Любовный бизнес. Глава 2.4
Поужинать с Му Джином так и не удалось — у него, оказывается, было назначено свидание. Когда они вместе спустились на парковку, к его машине и впрямь подбежала какая-то девушка, семеня мелкими шажками, и взяла Му Джина под руку с таким видом, будто иначе и быть не могло. Тот, в свою очередь, великодушно вручил Кану новый пропуск, посоветовав хорошенько подумать над своими действиями в следующий раз.
Принимая протянутый Му Джином пропуск, Кан мимолётно взглянул на его спутницу. Вряд ли знаменитость, но судя по тому, как она держалась с Му Джином, отношения у них были близкие. Во рту стало сухо. Кан хотел было как можно скорее уйти, однако её вопрос «Кто это?» заставил его задержаться и вежливо поклониться. Му Джин отделался коротким «Знакомый сонбэ» и вместе с девушкой направился прочь.
Покинув «Сом», Кан ненадолго заехал в больницу к Ха Ён. Улучшений в её состоянии по-прежнему не было. Отец, похоже, раздумывал, не перевести ли её в больницу поближе к своему дому: дальняя дорога вкупе с работой в ресторане, по всей видимости, давались ему нелегко.
— Похоже, всё спишут на попытку самоубийства, — произнёс отец Ха Ён, доставая из автомата стаканчик с кофе.
Следователь, по его словам, намекнул именно на такой исход дела. Горечь так и не оставила его голоса. Кан молча кивнул.
— А что думаете вы, репортёр?..
— Пока ничего нельзя сказать наверняка.
На столь уверенный ответ отец Ха Ён отозвался несколькими кивками. Он говорил о дочери как о человеке храбром и сильном и даже мысли не допускал, что она могла добровольно шагнуть с высоты.
— Но ведь об этом не написали ни строчки, — сказал он, с шумом прихлёбывая обжигающий кофе.
Кан кивнул. Журналисты, освещавшие светскую хронику, не выпустили ни одной статьи — словно никто из них даже не слышал о происшествии с Ха Ён. Смерть Се Ын в своё время встретили таким же молчанием.
— Может, хотя бы вы, господин репортёр…
Отец Ха Ён вновь повёл разговор к просьбе, с которой уже несколько раз обращался к Кану. Тот вымученно улыбнулся.
— Я всего лишь третьесортный журналист. Не вверяйте рассказ о страданиях вашей дочери человеку вроде меня. Максимум, на что я способен, — опубликовать короткую заметку о том, что Чан Ха Ён упала с высоты и сейчас лежит в больнице. Не более чем сухая констатация факта, совершенно бесполезная в нынешней ситуации.
Мужчина едва слышно вздохнул. Он продолжал согласно кивать, однако по его лицу было видно, насколько сильно он разочарован. Кан понимал его чувства, но от этого понимания на языке оставался прогорклый привкус.
— Что бы ни произошло — прыгнула ли она сама или её к этому вынудили, — у случившегося должна быть причина. Если причина, как вы утверждаете, не в семье и не в отношениях, значит, искать её нужно в чём-то другом. Вам нужен журналист, который сумеет докопаться до истины и рассказать о ней людям.
В любой другой ситуации Кан попросил бы редактора разместить в интернете хотя бы небольшую заметку. Однако в этом деле что-то явно было не так. Пусть Ха Ён и Се Ын не снискали большой славы, обе успели сыграть в телесериалах как минимум роли второго плана. Когда актриса такого уровня совершала самоубийство, пресса, как правило, откликалась хотя бы коротким сообщением. Сейчас же молчали не только печатные издания — ни на одном новостном интернет-ресурсе не появилось ни строчки. Кан предполагал, что между журналистами существовал негласный уговор: никто не должен был сообщать о случившемся первым.
Если опубликовать статью в подобных обстоятельствах, ответные меры последуют незамедлительно. Изданию заткнут рот судебным иском, а самого журналиста накажут под каким-нибудь смехотворным предлогом — скажем, за допущенную в тексте опечатку. Но главная опасность заключалась вовсе не в дисциплинарном взыскании и даже не в суде. После такого новые публикации по теме практически сходят на нет, а остальные СМИ отказываются подхватывать историю. В конце концов дело попросту предают забвению.
