Пять на пять. Глава 9.5
У Чхве Хёкджуна я надолго не задержался. Тот квадратный дядька, что привёз меня, снова усадил меня в машину и отвёз к читальному залу. Перед тем как войти, я взглянул на часы — стрелки показывали десять. Писать Ли Джихуну в такое время, да ещё и спрашивать, поужинал ли он, было как-то неловко. К тому же дождь уже прекратился — наверняка он добрался без проблем. «Всё равно мы увидимся, когда будем возвращаться домой», — подумал я и сунул телефон в передний карман рюкзака.
Расстояние от посёлка до читального зала было довольно приличным. Добродушный владелец зала, если кто-то из учеников оставался до самого закрытия, усаживал их в свой микроавтобус и развозил по районам. Изначально он подвозил только тех, кто жил неподалёку, в ближайших жилых комплексах, но, как оказалось, он был знаком с моим дедом и без раздумий включил в этот список и нас с Ли Джихуном. Судя по тому, что при первой встрече он сразу заметил моё сходство с дедушкой, его расположение к нему было сильнее, чем я предполагал. Для нас с Ли Джихуном, которые со второго класса стали возвращаться домой всё позже, это оказалось очень кстати. Мы незаметно влились в группу тех, кто уезжал последними. Постепенно лица наших попутчиков в фургоне стали привычными и узнаваемыми.
Сегодня в автобусе снова были те же знакомые лица. Я по привычке пошёл к своему месту, но внезапно остановился — Ли Джихуна, который обычно уже сидел там, не было. Он всегда приходил раньше меня и, уткнувшись в учебник, зубрил английские слова, и потому его отсутствие показалось особенно странным. «Наверное, скоро появится», — сказал я себе, но всё равно то и дело вытягивал шею, всматриваясь в здание читального зала. Проверил телефон — никаких сообщений.
Между тем часы в фургоне показывали уже 00:05. Даже старшеклассники — хёны и нуны из третьего класса — все заняли свои места. Оставалось только дождаться Ли Джихуна, и можно было трогаться. Но когда дядя, завершив уборку читального зала, сел за руль, я напрягся.
— Все на месте? — спросил он, запуская двигатель и глядя в зеркало заднего вида с уверенностью, что никто не опоздал.
Я поспешил податься вперёд, к пассажирскому сиденью.
— Моего друга. Подождите немного, я попробую с ним связаться.
Я достал телефон и написал Ли Джихуну.
Нет. Может, лучше сразу позвонить? А вдруг он спит? Я уже собирался поднести телефон к уху, как вдруг поймал взгляд парня, сидящего напротив. Этого старшеклассника я несколько раз видел в коридоре читального зала. Он опустил глаза на словарь обязательных английских слов для экзамена и, с абсолютно невозмутимым лицом, едва заметно шевельнул губами:
— Его сегодня в читальном зале не было.
Он поднял голову и вновь посмотрел на меня: «Твой друг». Его голос оставался ровным, когда он добавил:
— Его место всё это время было пустым. И когда я уходил — тоже.
Только после того, как я глупо произнёс ответ, до меня наконец дошло, почему он казался мне знакомым. Это был тот самый хён, который занимался в одной комнате с Ли Джихуном. Дядя, примерно разобравшись в ситуации, объявил, что мы выезжаем, и погасил свет в салоне. Старшеклассники, ещё недавно листавшие словари, закрыли глаза и скрестили руки, пытаясь урвать немного сна в этой короткой передышке.
В отличие от них я просто сидел, опустив взгляд. Даже когда машина объехала все жилые комплексы и добралась до деревни, Ли Джихун так и не ответил. За всё время, что мы ходили в читальный зал вместе, подобное случилось впервые.
С тех пор как я стал возвращаться из читального зала за полночь, дедушка начал ложиться позже обычного. Выйдя из ванной, я подошёл к приоткрытой двери и заглянул внутрь. Его тело, обращённое лицом к гостиной, неровно поднималось и опускалось. Я придвинул вентилятор, стоявший в гостиной, поближе к нему. Он медленно моргнул, постепенно открыл глаза и, когда взгляд остановился на мне, пробормотал:
— Я уже помылся. Ложитесь скорее спать.
