
«Джи Хо, давай создадим наш собственный секрет.»
Та ночь, когда они целовались, насквозь промокшие от морской воды.
В миг, когда я увидел мужчину, мчащегося, словно дикого жеребца, мне впервые за долгое время показалось, что дышу. Неужели всё это время я лишь существовал, заглушив эмоции, не позволяя себе ничего чувствовать?
Поднялся солёный запах моря, прохладный ветер пробрался до самых лёгких. В этом ощущении смешались облегчение, тоска, жалость — и вместе с тем гнев.
В то утро, когда подавленные чувства вырвались из-под контроля и пустились в безумный танец, я возжелал его. Захотел раскрыться чуть больше, быть понятым.
А потом почти сразу пожалел о своей поспешности.
Парень с невозмутимым лицом резко потянул за край папки. От их встречного усилия бумаги смялись, и по ним пролегли кривые заломы.
— Чего вы так беспокоитесь? Сами ведь хотите показать, — с лёгкой усмешкой сказал Гук Джи Хо, не ослабляя хватки.
Верно... Беспокоиться не о чем. Гук Джи Хо — человек другого склада. Потому он разжал пальцы.
— …Ещё во времена службы в Сеульском управлении эти материалы заставляли меня задуматься о существовании общенациональной преступной сети.
Когда мужчина, забравший документы, перелистнул шуршащую обложку первого тома, перед ним появилось оглавление.
(3) Валютные махинации и отмывание денег
(4) Производство, распространение и монетизация материалов сексуальной эксплуатации
— Информацию я собрал из репортёрских блокнотов, полицейских дел, переданных в прокуратуру, отчётов госведомств уровня старших чиновников, а также из утечек, что циркулировали по фондовому рынку.
Гук Джи Хо сосредоточенно читал оглавление строка за строкой.
— В прессу это не попало. Вы, думаю, догадываетесь — в каждом деле переплетаются несколько преступлений, так что чтение займёт время.
— Обещал секрет, а показал материалы расследования. Скучно?
Гук Джи Хо листал страницы, сверяя годы и названия дел. Его интерес был очевиден, так что предположение о скуке было лишь провокацией.
— Просто поразительно, что вы составили оглавление ещё десять лет назад. Неужели уже тогда начали что-то подозревать?
Он перевернул первую страницу и провёл пальцами по следам его работы — заметкам на полях, стикерам, грубо подчёркнутым строкам.
— Принято считать, что такие преступления стали массовыми совсем недавно… но первые ростки были заметны уже тогда.
Ощущение было такое, будто он нащупал пульс происходящего. Кофе, проходя по горлу, показался на редкость горьким.
— …Думаю, за пару дней вы успеете разобраться в материале. Если по ходу чтения появятся вопросы — задавайте.
Гук Джи Хо почти уткнулся лицом в бумаги. Неужели он уже что-то понял? Пэк Хэ Гён слегка подался вперёд — ведь, казалось, тот ещё даже толком не успел ничего прочитать.
Повернув голову, он попытался понять, что привлекло внимание Гук Джи Хо, и стал разбирать перевёрнутые буквы.
Это невинное движение неожиданно сократило расстояние между ними — лица оказались почти вплотную. Когда он уловил дыхание другого, их взгляды пересеклись. Чёрные зрачки Гук Джи Хо резко сузились.
— Что… вы имели в виду, когда сказали, что вам нравится, что я был спортсменом?
Однако вопрос оказался совсем не тем, чего он ожидал.
— …Когда ты вот так прямо спрашиваешь, мне становится неловко.
Тот опустил голову, будто собирался вновь зарыться в бумаги. Но глаза оставались неподвижными — если бы он и правда читал, взгляд двигался бы по строкам.
Пэк Хэ Гён, глядя на макушку, заговорил:
— Бывший спортсмен — с сильным духом соперничества, дерзкий и напрочь лишённый умения хитрить.