Именно поэтому решающую роль играла первая публикация. Если она не прозвучит достаточно громко, не вызовет резонанса и не ударит в самое сердце проблемы, последующая реакция, вероятнее всего, окажется ещё жёстче. Необходимо было заранее исключить любые поводы для придирок и поразить цель одним точным выпадом. В противном случае статья не выполнит своей задачи.
Вот почему взяться за эту историю должны были серьёзное издание и по-настоящему сильный журналист. Теми же соображениями было продиктовано решение Кана не передавать материал в «Гёнге», где сам работал, и не подписывать его собственным именем.
— Прошу вас, подождите ещё немного. Возможно, за это время Чан Ха Ён очнётся… Я же тем временем постараюсь выяснить правду.
Выслушав размеренную речь Кана, отец Ха Ён кивнул. Позже, улучив момент, когда тот отошёл в туалет, Кан тайком оплатил расходы за госпитализацию и покинул больницу.
На следующий день Кан направился в полицейский участок Каннама. Незадолго до его визита провели вскрытие тела Се Ын. Присутствовать на нём Кан не мог, но материалы о результатах должны были храниться в архиве полиции.
Оставив машину на парковке, Кан направился было ко входу в участок, но его остановил короткий звон телефона. Сообщение с незнакомого номера. Это ещё кто? Кан сдвинул брови. В ту же минуту вдалеке показался тот самый молодой детектив, которого он встречал здесь в прошлый раз. О. Кан приветственно махнул ему рукой, прижимая телефон к уху: он как раз звонил отправителю сообщения.
Тот аж вздрогнул. Кан улыбнулся во весь рот.
— Подождите меня, буквально минутку.
Кан жестом велел детективу задержаться, однако тот нерешительно попятился. В трубке тем временем тянулись длинные гудки. Незнакомец, по чьему требованию Кан и звонил, не соизволил произнести банальное «алло». Кан примерно понял, с кем имеет дело.
Он покрутил головой, разминая затёкшую шею.
— Это опять… как вас там… группировка Чхильчхон?
Ответом ему было молчание. Бандиты, с которыми Кан сталкивался по долгу журналистской службы, нередко действовали подобным образом. Сперва писали: «Свяжитесь со мной», — а следом выдвигали требование: «Удали статью, пока просят по-хорошему». Стандартная схема.
Подобные угрозы входили в профессиональные будни репортёра отдела происшествий, так что Кан давно перестал им удивляться. Несколько лет назад, ещё во времена работы в газете, он написал статью о связях организованной преступности с представителями власти. Публикация давно осталась в прошлом, но вот звонки по её поводу поступали и теперь. В подобных разговорах нужно было держаться дерзко, не теряя уверенности, — тогда до реальной расправы дело не доходило. Жестом подзывая отступавшего детектива Кима, другой рукой Кан нащупал пачку сигарет во внутреннем кармане куртки.
— Дружище, я ведь уже говорил: хотите закатать меня в бетон — вперёд, хотите утопить — да ради бога. Делайте что угодно, ясно? Надоело выслушивать одни и те же угрозы. И больше никаких сообщений с требованием перезвонить. Нужен вам — набирайте сами. У репортёра дел по горло.
Выпалив скороговоркой всё, что собирался сказать, Кан выудил сигарету и протянул её неловко переминавшемуся детективу Киму. Не дав собеседнику на другом конце линии ответить, он сбросил вызов и как ни в чём не бывало улыбнулся. Детектив отвёл взгляд, но Кан предпочёл этого не замечать.
— Мы ведь уже представлялись друг другу? Я Кан, из журнала «Гёнге».
— Смотрю, вы с тех пор похорошели, детектив. Раз уж сама судьба устроила нам встречу, грех не воспользоваться случаем и не покурить вместе. Ну что, составите мне компанию?
Отчаянно замахав руками, детектив Ким начал отходить. И тут опять зазвонил телефон. Да бля. Ругнувшись про себя, Кан тем не менее растянул губы в самой обворожительной улыбке.
— А-а, так у вас много работы. Ничего страшного, я подожду. Сколько вам нужно? Час? Два? Ждать я умею.
В конце концов детектив Ким страдальчески застонал. Телефон продолжал надрываться — снова тот же номер. Вот же сволочь… Кан стиснул телефон в ладони. Осознав, что от него не отделаться, детектив обречённо поплёлся к курилке, точно корова на бойню. Кан двинулся следом и принял вызов.Он уже приготовился отчитать назойливого собеседника, однако тот его опередил:
[Что значит «закатать в бетон»?]
