Урок романтики. Глава 7.1
Кан нажал кнопку лифта. Сердце грохотало так, будто кто-то внутри метался взад-вперёд. Он нажал кнопку ещё раз — безрезультатно. Лифт стоял, а Му Джин рядом молчал, вытянув вперёд кончики пальцев. Кан пнул пол носком ботинка.
Му Джин, до этого хранивший молчание, заговорил ровно тогда, когда двери лифта открылись. Он нерешительно продолжил:
Голос был тихим, слова — неразборчивыми, но Кан сразу понял, о чём речь. Он торопливо нажал кнопку первого этажа. В памяти всплыл круглосуточный магазинчик напротив офистеля Му Джина.
Му Джин понуро опустил голову. «Да…» — ответил он, почесав затылок. Лицо покраснело.
Словно по сигналу, лифт звякнул и распахнулся. Кан вышел, стараясь выглядеть невозмутимо, но как только лифт с Му Джином поехал вверх, почти бегом сорвался с места. В круглосуточном магазине он, едва переступив порог, сразу заметил нужный товар, схватил одну из упаковок и уверенно положил её на кассу. Это были презервативы той марки, которой он обычно пользовался.
Расплатившись, он сунул презервативы в карман и поспешил обратно. Нельзя сказать, что для него это было чем-то новым, в отличие от Му Джина, но почему-то накатила странная нетерпеливость.
Кажется, даже в первый раз такого не было.
Кан посмотрел в зеркало лифта и пригладил чёлку. Волосы были в беспорядке — то ли из-за ветра, то ли по иной причине, — совсем как разум. Заодно поправил одежду и шумно выдохнул, стараясь успокоиться. Кажется, помогло.
Дверь в офистель Му Джина была открыта. Кан кивнул и первым делом кое-как скинул обувь. Му Джин, судя по всему, что-то искал — дверца шкафчика была распахнула настежь.
Кан вытянул руку назад и притянул к себе дверную ручку офистеля. Вытолкнув застоявшийся в проёме воздух, он услышал щелчок электронного замка — дверь заперлась. Пространство в одно мгновение утонуло в тишине, и он шагнул внутрь. Му Джин, смотревший в его сторону, растерянно пробормотал «э, эм» и быстро захлопнул шкафчик.
— Что-то ищешь? — спросил Кан с показным безразличием.
Му Джин торопливо замотал головой и начал тереть ладони — сильное волнение было видно невооружённым глазом. Кан оглядел комнату. В глубине на полу лежал расстеленный толстый йога-мат. Похоже, подготовился заранее. Кан нащупал в кармане лежавшую там вещь.
— Будете чистить зубы? — спросил Пак Му Джин, вспыхнув до тёмно-бордового.
Кан спокойно прошёл в ванную. Му Джин, должно быть, уже почистил зубы — в стакане стояла одна влажная щётка.
Он нашёл в шкафчике новую щётку, выдавил полоску пасты и сунул её в рот. Пока чистил зубы, снаружи доносилась какая-то суета; затем несколько раз раздалось «ай, т-т-т», и всё затихло. Продолжая механически водить щёткой, Кан сплюнул пену. Тщательно почистив язык и несколько раз прополоскав рот водой, он наконец почувствовал, как напряжение слегка отпускает.
Кан посмотрел в зеркало. Лицо, которое он только что видел в зеркале лифта, перекочевало сюда без изменений — раскрасневшееся от напряжения, но с затаившимся, не поддающимся сокрытию ожиданием. Ах. Он слегка встряхнул ногами. Если подумать, сейчас не время усердствовать с чисткой зубов.
— Мне первому помыться? — спросил Кан, приоткрыв дверь ванной.
Му Джин вздрогнул. «Да, да», — торопливо отозвался он, повторив несколько раз. Кан вернулся внутрь и небрежно сбросил одежду.
