Раннее христианство и Вселенские соборы 8.2

Итак, в прошлой части было сказано, что Несторий потихоньку начал впадать в ересь, пока совсем власть не затуманила его разум, и его связи и мысли пошли не на пользу христианству, а наоборот — начали сеять смуту. Многие были не согласны, и многие поплатились за это. Но вот один человек, епископ Александрийский всё-таки сумел ввязаться в спор и собрать вокруг себя тех, кто понимал бредовость идеи, где Богородица вовсе и не Богородица. Звали его Кирилл, впоследствии прозванный Великим.

Прошлая серия

Родился он в 378 году в Египте, где и стал обучаться богословию при александрийской кафедре. После этого он отправился к монахам в пустыню, где довершил своё обучение. Ещё не уйдя в пустыню, он присутствовал на разбойничьем соборе, где голосовал за осуждение Иоанна Златоуста. Причём он был абсолютно уверен в правильности этого действия, и только спустя годы он изменил своё решение.

В начале пятого века в Египте осела ересь новациан. Собственно эта ересь зародилась в Риме, и была пародией на донатистов. Всё та же претензия по поводу людей, отрёкшихся от христианства, но вернувшихся обратно в лоно церкви. В Риме быстро прогнали их ссаными тряпками, и они очутились в Египте. Вообще, римская кафедра сильно пеклась в те времена о своей идентичности, и любые ереси старались загасить в зародыше, даже не приступая к дискуссии, как на востоке. С одной стороны, это правильно: сначала угомонить, а потом уже разбираться. Особенно, когда варвары вот-вот ворвутся и снова решат пограбить города.

Поначалу Новациан принимали просто как за ответвление от донатистов, но вот новоиспеченному епископу Александрии Кириллу эта братия очень не нравилась. И он попросту начал изгонять новациан по принципу римских священников: сначала выгоним, а потом вернём, если были не правы. Но в тот раз он всё правильно сделал, хотя и словил недовольство от своей паствы и клира.
Тут была ещё одна загвоздка, которая не пришлась по душе его окружению: старшие браться, то есть иудеи, стали немного наглеть в пределах Египта, и заводить тесные связи с новацианами. Видимо, это произошло по сходству во мнении с отступниками, хотя странно, что контактов с донатистами особо не прослеживалось по документам, которые сохранились до наших дней. Видимо, на это повлияло и расстояние: проще общаться с прямым соседом, чем через одну-две страны от тебя.
Кирилл же, видя такой беспредел, под одну гребенку с новацианами запихнул и иудеев, и начались массовые изгнания из страны еретиков и иудеев. Последние, в духе средневековья, ещё и получали знатных люлей.

Лично мне это кажется так: человек хотел единства веры в своей стране, через которую он смог бы сделать Египет грейт аген. Просто он не знал, что через пару веков в Египте будет одна вера, правда, немного другого толку. Но не суть.

Его так же обвиняли в том, что он подстрекал пораболан (параболан/паравалан, кому как угодно их называть), к убийству Гипатии. Что примечательно, обвинение сняли только в 1881 году. После того, как римский священник провёл свое независимое расследование.

Вообще человек был нрава крутого, но каноны церкви старался не затрагивать. Если разборки шли в другой епархии — то Кирилл старался не встревать. Возможно, это было связано с тем, что Александрия и Антиохия (место, где в те годы рулил кафедрой Несторий) вечно соперничали за второе место после Рима. А как еще быть более похожим на Папу, если не стараться объединить всех под одной эгидой, и не лезть в дела других епископств, глядя как бы свысока на них. Ну и вообще курс Александрийских патриархов был таков, что Писание и догматы можно только толковать, и никак не спекулировать данными себе в угоду.

Так и было, пока ересь Нестория не дошла до Египта, а случилось это быстро. Чего стоит момент, когда люди приходили к самому Кириллу и спрашивали: «что же это за новое учение, и что нам надо снова менять?». Потом пришло прошение монахов-пустынников растолковать им, почему теперь нельзя называть Деву Марию Богородицей. Последней каплей стал тот факт, что на вверенных ему территориях и в его епархии стали проповедовать что Богородица, будучи человеком, не могла родить не человека.

Чаша терпения была переполнена, и Кирилл начал своё противостояние с Несторием с послания этим самым монахам, поясняя, что это есть лжеучение, а Несторий впал в ересь.