Дедушка неторопливо повернулся на бок. Раздался тихий звук, похожий и на вздох, и на стон, и вслед за этим он сухо произнёс:
С самой нашей первой встречи дедушка был седым, но почему-то с каждым годом его волосы будто всё больше белели. Я на мгновение задержал взгляд на этих светлых волосах, колыхавшихся так легко, будто могли сломаться от одного лишь слабого дуновения вентилятора — такого же тихого, как только что прозвучавший голос, — и, стараясь не издать ни звука, вернулся в свою комнату.
Я снял полотенце с головы, повесил его на стену и сел на стул. На столе лежал пакет с булочками — видимо, дед купил. Он всегда ложился спать сразу, как видел, что я пошёл в ванную, поэтому не знал, до скольки я учусь — и всё равно неизменно оставлял мне перекус: булочки с красной фасолью, соборо [1] и прочее. Я какое-то время смотрел на чёрный пакет, полный выпечки, которую сам никогда себе не покупал, а затем взял одну булочку с фасолевой пастой.
[1] Соборо — булочка с хрустящей посыпкой (типа штрейзеля).
В конце концов, зубы можно будет почистить ещё раз.
Я всего лишь вернулся домой и помылся, а уже почти час ночи. Моргая пересохшими глазами, я включил настольную лампу. Сегодня из-за визита к Чхве Хёкджуну я пришёл в читальный зал позже обычного и не выполнил запланированный объём занятий — нужно было хотя бы сейчас наверстать. К счастью, завтра суббота, так что можно засидеться допоздна.
Я наклонился к мусорному ведру, чтобы выбросить обёртку от булочки, которую проглотил в три укуса, и вдруг заметил телефон, стоявший на зарядке рядом. Обычно индикатор зарядки горел только красным, но сейчас из-под разъёма пробивался жёлтый свет — так бывает, когда приходит звонок или сообщение.
Какова вероятность, что сообщение, пришедшее, пока я мылся, — от Ли Джихуна? Вспомнив, что телефон, который я всё это время держал в руках в фургоне, так и остался безмолвным, я невольно тяжело вздохнул. Странное чувство — разочаровываться в том, на что даже не рассчитывал. Настолько неприятное, что хочется больше никогда его не испытывать. Я заставил себя отвернуться от телефона и сжал механический карандаш.
28. Drug addiction has been considered as a complex and chronic…
Я велел себе собраться и придвинул задачник поближе. Но, как и в прошлый раз, попытка разобрать предложение не продлилась и минуты: стоило взгляду коснуться строки, как слова тут же разбегались в разные стороны.
В конце концов я отшвырнул карандаш. Пришлось признать: пока я не проверю, написал ли Ли Джихун, о нормальной учёбе можно забыть. С чувством полной безнадёги я наклонился и взял телефон. Как только нажал кнопку блокировки, экран загорелся. Сообщение действительно было.
Когда на экране вместо имени появился незнакомый номер, раздувшееся было ожидание тут же сжалось. Я быстро сообразил, что это Чхве Хёкджун. Чуть замешкавшись, я всё же ответил коротким «ага» и вышел из чата. Зажав сообщение, я увидел вопрос — сохранить ли номер в контактах. Я записал его под именем Чхве Хёкджун и погасил экран.
В доме нас было всего двое — дед уже спал, а я сам не издавал ни звука — потому вокруг стояла глухая тишина. Я откинулся на спинку стула и некоторое время смотрел в пустоту. Похоже, дождь, который вроде бы утих, снова пошёл — капли тихо стучали по краю крыши.
