Бесстыжий мир. Глава 109
Сухая сауна, отделанная кипарисом от пола до потолка, наполнялась влажным ароматом леса. Иногда раздавались лёгкие щелчки, словно что-то трескалось или прыгало в тепле.
Внутри находилось два человека: Пэк Хэ Гён и Чи Сан Чхоль. Когда двое крепких мужчин с татуировками на спинах вошли в комнату, сопровождаемые десятком охранников, которые остались ждать у входа, остальные посетители поспешили покинуть зал.
Мужчины сидели, обмотав нижнюю часть тела белыми полотенцами, и потели. В тишине комнаты, нарушаемой лишь каплями пота, стекавшими по их мышцам, песок в песочных часах плавно пересыпался вниз.
Чи Сан Чхоль время от времени вытирал пот, стекавший с его макушки на плечи, и переворачивал песочные часы. Один оборот занимал 15 минут, и это уже было второе переворачивание.
Пэк Хэ Гён всё это время оставался неподвижным, как каменная статуя. Капля пота, застрявшая у него на бровях, медленно стекала по лицу к подбородку.
— Я… Хённим, мы впервые вместе в сауне.
Слова, нарушившие тишину, были просты. Но даже они были тщательно обдуманы.
— В последнее время вы, кажется, сильно устали. Я постараюсь работать ещё усерднее.
Ответа от Пэк Хэ Гёна не последовало. Может, он так устал, что уснул...
Чи Сан Чхоль, глотнув айс-кофе через соломинку, бросил взгляд в его сторону. Тот расслабленно откинулся, позволив рукам свободно лежать вдоль тела. Его лицо выглядело спокойным, будто впервые за долгое время нашёл минуту для отдыха.
Хоть он и стал бандитом ради денег, мысль о том, чтобы однажды завязать, приходила часто. Порой казалось, что стоит накопить достаточно денег и открыть собственное кафе, прожив остаток дней в спокойствии.
Каждый раз, когда он думал сдаться, его останавливала одна мысль — а вдруг он хоть в малой степени помогает Пэк Хэ Гёну держаться на плаву в Хвандо? Именно эта тихая надежда не позволяла ему отступить.
Когда тот был просто «руководитель Пэк», его положение было крайне неустойчивым из-за давления двух старших братьев, приходилось сражаться за своё место. Даже став «директором Пэк», он не знал ни дня покоя. Чи Сан Чхоль хотел быть для него опорой в трудные времена.
Хотя эта мысль казалась смешной. Кто он такой, чтобы заботиться о нём?
Чи Сан Чхоль осторожно положил пакет со льдом, завернутый в дополнительное полотенце, на колени Пэк Хэ Гёна. Пакет он заранее попросил у продавца магазинчика неподалёку, подумав, что холод поможет ему хоть немного освежиться.
Именно из-за таких привычек другие за спиной называли его «фанатом Пэк Хэ Гёна».
— У нас такого, как Сан Чхоль хённим, больше нигде не найти. Он даже наступить на тень директора не осмелится.
— Он же не просто так фанат Пэк Хэ Гёна. Ты видел, как он на него пялится? Стоит директору только подойти, так он прям тащится.
— Да ладно, лицо у него всё время каменное.
— Если у него вместо перекошенной рожи вдруг каменное лицо — значит, счастлив. Я, кстати, думаю, что Сан Чхоль хённим тоже гей.
— ...Эх, жалко хённима, была бы у него мордаха получше… Директор же только на лицо смотрит. И так ведь не красавец, а тут ещё и руководитель Гук его вчистую вытеснил…
— Давайте уж честно говорить. Разве руководитель Гук стал руководителем из-за своего личика?
— Эй-эй, заткнитесь. Днём стены слышат, ночью крысы.
Эти ублюдки поливали его самого грязью сколько влезет, но стоило речь зайти о руководителе Гуке, как сразу затыкались.
В тот день он молча сидел в углу раздевалки, прислушиваясь к разговору. Вмешаться не мог, слишком стыдно.
Как же это унизительно — проигрывать какому-то недоумку без рода и племени, который скитался по жизни то там, то тут. Ещё больше угнетало осознание, что причина, по которой он не заслужил полного доверия Пэк Хэ Гёна, крылась в его собственной несостоятельности.
Чувство похоже на то, как если бы второй по рейтингу в школе узнал, что первый вдруг отравился накануне экзамена.
Мужчина не подпускал никого по-настоящему близко, несмотря на годы рядом.