За вечер, проведённый в баре за готовкой, запах масла въелся в тело. Включив душ, он тщательно вымыл подмышки, пах и область лобковых волос. Когда гель вспенился, воздух наполнился привычным запахом Му Джина. Ощущение оказалось необычным, особенно когда он мылся сзади.
Наверное, Пак Му Джин будет сверху.
Сам он однозначно предпочитал нижнюю роль. Му Джин до сих пор жил как убеждённый гетеросексуал, и вероятность, что он захочет попробовать что-то подобное, была невысокой. И всё же — не стоило ли подготовиться? Поймав себя на этих глупых мыслях, Кан резко мотнул головой, стараясь любой ценой увести их прочь, подальше от фантазий.
Но стоило убавить напор воды, как мысль вернулась. Что Му Джин там вообще творит? Снаружи тянуло каким-то непонятным запахом гари. Полностью смыв с тела остатки мыла, Кан быстро вытерся. То ли из-за предвкушения, то ли из-за спешки, но член уже наполовину отреагировал. Он осторожно приоткрыл дверь. За ковриком у входа лежала наспех сложена одежда. И верх, и низ — всё.
— Мне это надеть? — спросил Кан, поднимая футболку.
«Да», — донеслось оттуда, где лежал йога-мат. Кан повернул голову на звук. Му Джин сидел неловко, явно не зная, куда себя деть.
Хм. Кан просунул голову в футболку, и, из вежливости, надел и нижнее бельё. Му Джин неуклюже поднялся. Запах гари, который в ванной казался не таким уж сильным, снаружи оказался довольно резким. Похоже, он тоже собирался помыться — Му Джин двинулся к нему.
— Ты что, что-то сжёг? — Кан втянул носом воздух и спросил.
— Сильно пахнет? — переспросил Му Джин, покраснев.
Кан кивнул. Подойдя ближе, Му Джин замахал рукой, разгоняя запах. В сторону кухни.
— Хотел зажечь ароматическую свечу, но зажигалки не нашлось…
Там, куда был направлен взгляд, лежала наполовину обуглившаяся бумага и каким-то чудом всё-таки зажжённая ароматическая свеча. Смесь запаха горелой бумаги и сладковатого аромата свечи создавала в воздухе странный душок. Он словно подчёркивал растерянное выражение лица Му Джина. Кан не удержался и рассмеялся.
— П-просто… этот день стоит отметить… — Му Джин отвернулся, бормоча себе под нос.
Это уже за гранью. Кан обхватил его лицо обеими руками.
— И что же ты собираешься отмечать?
Му Джин не ответил, лишь плотно сжал губы.
Кан легко коснулся его губ своими. Стоило краешкам соприкоснуться, как Му Джин чуть приоткрыл рот, и Кан тут же протолкнул внутрь язык, напирая. Му Джин отступил на шаг. Похоже, движение было почти бессознательным, но толку от него всё равно не было — он тут же упёрся в стену. Языки переплелись быстро и шумно. Чем теснее Кан прижимался к нему, тем явственнее ощущался запах его тела, вытесняя странный аромат из кухни.
— Я, я должен помыться… — едва раскрыв рот, сказал Му Джин.
Кан не ответил. Вместо этого он схватил Му Джина между ног. Под ладонью отчётливо чувствовалась выпуклость.
От шёпота Му Джин вздрогнул. Кан повёл рукой. Он не хотел давать ему времени на мытьё. Трудно было сказать, что торопилось сильнее — сердце или тело, — но одно он знал точно: он ни на секунду не собирался его отпускать.
Рука Му Джина легла в его ладонь. Правая — та, на которой было кольцо. Он медленно поднял её. Му Джин посмотрел на него. Взгляд заметно дрожал от неуверенности.
Кан потянул его к себе. Стоило приложить немного силы, как Му Джин подался вперёд, а Кан, напротив, качнулся назад. Ягодицы почти сразу коснулись расстеленного мата.