Это был Му Джин. Услышав его голос, Кан, до того бодро шагавший вперёд, невольно замер на полушаге. Э… э… Он даже не понял, в какой момент начал заикаться. Кан снова взглянул на номер и убедился: всё верно, минуту назад он звонил именно на него. Лишь тогда его осенило, что он так и не сохранил номер Му Джина. Из груди вырвался стон.
— А… это ты, Му Джин. Извини. Просто порой мне названивают всякие сомнительные личности…
[С угрозами закатать тебя в бетон или утопить?]
— Ну да. Иногда. Но всё это пустые угрозы, ничего опасного. Эм… можно я сохраню твой номер?
Какой же дурацкий вопрос. Кан понял это, едва успев его задать, но сказанного уже было не вернуть. Он собирался поправиться, однако Му Джин без возражений ответил: «Да».
[Впредь звони сразу на этот номер. Подумал, что тебе, должно быть, неудобно каждый раз выходить на меня через ресепшен.]
— А, мгм. Так и сделаю, — ответил Кан, выходя из зоны для курения.
Детектив Ким к тому времени уже прикурил и внимательно наблюдал за ним. «Одну минутку», — одними губами попросил Кан, подав ему короткий знак рукой.
В трубке послышался тихий голос Му Джина. Поел ли?.. Кан вспомнил кимпаб, который он наскоро затолкал в себя прямо за рулём.
[Как раз собираюсь. Сегодня приедешь?]
— Э-э… нет. Приеду, когда господин Пак Кан Чхоль договорится насчёт интервью.
[Кстати, руководитель Пак тут расспрашивал про репортёра Муна из «Korea Times».]
Му Джин тихонько рассмеялся, в очередной раз уличив Кана на лжи. Тот попытался уклончиво оправдаться:
— Просто подумал, что тебе не понравится, если к этому будет причастен «Гёнге».
[Мне всё равно, что ты соврал. Главное, чтобы ты сдержал обещание и «Сом» не пострадало.]
— Угу. Спасибо. Эм… так что ты планируешь есть?
— А, вот оно как. Понятно. Что ж, заранее приятного аппетита.
[Приедешь вечером в отель, где мы были в прошлый раз?]
На вечер у Кана была запланирована поездка на виллу P. Пока он медлил с ответом, Му Джин пояснил:
[Вместе поужинать, провести вместе ночь. Почему-то сегодня мне захотелось попробовать что-нибудь в этом духе.]
— Сегодня, боюсь, не получится. У меня уже назначена встреча.
Му Джин задумчиво хмыкнул. Кан шаркнул носком кроссовка по бетону. В горле отчего-то вдруг пересохло.
[Ясно. Тогда найду кого-нибудь другого.]
Кого-нибудь другого… Кан вспомнил девушку, шагавшую вчера под руку с Му Джином, и его нежный взгляд, обращённый к ней. Прежде чем он успел раскрыть рот, в трубке раздались короткие гудки. Он тяжело вздохнул.
— Ну так что, вы идёте? — крикнул ему детектив Ким.
Кан был так поглощён разговором с Му Джином, что о детективе и думать забыл.
У ног детектива Кима уже валялся окурок. Кан поспешил предложить новую сигарету, но недовольное выражение с лица того не исчезло. Ну же. Негромко посмеиваясь, Кан легонько ткнул его локтем в бок, и уголки губ детектива едва заметно дёрнулись.
— В улыбающееся лицо ведь не плюнешь… а вы, репортёр, тот ещё обаятельный нахал.
— Мне часто это говорят. Как дела на работе? Слышал, в вашем отделе появился ещё один новичок.
Детектив Ким вдруг умолк, хотя на лице у него ясно читалось желание что-то сказать. Кан сунул сигарету в губы и щёлкнул зажигалкой. Красный огонёк озарил кончик, и тусклом свечении на миг проступил образ Му Джина, курившего в гостиничном номере. Кого-нибудь другого… Кан глубоко затянулся.
Ту самую девушку, которую он видел вчера? Или кто-то ещё? По будничному тону Му Джина в целом можно было подумать, что найти партнёра на одну ночь для него никогда не составляло труда. Судя по веренице скандалов, сотрясавших его жизнь некоторое время назад, это было недалеко от истины.