Когда Гук Джи Хо вернётся из Макао, ему, конечно, придётся отойти на прежнее место. Но, несмотря на это, он чувствовал тихую радость — ведь после Гук Джи Хо следующим в очереди был точно он.
— Вы знаете, как сильно я вас уважаю, хённим.
Это была импульсивная попытка сократить дистанцию. Он не был уверен, спит тот или нет.
— Кхм… Знаете... Я терпеть не могу азартные игры. Удача у меня — вообще мимо. Ни лотерею не выигрываю, ни жильё по госпрограмме... Да и родители — это тоже ведь лотерея, верно? ...Мой отец, этот торгаш собаками, каждый день меня лупил, что соседи говорили, мол, у этого собачника дома опять псов режут, ор стоит. На самом деле собак он убивал электрошокером, даже пискнуть не успевали.
Чи Сан Чхоль бросил взгляд на Пэк Хэ Гёна. Из-под небрежно наброшенного белого полотенца обнажилось мощное бедро, выше — чётко прорисованные кубики пресса. Его тело было олицетворением мужской силы. Он не почувствовал возбуждения, глядя на эту красивую наготу — значит, он точно не гей. Хотя порой сомнения всё-таки закрадывались.
— Когда я был ребёнком, я задавался вопросом: почему все нормально живут, а я каждый день огребаю, даже денег на пуховик нет.
Голос глухо гудел, отражаясь в парной. Вдруг духота в сауне показалась чем-то уютным, даже успокаивающим. Эта работа выматывала, и когда он был ещё новичком, в такие дни, когда мышцы буквально кричали от усталости, все шли расслабляться в сауну.
Тогда, сидя в таких вот комнатках, они болтали, кто сильнее устал, у кого был самый сложный день. Наверное, эта старая привычка снова дала о себе знать.
Чи Сан Чхоль теребил пластиковый стаканчик из-под кофе.
— Ну, разве может вырасти нормальный человек в таких условиях?
Он и сам не понял, с чего вдруг начал откровенничать, ведь даже не пил. Может, потому что уже изрядно вспотел, а может, из-за влитого кофеина — сердце колотилось быстрее обычного.
— Я тоже… Раз уж появился на свет, то хотел бы прожить хорошую жизнь. Питаться тем, чем хочется… Но даже когда начал немного зарабатывать, всё равно всё хуёво. Жизнь и так сложная, а вокруг одни никчёмные отбросы. Но, если честно, когда я впервые увидел вас, хённим…
Пэк Хэ Гён провёл рукой по мокрым волосам.
Его гладкий лоб открылся, а миндалевидные глаза слегка сузились. Из-за влажных ресниц его взгляд в полутёмной сауне казался ещё более мрачным.
Вскоре его губы раскрылись, и он, будто вздохнув, с ленцой сказал:
— Нет ничего более отвратительного, чем жалость к себе.
— ...Я не знал, что вы слушаете.
Пэк Хэ Гён усмехнулся на эту попытку оправдаться. Поднявшись с места, он уронил полотенце со льдом, которое тот заботливо положил ему на колени.
— Ну и что ты делаешь? Фильм снимаешь, что ли?
Вместе с жаром от сауны на лицо и шею вдруг нахлынул другой, странный. Будто верхняя часть тела воспламенялась изнутри, и Чи Сан Чхоль оказался парализован этим ощущением.
Пэк Хэ Гён, смотря прямо на его покрасневшее тело, спокойно обмотал полотенце вокруг бёдер.
— Такие ублюдки, как мы, либо живут, как уродились, либо дохнут. Чем больше жалуешься, тем противнее это выглядит.
Оставив слова позади, его крупная фигура покинула сауну.
Чи Сан Чхоль должен был тут же последовать за ним, но не мог заставить себя встать. Он посмотрел на дверь, покрытую конденсатом, и пробормотал:
— …Да просто рассказал немного о себе.
Эти слова, адресованные самому себе, показались ему жалкими. Ему стало стыдно даже за эту короткую реплику.
Что я делаю? Фильм снимаю, что ли?
Несколько кубиков льда выскользнули из пакета и оставили тёмные круги на деревянном полу. Чи Сан Чхоль какое-то время рассеянно смотрел на пятно, а потом провёл ладонями по лицу, будто умываясь всухую.
— Пробок почти нет, так что, думаю, доедем минут за 40.
Чи Сан Чхоль открыл дверь заднего сидения. Взгляд был опущен, намеренно избегая зрительного контакта.