— Наверное… от меня пахнет… — нерешительно пробормотал Му Джин.
Кан не обратил на это внимания. Он коснулся языком наполовину сжатой ладони Му Джина. Словно потягивающаяся морская анемона, пальцы Му Джина медленно распрямились.
Кан притянул его руку ещё ближе. Язык мягко скользнул по ладони вверх, словно лаская сеть нервных окончаний. Му Джин дёрнулся, будто от щекотки, и Кан слегка прикусил край его ладони. Му Джин смотрел на него влажными глазами.
— Я думал, что после душа… принято начинать с поцелуя.
Даже произнося это, Му Джин не отводил от него пригвождённого взгляда. Кан поднял глаза, коротко и жадно лизнул его ладонь, а затем кончиком языка ткнул в область безымянного пальца.
Он подцепил край кольца клыком и слегка потянул — оно соскользнуло почти без сопротивления. До среднего сустава Кан стянул его зубами, а дальше, провернув, снял языком. Кольцо, миновав кончики ногтей, послушно оказалось у него во рту.
— Пак Му Джин. Мы же не к экзамену готовимся.
Он выплюнул кольцо и надел его на безымянный палец своей левой руки. Му Джин сглотнул. Кан снова потянул к себе его руку, влажную от собственной слюны, и просунул под футболку. Му Джин вздрогнул. «Потрогай», — прошептал Кан.
Му Джин медленно провёл рукой по животу Кана. Ладонь скользнула вниз, затем прошла через пупок и поднялась к груди, к месту, где гулко билось сердце. Движение было мягким и непрерывным. От каждого касания по коже расходились мурашки. Словно что-то вот-вот прорвётся изнутри. Кан прикусил его нижнюю губу. Му Джин уже привычно подался навстречу языком. Всасывая мягкую плоть, Кан смазано прошептал:
Рука Му Джина лежала на его соске. Пальцы осторожно шевельнулись, затем сжали сильнее, почти щипком. Когда вырвалось «ай», он испуганно дёрнулся. Кан приподнял одну бровь.
Кан просунул руку под футболку Му Джина и надавил пальцами на его сосок. Му Джин повторил за ним. Вот так. Получив тихое одобрение, он снова аккуратно задвигал пальцами — потёр сосок между большим и указательным пальцем, слегка надавил и отпустил. «Ах…» — невольно застонал Кан. Сдерживаемое с самого начала удовольствие рвануло по всему телу.
Рука опустилась ниже и нащупала брюки Му Джина. Пальцы дошли до пряжки, расстёгивая её. Под ними ощущалась мягкая ткань нижнего белья. Кончик был влажным.
Кан напрягся всем телом. Возможно, из-за необычайной покладистости партнёра возбуждение накатывало сильнее обычного. Он притянул Му Джина к себе и уложил на спину, а затем, почти не осознавая себя, жадно всосал его губы. Из Му Джина вырывалось прерывистое дыхание — впрочем, как и из него самого.
Опомнившись, он заметил, что сжимает верх Му Джина так, будто сейчас разорвёт ткань. Понимает ли Му Джин, сколько желания впиталось в эту хватку, или нет, но он, следуя только что усвоенному уроку, поднял руку и старательно принялся стимулировать его сосок. Тело прошило разрядом.
Кан полностью навалился сверху. Язык Му Джина, тянущийся навстречу, был сладким, а слюна, смешивавшаяся при каждом новом толчке, казалась медовой. Кан завёл руку назад и торопливо стянул с него нижнее бельё. Полностью вставший член выскользнул наружу и коснулся его бёдер. Кан обхватил и свой, и его, прижимая друг к другу. Му Джин издал тихий, манящий стон.
Две влажные головки тёрлись в его ладони. Кан беспорядочно сжимал и ласкал их. Му Джин схватил его за затылок и притянул ниже, углубляя поцелуй. Сквозь переплетение языков вырывалось шипящее, хриплое дыхание, заставляя тела извиваться. Кан и сам не заметил, как сомкнул веки.