У Кана и правда были планы на вечер, да и чрезмерная близость с Му Джином не сулила ничего хорошего ни одному из них. Головой он всё понимал, но перед глазами по-прежнему маячил тот гостиничный номер. Сколько людей побывало там до него? Чьё тело согреет постель Му Джина этой ночью?
Этот человек сядет напротив Му Джина за ужином. Пак Му Джин, как всегда внимательный и заботливый, выберет блюда по вкусу своему спутнику и положит их ему на тарелку. Кан помнил, каким расслабленным становился во время еды изгиб его губ. Он знал. Возвращаться мыслями в прошлое, на которое он больше не имел права, было глупо, однако в последнее время оно само цепко держало его, не желая отпускать. Будто мстило за дни, когда сам Кан не давал былому покоя — снова и снова призывал из глубин памяти, ища в нём убежища от реальности по имени Юн Джэ Сок.
Заслышав в голосе детектива недовольные нотки, Кан резко поднял голову. Длинный столбик пепла, каким-то чудом ещё державшийся на кончике сигареты, сорвался и упал на бетон. Детектив Ким, уже совершенно озадаченный, уставился на Кана.
— Чего зависли?.. Разве вы не по поводу Ли Се Ын пришли?
Совсем спятил. Пришёл за информацией, а сам забивает голову какой-то ерундой. Кан неосознанно провёл ладонью по брюкам, вытирая выступивший пот. Нет, так не пойдёт. Решение возникло само собой.
Кан сам не понял, как набрал номер Му Джина. Ответили почти сразу. Прежде чем тот успел произнести «алло», Кан заговорил:
— Давай поедим. Поужинаем. …Вместе.
«В области шеи были выявлены признаки венозного застоя, однако покраснения лица на момент смерти не наблюдалось. При удушении оно сохраняется в течение некоторого времени после наступления смерти. Следовательно, её не задушили. Причиной смерти действительно стало падение».
Следы венозного застоя на шее Ли Се Ын свидетельствовали о сильном сдавливании, но эксперт пришёл к выводу, что приложенных усилий было недостаточно, чтобы её убить. Остановка сердца произошла во время падения, а удар о землю вызвал повреждения внутренних органов. Причиной смерти, вне всяких сомнений, стало падение с высоты, совершённое Се Ын по собственной воле. С этой точки зрения решение квалифицировать произошедшее как обычное самоубийство и закрыть дело выглядело вполне обоснованным.
И всё же сомнения никуда не делись. На теле Се Ын имелись и другие следы.
«В протоколе вскрытия их не указали, поскольку к причине смерти они отношения не имели. Тем не менее следы связывания обнаружились почти по всему телу. Они были бледнее тех, что остались на шее, но просматривались на плечах, груди и ниже».
Со словами, что это может оказаться полезным, детектив Ким показал Кану фотографии. Всё тело Се Ын покрывали похожие на синяки отметины бледно-пурпурного цвета. Исчезнувший фрагмент предсмертной записки так и не нашли.
— Мун Кан, репортёр журнала «Гёнге». Позволите задать вам пару вопросов?
Кан сел в машину и направился в больницу к Ха Ён. Проверив его журналистское удостоверение, дежурная медсестра после недолгого колебания кивнула. Она сказала, что отец Ха Ён уехал в провинцию, чтобы уладить дела в ресторане.
— Я по поводу пациентки из отделения интенсивной терапии. Чан Ха Ён.
— Кто принимал её при поступлении? Кто из медсестёр дежурил в тот день?
В ответ на сухой вопрос медсестра указала куда-то в дальнюю часть отделения. Находившаяся там женщина с мягкими чертами лица робко подняла руку. Кан достал телефон и включил диктофон. Медсестра некоторое время сомневалась, прежде чем разрешить запись, оговорив, что её голос должен быть изменён.
— Он всё-таки мужчина, поэтому ему было неловко самому переодевать дочь, — пояснила медсестра, входя в палату Ха Ён. — Вы ведь уже бывали здесь, господин репортёр? Кажется, я несколько раз видела вас с её отцом в коридоре.
— Вот здесь. Столько времени прошло, что следы уже почти сошли. Как правило, признаки венозного застоя исчезают быстро.