Если подумать, Ли Джихун никогда особо не проверял сообщения. В прошлом году, когда мы учились в первом классе, он и вовсе иногда оставлял телефон дома. Ему было лень таскать его в школу и каждое утро сдавать классному руководителю, да и, по его словам, если случится что-то срочное, Кан Ёнсу или отец всё равно свяжутся со мной. Тогда мы почти не расставались — с дороги в школу и до возвращения домой, — поэтому это было возможно. Но в этом году многое изменилось. Мы больше не учимся в одном классе и не проводим всё время вместе. К тому же с приходом нового директора в прошлом году правила пересмотрели, и учителя перестали требовать отдавать телефоны. Так что то, что Ли Джихун стал носить его с собой, выглядело вполне естественно. Всё же дорога из читального зала домой у нас оставалась общей, и мне казалось, что ничего особо не изменилось. Только теперь, оказавшись в такой ситуации, я впервые задумался, что, возможно, это ощущение стабильности имело значение лишь для меня.
Наверное, впереди таких моментов будет только больше. Университет, армия, работа. Мы разъедемся по разным местам, изменится даже то, чем наполнен каждый наш день, — и, если честно, трудно было представить, что мы по-прежнему будем рядом. Смогу ли я спустя несколько лет оставаться подле Ли Джихуна? Когда люди вокруг него будут сменять друг друга, а я один — оставаться на том же месте. Наблюдать, как кто-то приближается к нему и остаётся. Гадать, не с этим ли человеком он сейчас, раз не отвечает. Иногда волноваться, что он вот-вот напишет, а иногда — что не напишет совсем.
Смогу ли я вообще быть счастливым в таком положении?
В себя я пришёл только тогда, когда почувствовал, как из-под носа потекло что-то тёплое. Я положил мобильник на стол и встал. У раковины я почти пять минут вытирал кровь, пока она наконец не остановилась. На всякий случай скатал кусочек бумаги и заткнул ноздрю, после чего вернулся за стол. Даже когда я с трудом закончил учёбу и лёг спать, телефон я больше не проверял.
Под носом защекотало. Снова кровь? Я, даже не открывая глаз, провёл рукой под носом, но пальцы остались сухими. Тем не менее непонятная щекотка всё ещё блуждала по лицу: сначала по щеке, затем по подбородку. Похоже, рядом кружил комар или муха. Кстати, зажигал ли я вчера перед сном спираль от комаров? Не додумав, я всё же поднял руку и стал отмахиваться. К счастью, мои беспорядочные, с поворотами всего тела, попытки защититься сработали — щека перестала чесаться. Я уже начал было проваливаться обратно в сон, как вдруг резко открыл глаза.
Это точно был не комар. Я поднял взгляд и увидел Ли Джихуна, занявшего всё моё поле зрения. Сон? Я пару раз моргнул, не веря своим глазам, но его выражение лишь становилось всё более озорным. И тут я заметил, как перед лицом дразняще покачивается колосок щетинника — именно им он, похоже, и щекотал меня. Рассеянно оглядывая то, что казалось слишком реалистичным для сна, я поспешно поднялся. Даже когда я потёр глаза, Ли Джихун, присевший у изголовья, никуда не исчез. Это было достаточным доказательством того, что всё происходит наяву.
— Что за… Когда ты пришёл? — сипло спросил я, ощупывая затылок.
Я не мог даже предположить, как долго он уже сидел здесь и смотрел, как я сплю. Ли Джихун не ответил — просто отбросил травинку, которую вертел в пальцах. С наигранным стоном «ой-ёй» он плюхнулся на кровать. На нём были белая футболка и чёрные шорты. Я перевёл взгляд на настенные часы и сглотнул. Увидев, что уже десять, растерялся: даже в выходной я редко спал так долго. К тому же будильник, который я ставлю каждый день, наверняка звонил и сегодня… так почему я его не услышал?
Пока я пытался собраться с мыслями, Ли Джихун швырнул что-то в мою сторону.
— Будильник всё звонил, а ты, похоже, даже не собирался вставать, — лениво протянул он, прикрывая глаза и зажимая между ног подушку, на которой я только что лежал.
Его волосы мягко шевелились под ветром вентилятора. Кстати, почему вентилятор вообще стоит у меня в комнате?