«Из двух естеств, Божества и человечества, един Еммануил, един Господь Иисус Христос, един истинный Сын Бог и вместе человек, не человек обоготворенный, подобный тем, кои благодатию соделываются причастниками божественного естества, но истинный Бог, Который ради нашего спасения явился в человеческом образе»

После этого он сразу же написал письмо имп. Феодосию, императрице, а так же сестре императора с просьбой разобраться с беспределом. Зная о дружбе императора с Несторием, Кирилл всё равно решился сделать этот шаг.

Помимо этого он начал пытаться перетащить на свою сторону Папу Римского (правда, до собора сменилось три Папы и было сложно как Кириллу, так и Несторию наладить контакт), в следствие чего до наших дней дошла очень большая переписка между Кириллом Александрийским и Папой Римским Целестином, а так же между Целестином и Несторием. Но была кое-какая загвоздка у Кирилла, о которой я напишу чуть позже. К сожалению, эта переписка настолько огромна, что вставлять просто цитаты не имеет смысла. В свою очередь эти письма по моему мнению являются одними из первых литературных памятников христианской истории вслед за Посланиями апостолов. Да в принципе в раннем средневековье редко можно найти документы в таком объёме, дошедшие до наших дней.

Послания отшельникам не остались среди последних, и довольно скоро оказались на столе Нестория. Тот понял, что дело принимает серьёзные обороты, и сам начал писать письма Папе Римскому.

А тут как назло: в Европу пришёл еще в 370 году Атилла с войском гуннов, и вот уже четвертое десятилетие они насиловали, грабили и убивали. И голова у Пап болела больше по этой причине, чем провинциальные тёрки двух епископов. Тут бы свою паству удержать в церкви… Собственно, теми же проблемами был озабочен и император Восточной Римской империи Феодосий. Единственная разница в том, что он не мог оставить эту проблему на откуп священству его империи. Поэтому пришлось встревать.

В общем, Несторий не сидел сложа руки, и только сильнее стал бороться с несогласными, чтоб хотя бы немного подготовить себе плацдарм для действий в Константинополе. Будучи другом императора, он мог в принципе и не делать этого, но лучше перебдеть. На его удачу, Феодосию не понравилось, что Кирилл Александрийский в письмах его жене и сестре события описал более подробно, нежели ему самому. Это сильно затормозило влияние и распространение мнения александрийского епископа. Несторий же вдогонку к этому написал обличения патриарха, приплетая туда изгнание иудеев и слишком радикальные методы для христианина, добродетелями которого должны быть смирение и любовь.

Ход Кирилла был прост: в 423 году он предложил лично встретиться и порешать все проблемы мирно. Но т.к. письма в те времена шли не так быстро даже на таком небольшом относительно расстоянии, а слухи двигаются всегда быстрее (кстати этот феномен я так и не разгадал, почему скорость слухов идет быстрее обычных писем), то Кирилл в ответ на предложение о встрече получил обличения и оскорбления. В этот раз он уже начал писать, по полной программе расписывая по фактам и пунктам, почему Несторий не прав. Требовал он так же прилюдного отречения от этих мыслей, или еретик и дуй на плаху!

Стал он так писать не только потому, что его задели слова Нестория. В тот момент пришло письмо от Папы Целестина о запросе пунктов учения Нестория, ибо, как понял Папа из переписки с обоими, Несторий стал заблуждаться. Стоит отметить, что если раньше с Востока к Папе приходили чаще письма в духе «РРРЯ, ЕРЕТИКЪ!!!! АНАФЕМЕ ЕГО!!», и лишь изредка по существу, то в этот раз оба оппонента излагали суть проблемы настолько, скажем так, научно, что тот возрадовался уровню дискуссии в Восточной Европе (он то не знал, как общаются между собой Кирилл и Несторий). Но вообще стоит учитывать, что к Папе Римскому начинали обращаться только в тот момент, когда уже начинало припекать чуть ниже спины, и когда праведный гнев наполовину отключал разум. Здесь же сошлись грамотные стратеги дискуссионного характера, которые не могли себе позволить терять рассудок даже на мгновение.

Они оба были нелюбимы своими подчиненными: один за неадекватные высказывания и репрессии, другой за избиения иудеев и изгнание доброй части населения, не отказавшихся от учения новациан. Любой просчет грозил им анафемой и пустыней. И если Нестория еще кое-как мог спасти император (и то, если сочтёт нужным. Все мы помним, как спокойно отнёсся Феодосий I к низложению Григория Богослова), то Кирилл делал ставку на возмущенных христиан, которые всё больше склонялись в его поддержку.