Один спортсмен как-то сказал: жизнь — это большая картина. Если понимать это, не падёшь духом даже перед поражением. Конечно, не каждый бывший профессионал таков, но в Гук Джи Хо ощущалась эта сжатая, сконцентрированная энергия.
— Значит, хорошо. Даже если тебя прижмут, ты, как сорняк, всё равно вырастешь.
Его короткие ногти вдавились в бумагу, оставив лёгкие вмятины. На миг показалось, что покрасневшие кончики ушей чуть дрогнули.
Гук Джи Хо сделал большой глоток ещё горячего кофе, тут же поперхнулся и закашлялся. Слёзы выступили сами собой — он поспешно стёр их тыльной стороной ладони.
Пэк Хэ Гён налил ему стакан холодной воды и сказал:
— Человек устроен так, что каждый раз заново открывает другого. Кажется, что уже всё понял, а потом осознаёшь, как ошибался.
— …Тогда я снова сосредоточусь.
Глотнув воды, Гук Джи Хо поставил пустой стакан на стол.
Вновь наступила тишина. Тот, будто пытаясь прийти в себя, хрустнул суставами пальцев и глубоко вздохнул.
Наверное, ощущается так, будто перед тобой целая гора работа. И, конечно, охватывает растерянность.
Мужчина, молча листавший том, вдруг задержал взгляд на одной из страниц.
[Дело о наркотиках в животе бирманского питона]
20XX.07.14. Получена информация. Возбуждено дело.
Ответственный отдел: Вторая команда отдела по борьбе с наркотиками главного управления полиции Сеула (руководитель команды: Пэк Хэ Гён).
— А? Директор, это был ваш случай?
— Конфисковано 30 килограмм кокаина и...
Гук Джи Хо вёл пальцем по строкам, прослеживая ход расследования. В тот период это было крупнейшее изъятие наркотиков, предназначенных для внутреннего рынка.
— Этот урод… получил три года условно? Ха…
Это был редкий случай: прокурор не стал подавать апелляцию, и приговор первой инстанции остался в силе.
Позже компания Дэвон Интер сменила название на Ханджу Интер, объединилась с Сэром Энтер и организовала масштабную кампанию сексуальных подношений прокурору Пану.
Сотрудничество с импортёром автомобилей Йесон Моторс, через которого наркотики завозились в порт Пхёнтэк, произошло уже значительно позже.
— Ёбаный пиздец. Эти судьи и прокуроры что, комплексуют, что совсем не способны пошевелить своим членомозгом? Совсем долбанулись?
Поскольку дело перешло от наркотиков к сексуальной эксплуатации, Гук Джи Хо перескочил через несколько страниц. Бумага мягко шелестела, пока движение вдруг не остановилось.
Он уставился в центр документа, будто взгляд прибило к бумаге, и долго не мог сказать ни слова.
Процветает платформа торговли материалами сексуальной эксплуатации начинающих артистов. В связке с нелегальными сайтами ставок и видеоплощадками она образует систему, где одно преступление порождает другое.
Большинство жертв сексуальной эксплуатации — подростки от 15 до 19 лет...
Это записку я приклеил собственной рукой. Репортёр Хан Джи Ён… имя, которое я не слышал уже много лет.
Гук Джи Хо плотно сжал губы и стиснул зубы. Грудная клетка тяжело поднималась и опускалась.
Жертвами становились дети среднего и старшего школьного возраста — особенно те, у кого не было ни средств, ни защиты. Подростки, которые по тогдашнему закону лишь формально превышали возраст согласия [1], — именно они чаще всего становились мишенью.
[1] Примечание автора: Изнасилование по презумпции — преступление, при котором половой акт с лицом, не достигшим установленного законом возраста, считается изнасилованием независимо от согласия этого лица. Примечание переводчика: до 2020 года возраст согласия в Южной Корее был 13 лет, сейчас 16 лет.
— Слов не найдёшь, — спокойно сказал Пэк Хэ Гён.