Перед глазами мелькало слишком много непонятного, чтобы сразу во всём разобраться. Я взял телефон, проверил отключённый будильник и, немного помедлив, спросил:
По выходным я всегда ставил будильник на девять. Если верить Ли Джихуну, он слышал, как он звонил — значит, в комнате он был уже как минимум час. Широко зевнув, он потянулся, поднимая руки вверх, и ответил:
— Не знаешь? Где-то в восемь. Или в половине девятого. Папа сказал, что собирается с твоим дедом на рыбалку, вот я и поехал с ним.
— Давно. Оба такие торопыги. Сказали, чтобы мы поели, когда ты проснёшься, сунули деньги и тут же уехали, не оглянулись даже.
Только теперь я более-менее понял, что происходит. Такое иногда случалось: отец Ли Джихуна заезжал за моим дедом, чтобы поехать на рыбалку, Ли Джихун приезжал вместе с ним, и мы провожали их в путь. Разница была лишь в том, что сегодня он впервые зашёл ко мне в комнату и разбудил. Разобравшись в ситуации, я встал. Сначала нужно было умыться.
Но Ли Джихун, не давая мне уйти, вцепился в мою ногу. От ощущения, как его щека коснулась босой ступни, меня передёрнуло. Я попытался стряхнуть его, но чем больше усилий прикладывал, тем сильнее он сжимал мне лодыжку. Подобные выходки больше были в духе Кан Ёнсу, только вот с ним справиться было куда проще. Я не смог скрыть застывшее выражение и посмотрел вниз. Ли Джихун приоткрыл один глаз и взглянул на меня снизу вверх — наши взгляды встретились.
— Куда это ты без меня намылился?
С утра пораньше он уже нёс какую-то чушь. Увидев моё лицо, Ли Джихун тихо захихикал.
— Ну вот, опять держишь дистанцию. Опять.
Лёгким толчком я вырвал ногу из его хватки. Ли Джихун вскочил с места, где лежал, и подтолкнул меня в спину. Я даже опомниться не успел: в один миг вылетел из комнаты, прошёл через гостиную и остановился у ванной. Он открыл дверь и, наклонившись к самому уху, мягким голосом прошептал:
— Идите скорее умываться, муженёк. Я вам даже омлетик красивый приготовлю.
Он хлопнул меня по заднице и отступил. «Эй!» — крикнул я вдогонку, но тот, кому это было адресовано, уже сбежал на кухню. С самого утра он будто совсем свихнулся… Я хотел было пойти за ним, но, заметив своё отражение в зеркале, остановился. Уши и шея были ярко-красными.
Безнадёжно. И этот бесстыжий ублюдок, который так себя ведёт, не имея ни малейшего понятия, что он мне нравится, — и я сам, который каждый раз ведётся на его идиотские подколки. Бормоча ругательства, я включил воду. Нужно было хотя бы остудить жар, расползшийся по телу.
Когда я вышел, завтрак уже был готов. Ладно ещё гарниры — они и так были дома, но паровой омлет явно только что приготовил Ли Джихун. Почувствовав мой взгляд, он, поставив кастрюлю с соевым рагу на подставку, повернулся ко мне. У меня как раз был вопрос, и я не стал тянуть:
— Ты же сказал, что нам дали денег, чтобы заказать еды. Зачем тогда готовить?
Кажется, он был готов к этому вопросу — Ли Джихун отвёл взгляд и протянул мне палочки.
— Зачем с утра что-то заказывать? Лучше потратить деньги на обед или ужин.
Вроде бы ничего особенного, но я почему-то сглотнул. Просто в этих словах скользнул намёк, будто он собирается быть со мной до обеда или даже до самого вечера.
— …Ты сегодня не идёшь на занятия?
Мой вопрос, похоже, застал его врасплох: Ли Джихун слегка нахмурился, будто внезапно вспомнил о чём-то, что совсем вылетело из головы. Но уже через мгновение он, как ни в чём не бывало, продолжил есть.