Собственно, Кирилл, после поддержки Папы, написал следующее:

Вместо того, чтобы поносить меня, – советует в заключение св. Кирилл Несторию, – лучше бы тебе исправить свои слова, дабы прекратить соблазн во Вселенской Церкви. Поверь, что лучшим средством в этом случае будет сказать соблазнившимся слово, назвать Святую Деву Богородицею, дабы мы и все другие могли в мире и единении совершать общественное богослужение

Но это не подействовало, как и посредник от Нестория, который должен был срезать углы и попытаться решить миром спор. В конце концов, первым не выдержал Несторий, и на второй ответ Кирилла, где тот вроде и в высокопарном стиле, но все же с принижением просил отречься от своих идей, он ответил с насмешкой и хамством. Сам так же требует от Кирилла пересмотреть свои взгляды, иначе анафема.

А теперь вернемся к той загвоздке, о которой я говорил ранее, и поймём причину большего спокойствия Кирилла по отношению к диалогу с еретиком. Ещё до восшествия на епископский престол Кирилл был возмущён действиями Папы Иннокентия. Иннокентий банально отлучил дядю Кирилла и по совместительству епископа Александрийского Феофила от церкви. По сути это было не то, чтобы нелегитимно, но ставило под удар престиж Александрийской кафедры, которая и так теряла второе место в первенстве из-за переноса резиденции императора в Антиохию. Но настал момент, когда Кирилл понял, что одними простолюдинами катку не затащишь, и даже те же самые пораболаны не станут поддерживать его, если дело запахнет жаренным, не будь на его стороне хоть сколько достойного союзника. А Папу уважали все. И в 422-423 году как раз и зародилась эта переписка, где на фоне общей проблемы они и примирились. Но Папа снова принял позицию своих предшественников: он стал выжидать, и лишь за год до третьего Собора, в 430 году на своём личном поместном собрании осудил деяния Нестория. Кириллу же, который эти шесть лет всячески сдерживал напор Нестория. Тот кстати, сам того не зная, мог закончить это всё еще в 426 году, когда императору надоела эта свистопляска, и он предложил оформить собор, но Несторий забоялся, что собор в тот момент его не поддержит (памятуя о его злодействах в Константинополе).

Но если кто не заметил, за две части статей 8.1 и 8.2 я еще ни разу не упомянул иную кафедру, кроме Александрийской, Антиохийской, и Римской. То есть народ тупо не понимал, с чего бугурт. И в какой-то мере, был шанс перетащить епархии на свою сторону. Благо этого не случилось. Возможно, ждали решения Папы.

Папа решил, и тут началось: Сначала Несторию выдвинули ультиматум, игнорируя его пояснения. Ультиматум был такой: за эти десять лет все, кто поддерживал Кирилла — были отлучены от церкви. Это грозило разрывом в общении между Антиохией и Александрией. Целестин дал Несторию десять дней, по дню за каждый год, чтобы вернуть их в лоно церкви. Затем, написав всем близким знакомым священникам, убедили в том, что Несторий не стоит того, чтобы распрощаться с общением во Христе.
После этого самому Несторию выслали цельный список анафематств, и поставили два стула: отречься от идей или анафема.

И вот это стало уже перегибом со стороны Кирилла. Незадолго до этого друг Нестория, антиохийский патриарх Иоанн почти убедил отречься от идеи «Дева Мария не есть Богородица», и сам патриарх Константинополя понимал, что по просьбе Папы можно сохранить и лицо и место на кафедре. Но когда пришло письмо с анафематствованиями, то стало ясно: Кирилл не остановится на обычном примирении. Нужна не только формальность, но и всеобщая огласка. И тогда Александрийская епархия окажется сильнее Антиохийской и Константинопольской, заняв твердое второе место. Поэтому согласия не произошло, и оставалось чуть меньше полугода на накопление сил и подготовку к очередному собору.
Стоит ли говорить, что православный мир опять поделился пополам? Только сюда еще вписались ариане, донатисты, и прочие еретики, которые поддержали Нестория, которому уже всё равно было, где искать сторонников.

И вот, Феодосий II в ноябре 430 года объявил о том, что в ближайшую Пятидесятницу будет созван Собор в Ефесе (Эфесе), где последние свои дни жила Богородица. Условия император выдвинул сразу: брать с собой только нужное количество священников (чтобы не как в прошлые разы: приехала толпа покушать за императорский счет), чтобы и в митрополии оставались служители, больших перерывов в заседаниях тоже не делать.
Согласившись с условиями, стороны начали подготовку. О том, кто какую сторону принял, а так же ход собора — в следующей части.

Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты

НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