— Я, я… плохо разбираюсь, — запинаясь, пробормотал Му Джин.
Похоже, первое накатившее возбуждение было окрашено страхом.
— Всё нормально, — ответил Кан и, словно убаюкивая, добавил: — Я сам всё сделаю.
Он разжал руку, в которой держал оба члена. Му Джин вздрогнул. Такая реакция лишь сильнее разожгла страсть.
Кан оторвался от его губ, взял указательный и средний палец Му Джина и начал сосать, пока они не стали влажными от слюны. Не колеблясь ни секунды, Кан вошёл в себя. Он хотел этого. Желание было таким сильным, что в голове шумело. Это была буря возбуждения, которой он не чувствовал уже очень давно.
Одной рукой он расслаблял себя сзади, другой на ощупь шарил вокруг. Брошенная ранее коробочка с презервативами нашлась быстро. Решив, что готов, он вскрыл упаковку и достал один. Рука, разрывающая обёртку, дрожала от нетерпения. Как только скользкая резинка прижалась к головке, Му Джин низко застонал, а бёдра слегка подались навстречу. Похоже, его всё ещё тревожил запах гари — он шмыгал носом, принюхиваясь.
Кан невольно улыбнулся. Ему хотелось бы растянуть прелюдию ещё немного, но ни времени, ни терпения не осталось. Он плавно натянул презерватив, взял Му Джина за член, подвёл его к своему уже подготовленному входу и…
Му Джин окликнул его, прикрывая глаза тыльной стороной ладони.
Голос был почти умоляющим. Кан, уже готовый мягко принять его, замер. В интонации слышалось что-то неладное — явная растерянность, но вместе с тем и нехарактерная решимость.
Му Джин чуть отвёл руку от лица. Вместо того чтобы вогнать его в себя, Кан опустился сверху, просто прижавшись к телу. Почему? Му Джин зажмурился, потом снова открыл глаза. Кан облизнул губы, ожидая продолжения.
Он прищурился, а Му Джин отвёл взгляд.
И на этом замолчал. Кан моргнул. Не может быть. Он сам не заметил, как слегка покачал головой. С кончика его напряжённого члена почти стекал предэякулят. Неужели… Кан пристально посмотрел Му Джину в глаза. Тот, всё это время избегавший взгляда, отвернулся. Выражение лица было неразборчивым. Му Джин сбивчиво начал объясняться:
— Ну… тут ещё запах гари… и всё-таки это мой офистель, толком не прибрано. Кровать ещё ладно, но даже роз нет…
— Нет, просто я… кажется, я всё-таки морально не готов.
«Всё слишком внезапно…» — добавил Му Джин.
По затылку словно огрели палкой. Кан хмыкнул и провёл рукой по губам: «Сейчас?» Му Джин, лежавший снизу, ответил мелким кивком.
— То есть… сейчас? Прямо сейчас?
«Вот прямо сейчас? Уже с презервативом, прямо перед тем как вставить?» — переспросил Кан. Му Джин снова кивнул. Кан замолчал. Его накрыла эмоция, для описания которой не находилось слов. «Сейчас…» — пробормотал он и опустил взгляд. Возбуждение и ожидание раздули его до предела.
Ах, да чтоб тебя… Он выругался про себя. Яркий, напряжённый цвет понемногу начал сходить на нет. Кан молча слез с Му Джина. Тот упёрся руками в пол и неловко приподнял корпус. Кан украдкой взглянул между его ног. Там всё ещё было в самом разгаре — твёрдое, сочащееся влагой. Нет, почему? Внутри сорвался полный сожаления голос. Довести до такого — и остановиться. Ну почему?
— Всё… в порядке? — осторожно спросил Му Джин.
Кан глубоко вдохнул, используя диафрагму.