Ответ был расплывчатым, но это вовсе не значило, что он не пойдёт. Я лишь кивнул и принялся за еду. Сейчас каникулы — для меня было естественно не ходить в школу по выходным, а вот Ли Джихун занимался в академии и в будни, и в выходные, так что при желании мог пойти туда и сегодня.
Тук — под столом наши колени внезапно столкнулись. Я поднял голову: Ли Джихун, даже не пытаясь скрыть, что сделал это специально, смотрел на меня в упор.
— Кстати, зачем ты мне ночью писал?
— Ну, ты же написал в двенадцать, спрашивал, где я.
Похоже, он имел в виду вчерашнее сообщение. Судя по его тону, сам факт, что я написал, показался ему странным. Это что, теперь считается нормальным — не говорить, едем мы вместе или нет? На долю секунды мне стало обидно, но признать это вслух означало бы задеть собственную гордость. Я отвёл взгляд и сухо ответил:
— Ты вчера не спустился к микроавтобусу, вот я и написал. Забей, просто уточнил.
— Что ты несёшь? Ты моё сообщение вчера вечером не видел?
— …Какое сообщение? Я ничего не получал.
Как только я вновь поднял взгляд, увидел, что Ли Джихун выглядит ещё более озадаченным, чем я. Он на мгновение задержал на мне взгляд, а потом резко вскочил.
— Вот это да, снова из меня какого-то идиота делает.
— Стой, эй. Ты куда? Мы же едим.
И трёх секунд не прошло, как он вернулся с моим телефоном в руке. Бросив его на круглый стол, он кивнул:
— В смысле «зачем»? Ты же говоришь, что ничего от меня не получал, а я точно отправлял. Значит, нужно разобраться.
Скрестив руки, он стоял с таким видом, будто не сдвинется с места, пока я не открою сообщения. Почти под давлением я взял телефон и зашёл в переписку. И тогда заметил — от Ли Джихуна и правда было новое сообщение.
Сообщение, отправленное в три часа ночи, выглядело не менее ошарашенным, чем его выражение лица чуть раньше. Пока я всматривался в экран, Ли Джихун тоже наклонился ближе. Сказав: «Вот, смотри», он выхватил у меня телефон и, нахмурившись, принялся там что-то тыкать.
— Да не это. Тебе с номера Ан Хиён ничего не приходило?
— Ага. Вчера в академии у меня разрядился телефон, я одолжил его у Ан Хиён и отправил сообщение. Странно… Я точно видел, что оно ушло, и только потом вернул телефон. Почему не дошло? У тебя же этот номер?
Наклонив голову, Ли Джихун начал вслух перечислять одиннадцать цифр. Это был мой номер.
Ли Джихун, сведя брови, быстро стучал по клавиатуре, а в следующий миг усмехнулся, будто наконец нашёл ответ.
Он тут же протянул мне мобильник. Первое, что бросилось в глаза на экране, — надпись «спам». Среди кучи рекламных сообщений, переполненных спецсимволами, одно выделялось своей простотой. Я нажал на него, и оно открылось на весь экран.
Эй я с телефона Ан Хиён хехе
Сегодня дядя приехал, пойду с отцом и с ним поесть сашими.
В читальный зал не приду, так что не жди меня и просто садись в автобус
Мне даже в голову не пришло, что Ли Джихун мог написать с чужого телефона. И уж тем более я не мог представить, что сообщение окажется в папке со спамом. Похоже, он и сам не рассчитывал на такой исход: он недоумённо усмехнулся, выхватил у меня телефон и небрежно откинул его в сторону. Я какое-то время тупо смотрел на телефон, лежащий рядом со столом, но, почувствовав на себе взгляд, поднял голову. Ли Джихун, будто только этого и ждал, продолжил — в его глазах мелькнула игривая искра:
Это, конечно, было невозможно, в моменте показалось, будто он видит меня насквозь — все мои вчерашние мысли, — и сердце ёкнуло. Я поспешил ответить:
— Я что, ребёнок? С чего бы мне из-за такого обижаться?
— А что? Я бы на твоём месте обиделся.