Сев в машину, он быстро включил какой-то примитивный увлажнитель воздуха и стал суетливо настраивать комфортную температуру в салоне.
В последние дни Пэк Хэ Гён был раздражён многими вещами.
Решение отложить дела в Сеуле и сначала осмотреть стройку отеля тоже было вызвано чувством внутренней удушающей неудовлетворённости.
Может, вид моря успокоит? Даже Гук Джи Хо с его неукротимым характером становился спокойнее после поездки к морю. Возможно, ему это тоже поможет.
Но вместо облегчения он почувствовал, что настроение стало только хуже.
Чи Сан Чхоль ответил без лишних вопросов вроде: «Вы ведь не курите?».
— Давай остановимся, покурю. Душно как-то.
Оценив обстановку на дороге, Чи Сан Чхоль припарковался на пустынной обочине. Он подошёл к мужчине, стоявшему, прислонившись к машине, достал красную пачку сигарет и вложил одну ему в губы, после чего тут же поднёс огонь.
Пэк Хэ Гён выдохнул дым и сказал:
Сигареты были такими же, какие курил Гук Джи Хо.
— Что? Да, это, эм… Просто решил попробовать что-то новое.
Глаза Чи Сан Чхоля слегка округлились, словно удивился, что Пэк Хэ Гён вообще помнит, какие сигареты он курит. На самом деле он не уделял этому особого внимания, просто у пачки был характерный цвет, который легко запоминался.
Ранее он поручил ему следить за группой Вон Ху Пёна. После того как Гук Джи Хо, который, можно сказать, был для них отцом, внезапно исчез под предлогом командировки, на Чи Сан Чхоля возложили задачу заботиться о ребятах. В рамках задания он ежедневно в пять вечера отправлял отчёты о состоянии дел во второй группе.
Это была стандартная работа, но с самого начала разговора Чи Сан Чхоль постоянно переспрашивал. Это начинало раздражать.
Неужели он сказал что-то настолько резкое?
Он не выносил жалости, смешанной с самооправданием — вроде того, что родился в паршивой семье и в итоге стал бандитом. Слова, которые он сказал ему, на самом деле были теми же самыми, что он бесконечно повторял самому себе.
Не жалей себя. Не сокрушайся. Даже вздохов избегай, если возможно.
Эта мысль постоянно крутилась у него в голове, и потому вырвалась наружу почти машинально. Хотя для Чи Сан Чхоля, похоже, она стала болезненным ударом.
Внезапно лицо Чи Сан Чхоля побледнело. Он неловко достал телефон, не прекращая говорить:
— На самом деле я хотел доложить об этом сразу, как только сел в машину, но вы выглядели таким уставшим… Потом в сауне я совсем забыл… Простите, хённим, это моя ошибка.
— Э, это… парни из Кённама. Когда им перевели коины, их пришло больше, чем должно было... Я хотел сказать раньше, но…
Чи Сан Чхоль зажмурился и, не говоря ни слова, быстрым движением протянул телефон. На экране было сообщение, в точности передающее то, что он сам только что сказал. Он заложил руки за спину и чуть опустил голову, всем видом показывая, что если его решат ударить, он примет это без сопротивления.
Увидев это своими глазами, он был так поражён, что невольно вырвался нервный смешок.
Пэк Хэ Гён медленно выпустил дым сквозь стиснутые зубы и подошёл ближе к Чи Сан Чхолю.
Чи Сан Чхоль тут же протянул обе руки вперёд.
Пэк Хэ Гён затушил сигарету прямо о его ладонь, а затем, не отпуская, вложил окурок ему в руку, накрыв её своей. Чи Сан Чхоль молча отвёл руку назад, сжимая в ней окурок. Холодный ветер с дороги бил в лицо, и кожа на щеке онемела от стужи.
— По тебе видно, что ты понимаешь, где провинился.
— Уф... Да. Я должен был сразу обо всём доложить.
Чи Сан Чхоль сразу же признал свою вину, даже не догадываясь, что это раздражает ещё больше. Он и правда простоват, совсем без хитрости.
— Понимая это, ты самовольно принял решение? Обычная работа показалась тебе шуткой?
— Даже если я выгляжу уставшим, пока я жив и могу слушать, ты обязан немедленно всё докладывать.
С лицом, раскрасневшимся до ярко-красного, Чи Сан Чхоль судорожно прикусывал губы. Он хотел всё сделать как надо, но не смог — и теперь выражение его лица, полное досады и обиды, напоминало расстроенного ребёнка.