Гук Джи Хо грубо провёл рукой по волосам.
— Что бы ты ни сказал, это не сможет выразить твоих чувств.
— …Да. Но как… такое вообще возможно? Почему это не было опубликовано, почему всё осталось лишь в записной книжке журналистки? Эта сволочь, те, кто принимал сексуальные подношения, и те, кто выкладывал эти… такие ролики с детьми — почему они до сих пор на свободе? Они что, тоже из какой-то группы Архитектора? Это дерьмо…
Предполагается, что в этот период Архитектор пристально наблюдал за происходящим, оценивая, что может оказаться полезным. Позже компания Ханджу Интер вошла в состав его группы.
— Перед переводом в главное управление начальница как-то раз тихо позвала меня. Сказала: «Не высовывайся, держись осторожнее. Люди сверху недовольны».
— Посмотри внизу. Их приговоры.
Подсудимые: 1 год 6 месяцев условно / 2 года условно / 3 года лишения свободы, из них 1 год отбыл и освобождён /
Прочитав заключение о жертвах и преступниках, лицо Гук Джи Хо стало алым. Он тяжело дышал и прикусил губу так сильно, что на ней почти проступила кровь.
— Репортёр Хан Джи Ён готовила специальный репортаж. Она расследовала абсурдно мягкие приговоры, вынесенные преступникам, виновным в сексуальной эксплуатации несовершеннолетних.
Репортёр Хан была сонбэ Пэк Хэ Гёна по университету. В студенческие годы они почти не пересекались, но позже, в начале своей карьеры, судьба свела их вновь — как репортёра и полицейского.
— А потом внезапно появился её некролог. Причина смерти — самоубийство.
Было трудно поверить, что человек, который сам выезжал на самые опасные места ради репортажа и всего за три дня до смерти яростно спорил с редактором, действительно мог покончить с собой.
— Это не самоубийство, — уверенно заявил Гук Джи Хо.
Жертвы остаются без защиты. Расследований нет, наказаний нет. Пресса искажает истину, а политики прячутся, наслаждаясь своей безнаказанностью. Насилие, которое общество не вырвало с корнем, постепенно становится нормой. Мы… я не смог их спасти.
Он вспомнил то время, когда был ещё юн и неопытен. Тогда злость будто сжимала горло и трясла всё тело, но ничего нельзя было сделать. Полиция сразу объявила это самоубийством, а семья, сославшись на её давнюю депрессию, отказалась от вскрытия и выбрала кремацию.
Неужели с самого начала не было выхода? Может, следовало просто перерезать горло всем причастным? Кажется, так было бы легче... Он вновь и вновь пережёвывал те дни, когда мучился от сбивающих с толку порывов.
— …Вы вернулись в Хвандо из-за этого случая?
Гук Джи Хо коротко выдохнул, затем прикрепил записку обратно. Ровно, как под линейку. Он перевернул страницу гораздо бережнее, чем прежде.
Инцидент, который Пэк Хэ Гён предпочёл бы никогда не вспоминать.
Дело о похищении семнадцати воспитанников детских домов по всей стране и их последующей продаже в рабство за границу.
Гук Джи Хо закрыл глаза. А когда открыл их вновь, руки едва заметно дрожали.
— …Трое полицейских сняли форму.
— То есть человек пытается раскрыть дело — и за это его лишают погон? Это вот так заканчивается расследование?
В иерархической системе, где основа — подчинение приказам, существует лишь одна причина лишиться должности, пытаясь раскрыть дело: когда сверху велят замять его, а ты ослушался и продолжил расследование.
Как доказательство, на бумаге чёрным по белому были выбиты следующие строки.
Инспектор Ю Сон Хак, Главное управление полиции Сеула — подал в отставку.
Инспектор Пак Ин Хэ, Центральное управление — уволен.
Инспектор Син Хи Сок, Морская полиция — уволен с лишением звания.