Это слово далось ему с поистине мучительным трудом. Кан заставил себя посмотреть Му Джину в лицо. Сегодня Му Джин — тот, кто великодушно закрыл глаза на боль, причинённую им самим, — в этот краткий миг казался почему-то невыносимо раздражающим.
Но всё же Кан сказал: «Всё в порядке», — и провёл ладонью по его спине. Му Джин выглядел так, будто боялся, что на него рассердятся. Слегка опущенные брови и привычно прикушенная губа выдавали его с головой. От этого вида на душе стало ещё хуже. По правде говоря, это всего лишь немного остудило пыл, уж точно не повод для злости.
— Простите, — сказал Му Джин убитым голосом.
Чувство вины только усилилось. Кан покачал головой.
— Пожалуйста, подождите ещё немного.
Он постарался кивнуть так, чтобы это не выглядело неестественно. Похоже, старания не пропали даром — лицо Му Джина немного посветлело. И без того красивое, теперь оно казалось особенно сияющим. С таким выражением на него невозможно было сердиться. Настоящий запрещённый приём, да ещё и из самых подлых.
— Ладно, ладно, — с трудом выдавил Кан.
«Не буду». Лишь тогда лицо Пак Му Джина изменилось — напряжение сошло вместе с облегчённым вздохом.
— Тогда… — в этот момент Кан осторожно заговорил. — Ты и просто потереться не хочешь? Как в прошлый раз.
Он произнёс это, не отрывая взгляда от подрагивающего члена Му Джина. От прямоты вопроса Му Джин вспыхнул. Никакого внятного ответа не последовало. Кан молча продолжал смотреть только на него.
Член был довольно крупным. Во рту невольно скапливалась слюна. Кан любил минет — причём больше делать, чем получать.
Слишком откровенный выбор слов заставил Му Джина широко распахнул глаза. А. Увидев это выражение, Кан вдруг вспомнил одну упущенную деталь.
— Тебе вообще кто-нибудь когда-нибудь делал?
Му Джин почти застонал: «Сонбэним…» — и закрыл лицо обеими руками.
— Такого просто не может быть…
Уши Му Джина почти горели от красноты. Он замахал ладонью, будто пытаясь себя остудить. Кан же, не привлекая внимания, снова прижался к нему телом.
Му Джин ответил, не оборачиваясь:
— Как я могу вас просить о таком?
От его бесстыдного ответа Му Джин замолчал. Пальцы зашевелились, теребя друг друга. «Но…» — он попытался возразить, однако Кан перебил:
— Ты же должен знать, как потом сделать мне.
Уговоры заставили губы Му Джина дрогнуть. Нерешительность была очевидна. Кан надавил ещё чуть сильнее:
Он вдруг подумал, что ситуация нелепа: он ведь не просит, а сам предлагает — и всё равно уговаривает. Ради каких, скажите на милость, богатств и славы… И всё же ожидание увидеть Му Джина, получающего удовольствие благодаря ему, перевешивало это странное чувство обиды.
К тому же вероятность того, что такой старательный и простодушный парень, как Пак Му Джин, просто получит услугу и умоет руки, была ничтожно мала. Воображение тут же подкинуло образ Му Джина с его членом во рту. От одной этой картинки колени предательски ослабели.
Он прищурился. Пак Му Джин не мог сопротивляться такой улыбке глазами. И действительно, стоило ему снова сказать «всего один раз», как Му Джин, поколебавшись, задал вопрос:
— Это… вам правда очень нравится?
Му Джин крепко сжал дрожащие бёдра. Перед глазами была макушка Кана. Его губы уже приоткрылись.
Это было совсем не то, чего он хотел. Му Джин зажмурился, увидев, как Кан широко раскрывает рот. Пальцы ног сами собой поджались, следом накатила влажная чувствительность. Он напряг бёдра. Губы Кана скользнули вниз. Казалось, его обхватили так крепко, что кровь вот-вот перестанет циркулировать.