— Я бы не стал писать «где ты», а сразу позвонил. А если бы ты не ответил — заявился бы к тебе домой.
Несмотря на кокетливую улыбку, в его голосе звучала серьёзность. Заметив, что я не нашёлся с ответом, Ли Джихун хмыкнул и пожал плечами.
— В любом случае, косяк в телефоне Ан Хиён. Она же недавно поменяла номер — видимо, предыдущий владелец был спамером.
Ли Джихун, будто ставя точку в разговоре, кратко подытожил и вернулся к еде, но мне отчего-то стало неловко. Даже смешно, что всю ночь накручивал себя из-за такой ерунды. С небольшой паузой я тоже взял палочки и, пытаясь сменить тему, неуверенно спросил:
— Ага. Ненадолго. Поели сырую рыбу, и утром он уже уехал. Занят, сказал.
Я не раз слышал о дяде Ли Джихуна. Он был младшим братом его матери, причём с заметной разницей в возрасте, и с самого детства был к ней сильно привязан. Возможно, именно поэтому после её смерти он продолжал тесно общаться и с отцом Ли Джихуна, и с ним самим. К тому же я знал, что он кадровый офицер, и именно он, пусть и косвенно, повлиял на решение Ли Джихуна поступать в Военно-воздушную академию.
Но мне было известно и другое: каждый раз, когда его дядя приезжал в Тхэан и потом уезжал, Ли Джихун становился каким-то подавленным. Его отец же, выпивая с дядей, обязательно начинал плакать. Трудно было представить, чтобы человек такой выдержки, вцепившись в кого-то, рыдал — но выражение лица Ли Джихуна, когда он об этом рассказывал, до сих пор стоит у меня перед глазами. Он не раз с недоумением повторял:
«Дядя ни капли не похож на маму. Но, похоже, это не важно. Отцу просто нужен повод поплакать».
С того самого дня, когда он обнял меня и разрыдался, получив фотографии вещей своей матери, я больше ни разу не видел, чтобы Ли Джихун плакал. Да и не похоже, чтобы он делал это при ком-то ещё. Тот, кто не способен принять даже слёзы собственного отца, вряд ли позволит себе такую слабость. Порой казалось, что именно это упрямство его и удерживает на ногах.
Даже сейчас Ли Джихун, вместо того чтобы просто дать себе выплакаться, лишь раздражённо буркнул:
— Отец точно не в порядке. Он, небось, те три рюмки соджу слезами выплакал.
— А вчера ещё и дядя, с какого-то перепугу, сопли распустил. В итоге оба сидят, ревут — развели балаган. М-да, я даже не помню, как рыбу ел.
Ли Джихун внезапно замолчал и впился взглядом в меня — точнее, сквозь меня, куда-то за спину. Я обернулся, но во дворе не заметил ничего необычного. Разве что беспощадное летнее солнце заливало каждый угол.
— Ах… не хочу учиться, — пробормотал он, вновь переводя взгляд на меня.
Слишком серьёзное выражение для человека, который обычно не позволяет себе подобных признаний.
Мы мчались на велосипедах вдоль прибрежной дороги. Никто из нас не собирался уступать, и потому мы всё время гнали вперёд, крутя педали без остановки. Остановились лишь тогда, когда оба уже задыхались. Это место было нам хорошо знакомо — мы часто приезжали сюда смотреть фейерверки. Кстати, когда там следующий? Я с трудом выудил из памяти дату, которую с воодушевлением тараторил Кан Ёнсу, и в ту же секунду Ли Джихун швырнул мне бутылку с водой.
Я сделал глоток и присел рядом с ним. Ли Джихун лежал в беседке, раскинув руки и ноги. После нашего сумасшедшего заезда в гору его грудь заметно ходила вверх-вниз. Я и сам едва мог отдышаться. Стерев пот со лба краем футболки, я посмотрел вниз, на пейзаж у обрыва. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь нашим тяжёлым дыханием.
Постепенно дыхание выровнялось. Первым подал голос Ли Джихун:
— Ты, похоже, с Чхве Хёкджуном неплохо сошёлся. Уже и переписываетесь?