Инспектор Ю Сон Хак из Сеульского управления занимал должность начальника отдела уголовных расследований. Хотя они работали в разных отделах, его трудно было не заметить — человек с таким характером выделялся в любом окружении.
Он уже давно не выходил в поле, но как бывший сотрудник отдела по тяжким преступлениям сохранил множество связей среди информаторов, связанных с преступным миром. Те звали его «учителем» и нередко поднимали с ним стакан. Поговаривали, что он берёт деньги у бандитов — человек был без границ и без тормозов.
Пэк Хэ Гён не питал симпатии к таким людям, но одно нельзя было отрицать — тот хотя бы до конца оставался верен своим убеждениям ради этого дела. И именно за это попал в немилость. Формально он ушёл «по собственному желанию», но на деле это было принудительное изгнание.
Разве тогда его не осенило вновь?
— Почему вы не поберегли себя?
— На прощание дам тебе один совет, как старший. …Копи деньги. В жизни каждого полицейского наступает день, когда приходится идти напролом — даже если за это снимут форму. Понял? Не хмурься. Для вашего поколения всё сложится немного иначе.
Всякий раз, когда всплывали обрывки воспоминаний, Пэк Хэ Гён словно сталкивался лицом к лицу со своим прошлым «я».
— Вот так всё обернулось… Конечно, я был удивлён. Тогда мы с начальником Чан стояли по одну сторону. По крайней мере, тогда.
Когда-то он и бывший начальник Чан Ын Хён разделяли одну великую цель. Просто со временем, устав от происходящего и изменившись под тяжестью жизни, каждый пошёл своим путём…
— …Но всё равно, это просто за гранью. Ай, пиздец. Серьёзно… это ненормально. Ах! Блять!
В конце концов Гук Джи Хо не выдержал и выругался. Чем дольше он думал, тем сильнее закипала злость — пальцы сжали спинку стоявшего рядом стула так, что, казалось, дерево вот-вот треснет. Потом он с силой швырнул стул в сторону — тот с грохотом рухнул на пол.
Смотря, как тот, задыхаясь, срывает и швыряет прочь душивший горло галстук, он на мгновение представил: а что, если бы этот мужчина был не из охраны, а следователем?
— Если всё так, что расследовать будет?!
«Если всё так, что расследовать будет? Если хочешь выжить — главное не наступить на мину. Одно и то же дело для одних становится заслугой, а для других — бомбой.»
Раздражённый голос накладывался на его собственный из прошлого.
— Ха, ха-а… Почему вы, блять, улыбаетесь?
— Просто? Что, выгляжу, как сопляк? Пиздец… считаете, я легко завожусь? Таким вы меня видите?
Гнев вырывался бесконтрольно — из-за этого искры нередко летели не туда, куда следовало. После нескольких ударов кулаком о бетонную стену руки Гук Джи Хо покраснели.
— Потому что мне это нравится.
— Мне вы особенно нравитесь, господин Джи Хо, именно в такие моменты. Давненько я этого не видел.
— Директор. Хотите злиться — злитесь. Но не таращьтесь так на злого человека с видом извращенца, будто вам это в кайф, — процедил Гук Джи Хо сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не схватить его за ворот.
Вот почему говорят, что разъярённого человека лучше не трогать.
— Я тоже умею злиться. Просто делаю это иначе, чем вы, господин Джи Хо… чуть коварнее.
— Я не насмехался, так что не поймите неправильно. Но да, я действительно получаю от этого удовольствие, как извращенец. Так что не лишайте меня таких моментов.
От возмущения Гук Джи Хо коротко усмехнулся.
В этот момент завибрировал телефон. Оба одновременно уставились на свои экраны.
Долгожданное сообщение заставило Пэк Хэ Гёна медленно подняться. Подойдя к Гук Джи Хо, он переплёл пальцы с его покалеченной рукой.
Лицо Гук Джи Хо порозовело, брови нахмурились. Пэк Хэ Гён отпустил руку лишь после того, как их взгляды пересеклись, и слегка хлопнул его по плечу.