Му Джин выгнул шею и посмотрел вниз, позвав его. Кан поднял взгляд. Родинка под глазом с этого ракурса вскружила голову. Он держал Му Джина обеими руками. Никакого «что?» не последовало.
Язык Кана дразняще коснулся кончика напряжённой плоти. Мягкое, податливое и одновременно острое ощущение. Его язык будто был создан для этого — он идеально лёг в едва заметную выемку на краю головки Му Джина.
Неужели это и правда судьба? Понимая, насколько глупа эта мысль, он всё равно не мог её отогнать. Му Джин изо всех сил старался не извиваться. Бессознательно поднятая тыльная сторона ладони оказалась у рта, и он слегка прикусил кончики своих пальцев — боялся, что сорвётся неуправляемый звук, похожий на рык зверя в период гона.
Оказывается, сколько ни сдерживайся, стоны всё равно прорываются. Мысль мелькнула вместе с растерянностью от собственного, никогда прежде не звучавшего придыхания. Кан вынул член изо рта. Неужели звук был неприятен? Му Джин неловко прикрыл рот ладонью.
Кан взял его за вытянутую ногу, согнул её и слегка повернулся. Му Джин почувствовал, как к его ступне прижалось что-то твёрдое. Он прекрасно понимал, что это.
— Делать нужно аккуратно, чтобы не задеть зубами, понял?
Кан сложил губы, наглядно показывая, как именно. Му Джин тихо ответил. Кан, похоже, нашёл это забавным — он негромко хихикнул и сразу же снова взял в рот его член. Мягкость языка, знакомая по поцелуям, обернулась пьянящим напряжением внизу живота.
Кан провёл языком по самому верху, будто собираясь уколоть самый кончик, затем скользнул ниже и облизал яички. Он то брал их в рот и лениво перекатывал, словно леденцы, то втягивал кожу с чмокающим звуком. Вместо мгновенной и оглушающей волны удовольствия поднималось зудящее, тянущее чувство, от которого ягодицы каждый раз непроизвольно напрягались. Му Джин даже не заметил, как сложил руки — поза вышла точь-в-точь как у Дракулы в гробу.
— Сонбэ, сонбэним, подождите…!
Именно в этот момент Кан и перешёл грань. Он широко раскрыл рот и разом взял всё, плотно обхватив до самого основания. Тело, уже расслабленное щекочущими ощущениями, внезапно прошила дрожь, и верхняя часть тела Му Джина подпрыгнула, как натянутая пружина.
Не обращая на это внимания, Кан стал сосать ещё настойчивее. Сначала двигался медленно, будто уговаривая, но постепенно ускорялся, и вместе с этим сокращались промежутки между накатывающими волнами наслаждения. Каждый раз, когда его лицо поднималось и опускалось, в голове Му Джина начинало бурлить и кипеть. Словно он сам превратился в кастрюлю, слишком долго стоявшую на огне.
Му Джин беспомощно водил руками в воздухе, не находя им места.
Если он сделает это, ему точно не понравится. Даже когда делаешь это в одиночку и вдруг брызнет, остаётся неприятное ощущение грязи, а уж если прямо в рот… наверняка будет неприятно. Он очень разозлится.
Му Джин напряг кончики пальцев. Казалось, если сосредоточить всё внимание там, получится как-нибудь выдержать и не кончить. Но знал ли Кан об этом или нет, его беспощадный язык теперь откровенно тёрся о самый кончик, а безжалостные губы втягивали его. Ещё чуть-чуть… Мысль проскользнула сама собой. Идиот. Пак Му Джин мысленно тут же себя одёрнул.
Кан слегка отстранился и провёл членом по своей щеке. Му Джин к тому моменту уже всерьёз уверовал, что внутри пениса есть мышцы, и собирал всю возможную силу где-то внизу живота.