— Не заставляй меня сожалеть о своём решении.
Брови Чи Сан Чхоля нахмурились, а губы дрожали. Он выглядел почти так же, как в сауне некоторое время назад.
Пэк Хэ Гён, собравшись сказать ещё что-то, передумал. Повторять одно и то же, лишь меняя форму, было пустой тратой времени.
Он сел в машину, но на этот раз выбрал пассажирское сиденье, а не заднее.
Чи Сан Чхоль провёл пальцами по круглому ожогу, оставшемуся на его ладони, а затем сел следом.
Он завёл двигатель, пошуршал чем-то и, повернув голову, нажал кнопку увлажнителя воздуха. Похоже, функция автоматического включения при запуске двигателя не была предусмотрена.
Дорога была почти пустой — не самое оживлённое время суток. Пока машина стремительно неслась по пустому шоссе, дыхание Чи Сан Чхоля становилось то тяжёлым, то неожиданно прерывалось.
Ещё совсем недавно в сауне болтал без умолку, а теперь видно, как будто что-то придавило его изнутри. Он крепко сжал губы и усилием воли подавлял всё, что творилось у него внутри.
Сегодня явно не лучший день. Даже вид моря не принёс успокоения, а пот, пролившийся с тела, не снял усталость.
Может, именно поэтому он вдруг сказал то, чего обычно не говорил:
Голос звучал так, будто кто-то сдавил ему горло.
— ...У всех разные жизни. Бывают особенно несчастные.
Из глаз Чи Сан Чхоля закапали слёзы, тяжёлые, как куриный помёт.
— Я не говорю, что ты всё сделал правильно, но.
Глаза Чи Сан Чхоля были полностью залиты слезами, он с трудом выдавил из себя этот капризный ответ. Пэк Хэ Гён отвернулся, сделав вид, что ничего не заметил. И тут же парень, который и без того всегда действовал с излишними жестами, начал громко шаркать и спешно стирать слёзы с век тыльной стороной ладони.
— Хённим, я… я знаю, что не дотягиваю до руководителя Гука… но я буду стараться изо всех сил!
«Не дотягиваю до руководителя Гука». Он добавил оговорку, осознавая масштаб сравнения. Пэк Хэ Гён усмехнулся про себя. Быть хуже Гук Джи Хо — это не провал. Ведь Гук Джи Хо был…
Но даже эти слова прозвучали как поддержка. Чи Сан Чхоль с неожиданной энергией выкрикнул: «Да!», затем быстро вытер остатки слёз с уголков глаз.
Как обычно, рабочий день начался в 7 утра. После проверки хода строительных работ и утреннего брифинга незаметно пролетели четыре часа.
Вчера вечером, сразу после возвращения в Сеул, пришлось срочно разобраться с проблемой, которая возникла в одном из китайских филиалов. Ошибка с количеством средств, поступивших на счёт, требовала проверки.
Поскольку это была простая задача, в которой не должно было быть ошибок, Пэк Хэ Гён стал ещё более настороженным. Если в таком деле что-то пошло не так, значит, кто-то намеренно вмешался.
Причина произошедшего всё ещё выяснялась.
Но, по крайней мере, на сегодня у него не было внешних встреч, так что, возможно, удастся хотя бы немного вздремнуть. Пэк Хэ Гён планировал поспать перед обедом, чтобы после с новыми силами сосредоточиться на проверке финансовых операций Пэк Хэ Уми. Теперь, когда наследственное дело было открыто, появилась возможность изучить документы. Хотелось надеяться, что удастся найти в них хоть что-то полезное…
С такими мыслями он открыл дверь своего кабинета, но сразу же ощутил нечто странное, будто что-то было не так.
Взгляд Пэк Хэ Гёна обратился вверх.
С потолка на красной верёвке висело безжизненное тело. Голова была неестественно вывернута, а тело, словно деревянная кукла, неподвижно висело.
Свет исчез из глаз Пэк Хэ Гёна. Его шаги стали неровными.
Он был точь-в-точь таким, каким он видел его в последний раз вчера. Та же рубашка, тот же галстук…
Рука Пэк Хэ Гёна потянулась к холодной руке Чи Сан Чхоля. В той самой руке, на которой ещё оставались следы ожога от сигареты, теперь был зажат клочок бумаги с небрежно написанным чёрным маркером посланием.
На мгновение показалось, будто время остановилось.