Медсестра осторожно обхватила запястье Ха Ён и приподняла её руку. На коже осталась лишь слабая бледность — следов скопления крови уже не наблюдалось.
— На теле было много подобных следов?
— Нет, не очень. На груди имелось несколько ссадин. А, ещё довольно выраженные синяки на ягодицах.
— Как следы от сильных ударов чем-то вроде линейки. Сперва на коже появляется краснота, а позже на её месте проступают фиолетовые синяки. У неё были именно такие.
— Может ли быть, что они появились в результате падения?
— Понимаете… синяки от падения немного отличаются от тех, что остаются после ударов. У госпожи Ха Ён кровоподтёки покрывали всю поверхность ягодиц, затрагивая и места, где они переходят в бёдра. При обычном падении повреждения не были бы настолько обширными.
Кивнув, Кан задал ещё несколько уточняющих вопросов. Ответы только подтверждали сведения, которыми он уже располагал. Подозрение, зародившееся при упоминании следов венозного застоя на шее Се Ын, постепенно уступало место уверенности. Нужно было лишь проверить несколько деталей на вилле P, чтобы разрозненные фрагменты окончательно сложились в единую картину.
Ради встречи с Му Джином поездку пришлось чуть отложить, но ничего страшного. «Ага», — отозвался Кан с коротким кивком. Му Джин просунул голову в салон через открытое окно и одарил его ласковой улыбкой. Кан выехал из больницы поздно, так что до «Сом» пришлось мчаться во весь дух.
— Если едем на твоей машине, завтра утром тебе придётся подбросить меня обратно. Устраивает?
Вот это было некстати. Чем бы они с Му Джином ни занимались ночью, с первыми лучами солнца Кан планировал уехать на виллу P.
— Что, не хочешь оставаться на ночь? — многозначительно протянул Му Джин, забираясь в машину.
— Садись. Перед уходом оставлю тебе ключи.
— Значит, отвезти меня ты даже не предложишь?
— У меня дела. На рассвете нужно уехать. Ладно, поехали. Что хочешь поесть?
— На рассвете нужно уехать? — с нескрываемым недоумением переспросил Му Джин.
Когда Кан повернул голову, тот уже сидел, обернувшись к нему. Между бровями Му Джина пролегла складка.
— Зачем тогда ты вообще приехал?
Да потому что не хотел, чтобы ты ужинал с кем-то другим. Ответ уже был готов, но Кан лишь пожал плечами. Му Джин устроил руку на краю дверцы, не отрывая от него глаз. Кан чувствовал этот взгляд даже после того, как машина тронулась.
— Ты ведь не любишь острое. Как насчёт мяса?
— Я забронировал столик в ресторане рядом с отелем. Езжай туда.
Кан плавно вывернул руль, упорно делая вид, что не замечает взгляда Му Джина. Опершись подбородком на ладонь, тот беззастенчиво его разглядывал.
— Ты же говорил, что у тебя назначена встреча.
Обмен репликами прекратился, и в машине стало тихо. Му Джин лишь изредка подавал голос, подсказывая очередной поворот на пути к ресторану, а Кан не пытался завязать разговор. Не будь в салоне музыки из радио, неловкость сделалась бы невыносимой.
— Знаешь, а это приятно, — внезапно заговорил Му Джин, едва Кан припарковал машину и вынул ключ из замка зажигания. — Даже встречу ради меня перенёс.
Му Джин прислонился виском к оконному стеклу. Ощутив на себе взгляд Кана, он обернулся к нему. Их глаза встретились. Слегка вскинув подбородок, Му Джин еле заметно улыбнулся.
— Но меня бесит, что я этому рад.
На мгновение повисла тишина. На губах Му Джина по-прежнему играла та непонятная улыбка — раньше такое выражение на его лице невозможно было даже представить. Молча отстегнув свой ремень, он взглянул на Му Джина, но тот даже не шелохнулся. Тогда Кан подался к нему и взялся за пряжку его ремня безопасности.
— Как же сильно тебе нужен этот пропуск, раз ты так стараешься? — пробормотал Му Джин.
Кан вышел из машины, обогнул капот и открыл дверь со стороны Му Джина. Тот полулежал в кресле с откинутой спинкой и смотрел на него снизу вверх. Непонятно, то ли сердито буравил взглядом, то ли проникновенно всматривался. Кан через силу улыбнулся.