Я невольно замер — вопрос оказался неожиданным. Перевёл взгляд на Ли Джихуна, но лица его не разглядел — он прикрыл глаза рукой. Его грудь всё ещё поднималась и опускалась чаще обычного.
Я сперва не сообразил, откуда он вообще мог узнать о переписке с Чхве Хёкджуном — это же было только вчера. Но почти сразу вспомнил: он же недавно копался в моих сообщениях. Наверняка тогда и наткнулся на его имя. Немного поразмыслив, я ответил с напускным спокойствием:
— Зачем? Этот ублюдок всё равно на каникулах в школу не ходит.
Я на секунду замялся, но всё же решил, что не стоит обсуждать чужие семейные дела, и проглотил слова. Моё колебание, кажется, не осталось незамеченным — Ли Джихун убрал руку с лица и посмотрел на меня. Я потянулся за бутылкой с водой, лишь бы не смотреть ему в глаза.
— У него… свои обстоятельства.
Я ведь не соврал, но ощущение осталось паршивое — как будто я что-то скрываю. Уловив, что продолжения не будет, Ли Джихун приподнялся.
— А у кого нет своих обстоятельств?
Тихий смешок прозвучал на удивление чётко — настолько, что я невольно замер и перевёл на него взгляд.
— Вопрос лишь в том, чьи именно обстоятельства ты хочешь понять.
Несмотря на резкость его слов — будто он сразу отсёк саму мысль о том, что Чхве Хёкджун может относиться к таким людям, — Ли Джихун выглядел абсолютно спокойным. Даже румянец после недавней нагрузки уже сошёл с его щёк. Я какое-то время смотрел на его непроницаемое выражение, а затем заговорил. Тем более у меня давно назрел вопрос, который хотелось задать.
— Ты правда помнишь Чхве Хёкджуна?
Ли Джихун откровенно его недолюбливал и даже не делал попыток это скрыть. Похоже, Чхве Хёкджун это и сам понимал. Но причину я так и не выяснил. В тот день в туалете Ли Джихун лишь обмолвился, что помнит его, и на этом разговор закончился.
Он долго молчал, глядя на море, и лишь потом, не спеша, произнёс:
— Ты в курсе, что Пак Чхольсын нюхал клей?
— В какой-то момент ему этого стало недостаточно, и пошли слухи, что он связался с вещами посерьёзнее. Как раз тогда рядом с ним и оказался Чхве Хёкджун.
Внутри всё словно резко остыло. Истории, что Чхве Хёкджун рассказывал будто бы между делом, сами собой наложились на слова Ли Джихуна. При нём Чхве Хёкджун об этом не заикался, но совпадений было слишком уж много. Если речь о чём-то посерьёзнее клея… значит, наркотики? И если рядом тогда был Чхве Хёкджун — выходит, это он их доставал? Но как?
Мысли, о которых нельзя было говорить вслух, вихрем закрутились в голове. Я будто окаменел. Ли Джихун повернул ко мне голову. Он не мог читать мои мысли, но, будто почувствовав моё напряжение, усмехнулся:
— Чего ты так напрягся? Тебя это всё равно никак не касается.
Он смеялся нарочно, словно хотел разрядить обстановку, но мне это не помогло — лицо всё равно не слушалось. Улыбка постепенно сошла и с его лица. Ли Джихун протянул руку и взъерошил мне волосы, а потом заговорил уже иначе — мягче, без прежней колкости. Таким тоном обычно утихомиривают ребёнка.
— Мне нравится, что ты не такой. Что ты добрый. Думаю, это и мне помогло. — Он отвернулся к морю и глубоко вздохнул. — Просто… не будь слишком наивным.
— Этот урод не тот, ради кого стоит учитывать обстоятельства.
Ли Джихун встал: «Пошли. Поедим — и снова за учёбу». Сказав всё, что считал нужным, он направился к велосипеду. Я не сразу смог отвести взгляд от его спины, но всё же поднялся следом. Сердце всё ещё колотилось.