— Если хотите что-то ударить, бейте подушку, а не стену.
— …Впредь кладите на стол подушку.
— Появилось срочное дело в офисе. Как только позову — бегом ко мне.
Услышав ответ, в котором всё ещё звучала злость, Пэк Хэ Гён развернулся.
Гук Джи Хо осторожно провёл кончиками пальцев по строкам, выведенным рукой Пэк Хэ Гёна, сжатой гневом. Казалось, он чувствует давление пера даже сквозь бумагу.
До конца было ещё далеко. Он всё ещё не понимал, что именно скрывается за этим «секретом»… но был уверен: стоит дочитать до конца, и ответ найдётся.
«Так или иначе… я, я всё равно не понимаю вас, директор. Если бы понял — наверное, возненавидел бы себя за это.»
Некоторые из новых фактов он, конечно, предчувствовал, но не представлял, что всё окажется настолько серьёзным. Беспомощность, которую Пэк Хэ Гён, должно быть, испытал — и как гражданин, и как полицейский, — невозможно по-настоящему понять, не пережив самому.
Оказалось… его связь с начальником Чан Ын Хён была куда глубже, а во времена службы он имел немало знакомых среди журналистов и коллег из полиции. Глядя на тех, кто пал жертвой, Пэк Хэ Гён, возможно, понял: перед ним остался только один возможный выбор.
Погружённый в мысли, Гук Джи Хо рассеянно перелистывал страницы. Его рука ускорялась, будто стремилась к одной точке. Шурх, шурх, шурх… и наконец остановилась на последней странице последнего тома.
Там и скрывалась тайна Пэк Хэ Гёна. В голове звенело, будто по ней ударили молотом, — его охватило головокружение.
Динь. Телефон издал звук уведомления.
Откликнувшись на вызов, он сразу направился в кабинет — там его встретил Пэк Хэ Гён с холодно застывшим лицом. Мужчина, что смотрел на него, не произнеся ни слова, казался чужим. Воздух в кабинете стоял слишком тяжёлый.
А рядом стоял Вон Ху Пён — побледневший, как мел, с заложенными за спину руками, будто ожидал наказания. Целый день от него не было ни слуху ни духу… Неужели что-то случилось? Почему он такой…
Гук Джи Хо, не понимая, что происходит, переводил взгляд с одного на другого. Сделав шаг вперёд, он ощутил, как грудь сжала жгучая тревога, будто внутри всё вспыхнуло чёрным пламенем.
— Ответь. Тебя зовёт хённим, Ху Пён.
Пэк Хэ Гён, опершись на стол, произнёс это нарочито мягким тоном. Но Вон Ху Пён лишь плотно сжал губы и не произнёс ни слова.
— Что тут… — начал было он, но не успел закончить.
— А, или ты не отвечаешь, потому что это не твоё настоящее имя? Так ведь, господин Ли Джун Сик?
Гук Джи Хо остановился рядом с Вон Ху Пёном. Но тот, будто врос в пол, стоял неподвижно и даже не посмотрел в его сторону.
Вон Ху Пён держался прямо, с расправленной грудью, глядя только вперёд. Хотя перед ним была всего лишь стена.
Пэк Хэ Гён с лёгкой усмешкой швырнул в Вон Ху Пёна папку с документами. Бумаги взвились в воздухе, закружились по кабинету, и один лист опустился прямо к носку туфли Гук Джи Хо.
На листе, к которому была прикреплена фотография молодого Вон Ху Пёна, значилось имя — Ли Джун Сик. Вверху виднелся синий круг с логотипом и названием учреждения.
По краю круга белыми буквами было написано: Национальная разведывательная служба. А под ним, словно блеклым пятном, тянулись крошечные слова.
Национальная разведывательная служба, набор 20XX года, Ли Джун Сик
— …Разведслужба, — пробормотал Гук Джи Хо, не отрывая взгляда от документа.