— Думаешь, не выйдет? Тебе не нравится?
Одновременно с вопросом Кан чмокнул места, где начинались яички. Он на миг сомкнул веки, и под дрогнувшими ресницами мелькнула родинка. В памяти всплыло лицо, только что обхватывавшее его член. Пальцы на ногах Му Джина судорожно сжались.
— Помочь рукой? — сказал Кан, играючи прикусив одно яичко.
Он тут же медленно провёл большим пальцем по липкой головке. Задетое чувствительное место сверху стало последней каплей — всё, что так долго сдерживалось, сорвалось, словно прорвало плотину. Му Джин в панике успел лишь подумал «нельзя», но было поздно. Удовольствие, кипевшее внизу, как лава, не собиралось его щадить.
Он едва не выругался вслух. Белая жидкость взметнулась и осела каплями на бровях Кана, щеке и губах. Кан дважды моргнул.
Му Джин поспешно приподнял край одеяла, собираясь вытереть лицо Кана, но тот опередил его — провёл рукой по губам и лизнул жидкость с большого пальца. Му Джин, окончательно растерявшись, почти прикрикнул:
— Зачем вы это едите! Выплюньте!
«Я ведь даже не сглотнул», — сказал он совершенно буднично, будто ничего особенного не произошло. А если горько? Му Джин никогда не пробовал сперму, но по одному запаху знал, что сладкой она быть не может. Наверняка невкусно. А вдруг он разочаруется? Мысли беспорядочно налезали одна на другую, из-за чего Му Джин даже не сразу понял, что его собственный пенис всё ещё перепачкан.
— Похоже, тебе всё-таки не было неприятно, — прошептал Кан.
Вместо него он провёл одеялом, вытирая Му Джина спереди.
С этими словами он естественно прижался к Му Джину сбоку. После пережитого тело наверняка было горячим, но он словно не придавал этому значения. Му Джин крепко обнял его и откинулся назад с коротким кивком. Тогда Кан спросил: «Зачем?»
— Я хотел увидеть, как ты кончишь. Но всё вышло неожиданно, даже посмотреть не успел.
— Пожалуйста… говорите не «кончишь», а «достигнешь кульминации».
Он всего лишь попытался подобрать более мягкое выражение, но Кан, схватившись за живот, расхохотался. Потом сложил пальцы в маленький кружок, а после, подперев голову рукой, стал молча разглядывать Му Джина. Тот опустил взгляд. Член Кана, не получивший разрядки и ограничившийся тем, что лишь тёрся о его ногу, всё ещё оставался напряжённым — почти как у него самого даже после эякуляции.
— В такие моменты лучше не смотреть, — сказал Му Джин, не отрывая взгляда от его низа и, будто предугадывая вопрос, сразу признался: — Думаю, лицо у меня будет… уродливое.
— Ну, если судить по взрослым видео… там ведь у всех так, разве нет?
Му Джин подумал о людях из порно. В момент пика у большинства было одинаково глупое выражение: закрытые глаза и приоткрытый рот, словно лицевые мышцы полностью отпускало. Он не хотел показывать Кану себя таким. Особенно потому, что знал: Кану нравится его внешность.
— Эй, а мне что тогда делать? В прошлый раз я же прямо над тобой дошёл.
— Что значит «нормально»? Тебе же не нравится такое выражение.
Это было искренне. Му Джин вспомнил лицо Кана, когда тот эякулировал, находясь над ним: покрасневшее, с прерывистым дыханием, дрожащими губами и каплями пота на переносице. От закрытых глаз с мягко расправленными вниз ресницами до красного языка, скользнувшего по внутренней стороне губ, — всё это целиком укладывалось в слово «красивый».
— …Только никому больше так не говори.
По какой-то причине Кан, обычно не склонный краснеть, произнёс это с порозовевшим лицом и легонько ткнул Му Джина указательным пальцем в переносицу.
От того, как он незаметно повернулся на бок, сердце почему-то переполнилось. Хотелось, чтобы никто больше не видел его таким. Му Джин прижался к его спине, думая об этом, и вдруг ощутил, как во рту собирается слюна. Ему снова захотелось увидеть лицо Кана таким, каким оно было тогда.
Возможно, из-за этих мыслей он не понял, как подался бёдрами ближе, поэтому Кан сказал это предупреждающим тоном.
— А то мне правда захочется, — произнёс он, обняв скрученное валиком одеяло.
Му Джин опустил взгляд. Его собственный член, всё ещё не до конца опавший, почти упирался в ложбинку между ягодицами Кана. Захочется… Он был уверен, что уже исчерпал предел смущения, но щёки снова залило краской.
Невольно всплыл недавний образ Кана. Одно лишь воспоминание о том, как он надел презерватив и без колебаний собирался вставить внутрь, заставило пульс взлететь. Наверное, сонбэним хотел именно такого секса. А если бы он действительно вошёл? Получилось бы вообще дышать? Каким было бы лицо Кана, если бы в нём оказался его член? Тем же, что Му Джин уже видел? Воображение сорвалось с тормозов вместе с возбуждением. «А не передумать ли прямо сейчас?» — робко шевельнулось где-то внутри. Му Джин попытался взять себя в руки. Нет, нет. Нужно прийти в себя.
Верно, Пак Му Джин. Как ни крути, сегодня для этого совсем не подходящая атмосфера. Роз нет, запах гари, и, самое главное, он так и не смог нормально зажечь ароматическую свечу — из-за этого даже признание, которое он собирался сделать сонбэниму, так и осталось невысказанным…
Но сколько бы он ни повторял это про себя, разгорячённое лицо Кана не уходило из головы — напротив, оно становилось только чётче и живее. Если бы Кана здесь не было, он бы наверняка уже мастурбировал, представляя его. …Интересно, догадывается ли Кан, какой он на самом деле испорченный?
Му Джин, стараясь отодвинуть ягодицы как можно дальше назад, потёрся щекой о щёку Кана.
— То, что вы только что делали… можно и мне сделать для вас?
На его осторожный вопрос Кан перевернулся. Глаза были прищурены.
— Ты? — с сомнением переспросил он.
Му Джин медленно кивнул. Кан подпёр голову рукой и поводил взглядом, будто что-то прикидывал.
— Ты вообще… сможешь? — неторопливо спросил он.
Му Джин тут же закивал. Кан предупредил:
— Только не перестарайся и не начни давиться.
Му Джин быстро покачал головой: «Не буду». На его спокойный ответ Кан протянул палец. Му Джин рефлекторно открыл рот. Прижав палец к нижним зубам, Кан прошептал:
— Помнишь, чего нельзя делать?
Голос был словно вымоченный в мёде. Вместо ответа Му Джин мягко толкнул плечо Кана к полу. Кан улыбнулся и лёг ровно — в ту же позу, в которой до этого был сам Му Джин.
Му Джин осторожно опустился ниже, высунул язык и, подражая тому, что делал партнёр, лишь слегка лизнул самый кончик. Кан тут же дёрнул бёдрами. Му Джин взял его за ноги и развёл их. И подносить чужую плоть так близко к лицу, и пробовать её языком было для него в новинку. Он непроизвольно втянул носом воздух. Вероятно, потому что Кан совсем недавно был в душе, между его бёдрами ощущался знакомый запах геля для тела, которым пользовался сам Му Джин. От этого почему-то стало приятно.
Му Джин открыл рот. Он не чувствовал ни малейшего отвращения к тому, чтобы взять в рот мужской орган. Наоборот, мысль о собственном запахе на Кане сделала его ещё твёрже. Он решительно втянул его. С желанием подарить Кану то же блаженство, которое только что испытал сам, — настолько сильное, что сдержать крик было бы невозможно.